На солнечной стороне улицы

Наконец-то я, дуреха, поняла одну простую истину о семейных сагах - это же самые настоящие любовные романы, только высшей пробы! Тут все о вечном: о любви, о людях, о судьбах, о детях и мужьях, снова о любви, о любви же наконец! Книга покорила, заворожила, окутала и не отпускала меня весь тот катастрофически малый срок, что я ее глотала... В русских сказках была живая и мертвая вода, так вот в книгах бывает слово живое и слово мертвое. Вот силятся, силятся герои Каверина сквозь мертвое его слово прорваться и ожить, а не выходит. А у Рубиной не только герои - живые, а слово, слово само живое, и оживает, им окропленное, все - и детство, и Ташкент, и преступники забубенные и торговцы в Иерусалиме...

Здесь так пишут про Ташкент, что в нем аж жить захотелось!
А ведь и правда, именно пишут - каждый герой выписывает свою часть картины и вместе получается неповторимое, лоскутное, пахучее, пряное и сказочное полотно.
Похожие ощущения у меня оставил только один город - Тбилиси. А ведь удивительно, да, что я сравниваю реальный город, реальное путешествие - с книгой? Пожалуй ни один путеводитель, или, упаси боже, травелог, не смог бы так красочно, гостеприимно, широко и в то же время - глубоко показать мне этот знойный город, Ноев ковчег, город детства ... Честное слово, когда я прочла, как Динка воровала дыни и арбузы с соседской бахчи, у меня во рту стало сладко-сладко!

Здесь автор - статист чьей-то жизненной драмы. Вроде бы и избитый прием, да? Но как-то по-новому, свежо и не замусолено это получилось у Рубиной. И хоть маааленький червячок иногда копошится от, порой, чрезмерного "Я- Писатель", а все же прощаешь и покоряешься, когда Дина-автор в очередной ключевой момент романа сталкивается с Верой - своей главной героиней...

Браво! Замечательный роман, замечательный автор. Прекрасно!

Никогда не были на Востоке? Никогда-никогда? Тогда почитайте Рубину! А даже если и были, почитайте, вспомните...
"На солнечной стороне улицы" - ослепительная книга! Потрясающая! В ней столько солнца! Оно звенит в самый полдень, от него растрескивается земля. Дети, чтобы не жечь свои пяточки на жаркой дороге, бегут по пыльной обочине, проваливая ножки в пыль и взбивая легкие, как пудра, облачка. Ах, как пахнет Восток!!! Треснутыми от жары сочными дынями, арбузами и виноградом, тутовником, дымком тандыров. Все это доносится из тех, послевоенных лет, из города Ташкента, стоит открыть книгу Дины Рубиной. А еще там пахнет красками. И предчувствием любви. И еще чем-то приторно сладким. Этот запах приходит вместе с видением: по полю бежит... кентавр. Это конопля, деточка. Это потом сообразишь. И сложишь в единую картинку запах, нагого мужчину, скачущего на лошади по полю и в представлении твоем оказавшимся Кентавром; брошеных детей в больнице, которых никому нельзя видеть, циничность наркоторговцев, жестокость даже. Страшная жестокость, не жалеющая никого вокруг, не то что маленьких уродцев, рожденных наркоманами, собственных детей не жалеющих. Но это вскользь, не задевая и не приставая грязью проносится мимо, мимо. А главный стержень - впечатления, как сокровища: Краски, солнце, цвет, запах, голоса, всё это сочными брызгами, яркими мазками выплескивалось потом на холсты. Необыкновенной красоты женщина-птица! (Ты ее видела. Она пожирала мужчин). Мне очень хочется увидеть эту картину. Не верю, что ее нет. Что ее выдумала Дина Рубина. Я хочу видеть все работы Мастера с большой буквы, художника. Девочки, которую я помню, как себя: фрагментами из детства, впечатлениями от людей, от снов, запахов, сказок. Она, девочка, стала большим художником. У нее теперь другая жизнь, другая история, не связанная с Ташкентом. Может когда-нибудь услышим о ней (если Рубина захочет). Эта история закончилась. Как детство. Только во сне можно увидеть теперь пыльные дорожки, да бегущие по ним босые детские пяточки. Но как же хочется увидеть картины, хоть одним глазком!

Знаете, за одну эту книгу я готова благодарить Дину Рубину, автора, чье творчество с первого раза меня не задело, да и привлекло не очень крепко. А вот эта книга стала любимой! Хотя я ни за что и никогда не скажу, что так должно быть и у других ее читателей. Потому как она проросла в меня фразами, образами, эпитетами. Так, может, у меня просто оказалась родственная ДНК?!

Вера Щеглова - героиня романа, художница, девочка-девушка-женщина со своей, довольно непростой и местами такой трагичной судьбой. Я поверила, что она существует. Да, наивная я, смешная. Полезла в Интернет искать работы виртуозной художницы Щегловой. А мне тут... "собирательный образ"... Надо же! Ей Богу, скажу честно, почувствовала себя "святой простотой" из немыслимой глубинки российской. Обомлела вся в восторге, аж рот раскрылся. А все от чего?! Ну так Дина Рубина рассказала, что простите мне мою банальность, простоту и наивность, я ПОВЕРИЛА! Каждому слову, звуку, вкусу, что на страницах этой книги живет! Никогда не была в Ташкенте, даже рядом никогда и нигде не была. А все-все-все чувствовала. А уж когда автор описывала, как ее героиня, пройдя блокаду, вкушает горбушку хлеба, того, полумучного, полумусорного... Самое вкусное, что есть на свете! Я чувствовала это. Этот голод! Это горе! Эту радость! Эти слезы!

Я снова тону в эмоциях, хотя прочла книгу уже больше 2 месяцев назад, а писать вот только сейчас села. И как по мне, так это хорошо. Книга вызывала острое желание читать ее постоянно, не отрываться. Я даже попала в своего рода зависимость от нее. А ведь вот если вдуматься, это не триллер, не мистика и не детектив. Обычные житейские истории, зарисовки из жизни людей, переживших блокаду, эвакуацию, типично советское бытие. Но повествование держало так, что существование вне его становилось неполным, каким-то заведомо, предопределенно нецельным.

На меня произвела впечатление и структура романа. Ее отдаленно можно сравнить с куклой-матрешкой или лабиринтом, только начинаете вы знакомство не с наружной части объекта, а как бы изнутри, ну или из неведомого слоя, неизвестной точки. А потом вас будет постоянно бросать то назад, то вперед, то ко входу, то к выходу. Общая картинка появится далеко не сразу. Но ее обретение будет еще одним ярким событием в этом познании книги. Начало еще ни о чем не говорит. Ни о том, кто главная героиня или герои, ни о том, к чему все это придет и где мы окажемся. Нет, начало здесь как настоящее погружение. Охватывает и вовлекает.

Солнечный Ташкент. Да, это еще один полноценный герой книги. Дина Рубина любит этот город. И скучает по нему прежнему, по тому, каким он был в милые ее памяти и сердцу времена. Эта любовь очевидна. Это чувство настоящее, весомое, зрелое. Потому факт приобщения к нему вызвал у меня лично встречную симпатию и приятие.

Еще при первом знакомстве с автором при прочтении "Почерк Леонардо" я искренне благоговела перед мастерством писателя развернуть русскую речь во всем ее многообразии и живописности. Но тогда я выразила сомнение в уместности подобного богатства в определенных сюжетных линиях. Здесь же, на мой взгляд, автор использует слово точно и крайне умело, практически виртуозно. Язык становится настоящим инструментом, той самой кистью или мастихином, умело наносящим мазки на полотно романа. Я наслаждалась. Вдыхала, вкушала и осязала.

Странно все-таки. Повествование ведется о сложных, порой даже тяжелых, вещах и событиях. А тебя это греет. Их жизненность. Настоящесть. Может быть, потому, что ты всегда можешь перейти "на солнечную сторону улицы"?!

Последнюю неделю мая я провела с романом Дины Рубиной «На солнечной стороне улицы» про витиеватость судеб и жаркий Ташкент.

Меня сначала несколько смутил прием с вставками в книге как бы биографических воспоминаний писательницы о городе. Хотя описания города и прекрасны, какое-то время они существовали для меня отдельно от сюжета романа. Но к середине повествования они все же переплелись и в итоге создали ту самую объемную картину, к которой вероятно и стремилась автор. Мне в результате ужасно понравился именно этот прием смешения двух реальностей, который заставляет немного заблудиться.

Я не буду описывать сюжет, но скажу, что он охватывает достаточно большой период в два поколения семьи примерно с 50-х годов ХХ века. То есть Рубина в общем-то возвращается в город своего детства и юности, отсюда эта биографическая нота, посвященная Ташкенту. Надо признать, что этот ностальгический эксперимент в художественной форме удался, книгу даже называют "Ташкентский роман". Но конечно это Ташкент определенной эпохи, которого сейчас уже не существует в реальности, и тем ценнее этот опыт.

Удивительно то, что в процессе чтения я полностью была захвачена сюжетом и героями (они потрясающие! такие полнокровные, живые и книжные одновременно), но когда книга закончилась, и я обернулась взглянуть на цельную картину, то на первый план вышел город, яркий и насыщенный, словно именно он и создал этих людей, судьбы, красоту, горе и любовь.

Как так получается, что ранняя Рубина попадает у меня в любимые, а более поздняя просто выносит мозг? Не хочу докапываться, но что есть, то есть.
Вот и с этой книгой так - без сомнений в любимые. И советовать всем подряд (нет, тут осторожно, любимыми вещами со всеми не делятся), и цитировать, и просто перечитывать под настроение, или если без… В общем, наслаждаться.
Наверное не только мне показалось, что это история, словно одеяло, соткана из сотен лоскутков, разноцветных, разнокалиберных, от простого ситца до изысканного шёлка, от старенькой рваной простыни до дорогого кусочка шифонового шарфика.
Автор не поскупилась на эмоции, характеры, на маленькие откровения и большие совпадения. Не пожалела драмы, но и не убавила радости. Всего в меру. Особенно того времени, когда Союз и правда был великой державой, но верили в это немногие.
Но свои радости у тех, кто тогда жил, были. И каждый вспоминает послевоенные времена по-разному.

Веру война не зацепила, но на жизнь её повлияла, потому что Катя, Верина мама, здорово обожглась на войне. Она потеряла не только всю семью и дом, но и саму себя. Жизнь Катерины стала сплошным рвением обрести былую уверенность, что она может выжить, что она сильная и ей всё нипочём, и даже ненужный ребёнок - это доказательство того, что у неё есть собственность, и не поделится она ею ни с кем. Так начались постоянные отлучки, подозрительные знакомые, очередные тюремные заключения.
Как в таких обстоятельствах Вере удалось остаться чистым и искренним человеком, загадка природы. Но Верочка, словно лучик света, освещала мир вокруг себя, притягивала всё светлое и позитивное. Жила, как умела, попутно делая мир вокруг себя добрее и лучше.
Она бредила миром искусства, и окружали её люди искусства и широких взглядов. Повезло иметь в друзьях Стасика, в отчимах дядю Мишу, в мужьях Лёню. Или это им повезло с ней. Но жизнь Веры нельзя назвать не полноценной. Всё было с ней: и внимание друзей, и любовь, и забота близких людей, пусть не мамы, но к этому она уже давно привыкла. И не жаловалась. А зачем? Разве это изменит что-то? Прошлого не вернуть. Мамина судьба затерялась где-то не в прожитых годах, в муках голода и потерь. Даже на смертном одре Катя не изменяет себе - уходя - уходи.

Ещё один полноценный герой романа - Ташкент. Ташкент и сама Рубина. Она не отделяет себя от города, потому что это город её детства и юности, но, увы, её Ташкента, каким она его помнит, уже нет. Остаются одни воспоминания. И бродить этими старыми милыми тропами очень приятно, но очень грустно.
Вот рынок, которого давно уже нет, а вот арык, давно высохший и никому не нужный. А здесь когда-то «Циля глыбой сидела за лотком — царица Савская, вдоволь хлебнувшая жизни, этой водицы с горькой и грязной пеной,» и будка Семипалого вон там, за углом… давно снесена.

«…что-то еще, что я навеки забыла…»
Ох уж эта память! Наверняка и я что-то забыла сказать о книге. Но я к ней вернусь. Обязательно, даю ей слово, потому что в хорошее всегда возвращаешься с радостью. Особенно, если тебя там ждут. А меня ждут, уверена.

Иногда я задумывалась: почему я люблю? Так сильно, так надрывно, но в то же время трепетно… Откуда во мне эта странная любовь к миру чуждому? К изломам времени и судьбам, искалеченным острым краем истории. Ко всей этой цветастой веренице паяцев, художников, музыкантов, творцов и в то же время простых смертных, трудяг, хитрецов, дельцов, обманщиков, спекулянтов. Откуда? Ведь не один только певучий слог приманивает к тому, что обычно не влечет и не волнует сильно.

Я старалась не мучиться долго. Снова ныряла в книжную глубь в поисках ответа и снова забывалась в тягучей воде воспоминаний и размышлений, в чудесном потоке образности, теряла в памяти свой вопрос. А на утро, после завалившегося за полночь вечера, принималась за думу. В шумном вагоне метро, на скрипучих, припорошенных снегом дорожках проспекта.
И вот только сейчас, распрощавшись с последней страницей апельсинового тома, я поняла, что знаю ответ. Просто мы похожи. Может, самую малость, но похожи с ней. С милой Диной, конечно. И эта малость заключается в суетной бережливости к прошлому. В том, что можно не помнить, что было неделю назад, но отчего-то лелеять в памяти лица, жесты, осколки фраз, фотокарточки знакомых мест.
Мерно покачивая на волнах памяти, дорогая Дина Ильинична взяла да и одарила меня лазурными кусочками ташкентского неба, запутавшегося в ветках раскидистых чинар, жаркими хожеными дорожками, переливчатой музыкой арыков и лицами, лицами, лицами.. Лицами эпохи. Их она писала твердой рукой, размашистым мазком, создавая прекрасную картину.
И в этой картине, полной красок, фактуры и форм, было многое: боль потерь и разлук, счастье детства и юности, гнет ответственности и мерзкий холодок страха, а еще были Катя и Верка. Два полюса земли, две параллельные, две тверди и так неожиданно – мать и дочь. И, положа руку на сердце, скажу: не любила Катю. Сочувствовала ей, понимала ее, и даже нелюбовь к дочери сумела себе объяснить… Но полюбить никак не получалось. Вплоть до последних строк, до обреченного «откуда…были силы?», когда на душе внезапно стало отчаянно больно.
То ли дело взбалмошная нереальная Верка, к которой отчего-то с первых строк прикипаешь сердцем. И не только потому, что она будит в тебе глубоко притаившегося художника, но потому, что в ней столько силы и жизни! И потому совершенно невозможно не растревожиться после внезапного ухода Стасика, не разозлится на предприимчивого Дитера и не разрыдаться (я серьезно) после звонка Лёни. Боже, как же хорошо, что ты позвонил!
Автор написала сотни портретов, приветливых и печальных. Кто же эти люди? Кто-то - принимающий радушный и заботливый хозяин, а кто-то - искалеченный мясорубкой прошлого гость. В Ташкенте начинали жизнь заново. Спасали умирающих блокадников, бывших ссыльных и политических беженцев, их ни в чем не повинных детей, людей без прошлого. В Ташкенте не было чужих. Под его жгучим солнцем не боялись, вставали на ноги, продолжали жить. Это получалось, конечно, с переменным успехом. И страшно подумать, сколько талантливых умных людей закончили свою жизнь на галерке настоящего: известные музыканты простыми репетиторами, художники и ученые нищими. Сколько из них заливали боль минувшего чем покрепче, растрачивались! Нельзя взять да и вычеркнуть одним днем годы побегов от суда, унижений, сроков, приговоров… И на многих ли нашелся ангел-хранитель? Ведь таких как дядя Миша можно было по пальцам пересчитать… Всех пригрел Ташкент.

Время идет и скачет, меняется место, меняются люди. И сейчас от жаркого южного городка ничего и не осталось. Автор сделала нечто невероятное – сохранила его в своей памяти и подарила читателю символом доброты, веры в лучшее, надежды. Роман Дины Рубиной – это не только цвет, это и хор голосов прошлого и настоящего – стройный, воспевающий, это и аромат – персика, согретого солнцем, специй и горячей лепешки, прелой земли и сирени, заглядывающей в окно. Роман Дины Рубиной – это любовь. К человеку и целому народу, к улочке, по которой когда-то возвращался домой, и к целому городу. Роман Дины Рубиной – это память, это то, что не боится натиска времени.

Иногда я задумывалась: почему я люблю? А после, перевернув последнюю страницу, понимала, что найдется сотня причин. Так ли нужен точный ответ? Я еще вернусь.

P.s.

И снова провидение меня свело с Диной Ильиничной. И - я решила не откладывать в долгий ящик, тем более слышала об этой книге - и не только от нее самой.
Чего ждешь от романа с названием "На солнечной стороне улицы"? Как минимум - чего-то солнечного, светлого, теплого... В общем - и да, и нет. В книге есть воспоминания о Ташкенте - и авторские, и собранные по родителям, и словно клич по народу: "кто расскажет...". И - они замечательные! Было такое ощущение, что автор, как Гренуй из "Парфюмера", собирала для книги - образы, краски, запахи, характеры, персонажей. Запомнился образ рынка как непременного чрева любого города. И - два ярких образа послевоенного, эвакуационного Ташкента как Ноева ковчега - где только национальностей было 98. И все как-то мирно жили. Запомнилось, как интеллигентная женщина пекла пироги и угощала соседей, и по привычке пыталась делать то же в Москве, но москвичи - люди обособленные. И образ уже позднего Ташкента - подтопленного Титаника, с которого люди буквально разбегаются.
Сама история... Не знаю - это какая-то игра с читателем. Потому что рассказывается история матери и дочери, Кати и Веры. И тут же местами вклинивается автор и рассказывает, как встречала свою героиню Веру то в детстве, то в течение всей жизни. А это реальный персонаж? Вроде - нет, но, видимо, очень хотелось автору ее придумать. История двух героинь - какая-то совсем не солнечная. Сначала автор рассказывает ее ближе к развязке, а потом уже - как они дошли до жизни такой. Спасибо за пояснения, потому что отношения у матери и дочери - еще те... Какие-то особенно горькие слова, что

Очень ярко, конечно, автор описывают, как мать, Катя, стала такой. Как ей всю жизнь приходилось выгрызать и огрызаться, вертеться и выкручиваться. Как ей совершенно не был нужен этот ребенок - и Вера росла буквально былинкой, по чужим рукам. Соседи с ней возились, и читать учили, и видели в ней что-то. Но - не мать...
Какой-то невероятной горечью пропитана вся эта история. Иногда - даже немного нарочитой. К чему был противный эпизод со старшим мальчиком и рублем? Что-то автор оказалась жестоким ангелом-хранителем и, едва дав героине спокойствие и близкого человека, сразу же их отбирала. Конечно, центральная тут - тема художника. Творческий путь, упоение, какие-то невероятные, сюрреалистические картины. Хотелось бы их увидеть.
Такой вот контраст между теплыми ностальгическими воспоминаниями города детства и адом, которые создают друг другу два "близких" человека. И это чувство горечи не смыло пояснение в конце - почему же "На солнечной стороне". Согласна, что свет - он в душе, но что-то сама история...
Очнулась я от книги в перепаханных чувствах. Просто сказочные описания и воспоминания, и - какая-то тяжесть неподъемной и очень мрачной истории. И все же - рекомендую. Потому что это как всегда - очень сильно, очень красиво и очень ярко. Даже если автор своих героинь придумала - они получились ну очень живыми. Баллик сняла только за нелюбимую мной нелинейку - хотя здесь и могу ее понять. И за слишком пасторальную концовку. Но сама книга и ее истории - просто ух!

Думаю, каждый из нас любит иногда вспоминать свое детство. Поездки с родными, разные мелочи, которые отложились в памяти, друзья и знакомые, о которых мы не слышали уже много лет… Такие мысли оставляют теплые чувства и, зачастую, светлую грусть. “На солнечной стороне улицы” – это роман-воспоминание, роман-ностальгия по теплому и яркому Ташкенту, городу детства Дины Рубиной, о котором она пишет с невероятной любовью и нежностью.

В книге очень много личных воспоминаний автора, а также других людей, которые когда-то уехали из города, но бережно хранят его в своем сердце. Однако все же в книге есть основной сюжет – увлекательная история художницы Веры и ее мамы, “Артистки” криминального мира Ташкента. Очень сильные и запоминающиеся характеры, сформированные нелегкой судьбой и необходимостью “вырывать” у жизни свой кусок. И хотя в центре сюжета две женщины, меня очень впечатлили и мужские персонажи, яркие и нетривиальные, каждый из которых сыграл большую роль в их жизни и оставил свой след.

Язык Рубиной – очень образный, “плотный”, эмоциональный. Именно поэтому книгу я читала дольше, чем планировала :) Даже на диалогах, которые в принципе часто бывают “пустыми”, я замедлялась, перебирая в голове возникающие образы и сцены. Здесь также достаточно много местных реалий, на которых я иногда “спотыкалась”, хотя к концу мне уже казалось, что я начала понимать узбекский :) Привыкла я к языку Рубиной не сразу, но потом просто не могла оторваться.

Больше всего мне понравилось то, в процессе чтения в голове возникали различные образы и воспоминания из своей собственной жизни. Возможно, потому что теплые воспоминания у людей во многом похожи – утренний свет, ощущение свободы и беззаботности, летний зной, цветущие деревья… Очень душевная книга, впечатление о которой хочется смаковать после прочтения.

Как-то под вечер сидели мы в каптерке с моими сослуживцами, попутно служа нашей Родине. Обычный скучный армейский вечер, но в этот раз у нас была гитара. И все мы по очереди играли кто о чем горазд. Когда очередь дошла до меня, я стал отнекиваться своей дворовой игрой на инструменте и специфическим набором песен. Естественно, это было бессмысленным оттягиванием времени с моей стороны, поэтому недолго я отпирался. А учитывая соответствующее настроение сыграл я им Летова «Вечная весна». Тема экзистенциального одиночества в этой песне, по-моему, схвачена как нельзя точно. «Вечная весна в одиночной камере…» Кто-то оценил мое творчество, кто-то стал вырывать гитару из рук, но это неважно сейчас. Я заново полюбил эту песню. А когда вернулся на гражданку, посмотрел самопальный клип на эту песню с кадрами из фильма «Ладони». Про жизнь Кишиневского дна. Так вот к чему я всю эту историю написал. Дело в том, что мне все это напомнило жизнь Ташкентского дна, описанную Рубиной. Хотя идея фильма Артура Аристакисяна была другой. Я же убедился еще раз в том, что люди низки по природе и только усилия над собой делают из нас что-то. В «Ладонях» был сюжет про слепую семью, где каждый зарабатывал сбором милостыни, а потом ныкал все от своих домочадцев. Им бы объединиться, но каждый замкнут в своем эгоизме. Также как Кате плевать на свою дочь, она не сможет ее никогда понять. Она жертва условий, но продолжает поступать так же, даже когда условия становятся благоприятнее.
Вера же видит красоту в человеке. В алкаше-отчиме, матери-убийце, в грязных ташкентских детях. Для нее Ташкент мил не такой, какой он есть, а каким она его умеет видеть. Наверное, это отголосок ее дворянского происхождения. Но и в Вере проявляется материнская неистовость. Она осознает, что может убить. И бежит от этого. Вера – это яркое подтверждение «весны в одиночной камере». В ней есть ощущение внутренней красоты не только других, но и себя. И эта красота воплощается в картинах. Поэтому картины и нравятся людям, они видят в них свои мечты. В них далеко не реальность (хотя и ее немало), в них то, как хотели бы эту реальность видеть другие.
Все-таки человек сильно зависит от условий, это еще раз подтверждается Рубиной. И даже талантливые люди, как Катя, могут стать подонками. Потому что мы разобщены. Мы живем и видим хорошее только в себе. А тех, кто видит его еще и в других, осуждаем и одергиваем.
У Рубиной главная героиня художница не случайно, ведь она умеет запечатлеть время и места, которых уже нет. Они живут в нас и на картинах. Только, как выясняется, живущий в нас город сильно отличается от реального. Наверное, это и есть подтверждение фразы «время лечит». Хочется верить, что жили мы в счастливом месте, чтобы не было диссонанса между тем как мы живем и как бы хотели. Вечное нытье старушек – А вот в наше время – раздражает, потому что в ваше время было все так же, только в другой форме. Человек одинок, но понять его может только другой человек, который тоже одинок.

Вот я и познакомилась с Диной Рубиной, спасибо флэшмобу. С писателями, которых все хвалят, а ты ещё не читал, всегда сложно: столько книг написано, не знаешь, с какой начать.

Сама Рубина пишет, что это роман-город, значит, по логике вещей, Ташкент должен быть главным действующим лицом. Конечно, Ташкентом здесь пропитано всё, каждый персонаж, каждый голос, каждая сцена, но всё-таки главный герой здесь не город и даже не Вера Щеглова (которая живая до такой степени, что непременно хочется бежать и гуглить её работы), а сама Дина Рубина, которая сначала робко вплетается в хор "голосов", рассказывающих о любимом городе, потом понемногу всё больше и больше рассказывает о себе, о своём детстве... Пока в финале мы не понимаем, что это книга про Дину, это она Вера Щеглова, она художник, она каждый персонаж этого невольного лирического сумасшедшего дома и Ташкент тоже она, потому что это ведь не настоящий Ташкент, а город из её воспоминаний, но он до такой степени настоящий, что теперь иначе как через её ощущения воспринимать этот город ты не сможешь. Не знаю, что думают по этому поводу сами жители Ташкента, но для меня, ни разу в нём не бывавшей, это было условно бесплатное (не считая небольшой цены книжки) путешествие в тёплые края, где столько новых красок, запахов и звуков, которые автор любезно и мастерски выписала на страницах этой книжки.

Город городом, но всё же это не путеводитель и не машина времени для погружения в те времена, а книжка про людей, выдуманных и не очень. Если действительно от всей душе верить Дине Рубиной (что совсем-совсем легко), то своё повествование она плетёт из обрывков реальных историй, увиденных фрагментов, случайных встреч, вплетая настоящее, живое в выдуманное, тем самым его оживляя. И мы узнаём эти характеры, точнее, не сами их, но возможные вариации, несомненно встреченные нами на своём жизненном пути и поэтому верим в каждое слово. В этой книжке сотни персонажей, которые появляются на несколько минут чтения, а затем пропадают, но мы не забываем их, потому что каждый из них цельный и несёт что-то своё, как зарисовки в портретной галерее: есть полностью прописанные персонажи на огромном полотне, в цвете, краске и при хорошем освещении, а есть быстрые наброски окурками на салфетках, намеченный изгиб движения, плавная характерная линия-намёк, но и того достаточно, чтобы понять, что это был живой человек.

Автор говорит с нами, постоянно, но без панибратства и небрежности, поэтому судьба людей именно рассказаны, как рассказывают, например, о жизни родственника какой-нибудь уезжавшей надолго и вдруг вернувшейся соседке. Родное, уютное, тёплое, даже если говорятся вещи не слишком приятные. А врезки авторских воспоминаний и "голосов" создают эффект старой кинохроники, обрывочных воспоминаний и мнений о городе, которые навеки превратился в глазах его жителей в некий лирический и утопический символ, хотя каждый и понимает прекрасно, что не всё в нём было мило и чудесно. Но это и есть та способность тёплых воспоминаний, о которой идет речь в названии, — видеть только солнечную сторону жизни, жить на солнечной стороне улицы. В Ташкенте все стороны улицы солнечные, вот только видеть это может не каждый, для этого нужен либо цепкий взгляд художника, либо какой-то особый внутренний стержень...

Главная героиня — потрясающая девушка, о которой мы постепенно узнаём всё больше и больше. Да и не только о ней: о её матери, отце, о трёх самых важных мужчинах в её жизни. Мне очень знаком её семейный конфликт с матерью, поэтому, наверное, я вдвойне сильнее переживала за Веру на первых и последних страницах романа. Образ матери — вообще просто песня, любуешься, плюёшься и сочувствуешь одновременно, какой талант судьба раскатала не в ту сторону, такую звериную могучую силу загубила в озлобленную волчицу. А дочь её... Взяла лучшее и от отца, и от матери, и от всей семейной линии (кстати, про отца я сразу догадалась по глазам, нелинейное повествование сделано очень приятно и умело, что не может не радовать). Вспоминаются девушки из богемы, наверное, даже ещё "экзистенциальных" времён, которые пытались копировать французских студентов чёрными водолазками, беретами, странностью поведения и прочим, прочим. Они — пытались копировать, а Вера такой и была до мозга костей, ничуть не стремясь к этому и не интересуясь такими вещами. Художник, который словно цветок сквозь асфальт пробился через сопротивление матери и трудности жизни к солнцу, конечно, не без помощи добрых людей. Верочке действительно везёт, с самого рождения ей встречаются люди, готовые опекать её и направлять по верной дорожке. Интересно, если бы её матери попадались в своё время такие же светлые люди, то смогла бы она увидеть солнечную сторону улицы и преодолеть свою логичную ненависть к "шибко умным"?

Единственный вопрос, который до сих пор меня мучает после прочтения, так это какого окраса был кот Сократус? В начале книги его называют "пепельным", а в конце он вдруг превращается в "рыжего". Недосмотр — или я правда чего-то не понимаю и "пепельный" может относиться не только к цвету кота, но и ещё какой-то неведомой котячьей характеристике?

Отличная книга, прекрасный роман с огромным множеством тем, характеров, отличных атмосферных описаний и прочих штучек, которые превращают чтение в удовольствие. Обязательно буду читать Дину Рубину ещё (правда, так и не знаю, за что следующее браться, может, посоветуете?)

оффтоп А ещё забавно, что эта книга появилась у меня из будущего. Я купила её в самом конце декабря 2010, но на обложке гордо значилось "издано в 2011 году".

Флэшмоб 2011, большое спасибо за совет Roni .