Мерзкий старикашка

— хрипловатым от восторга голосом произнес он. — Кузнец, его сковавший, был поэтом. — В хороших руках и кочерга — рогатина, — задумчиво произнес почтенный Ханумец

То это выглядело бы как нарушение с его стороны, — парировал я. — Не слишком значительное… — Кто же будет в Ашшории соблюдать законы, если их не соблюдает будущий царь? И не уговаривай...

Трудно сказать, насколько отец-настоятель своей речью воодушевил остальных монахов, но вот меня, откровенно говоря, не очень. Даже очень не очень, так, что аж совсем не воодушевил.

Да уж, когда помираешь, хватаешься за любую соломинку, кому это знать, как не мне…

Помнится, еще Самюэл Клеменс, который Марк Твен, говорил: «Я знаю людей, хотя очень хочется думать, что ошибаюсь».

... и посулить перспективы дальнейшего роста для наследников. Перспективы, они ж хороши чем? Не доживу я до них ни фига.

— Ну что вы, что вы, любезный, в наши-то с вами годы из всех увеселений, в которых можно побыть не только зрителем, доступны лишь обжорство и пьянство, да и те в меру, дабы не было колик.

- Я же царевич! - возмутился Асир. - Дело государя не работать, но управлять державой, а долг подданных - ему подчиняться.

• Это кто же тебе такую фигню-то сказал, а? - ласково спросил я.
• Примас Йожадату, - растерянно ответил Асир.
• Послали же боги в первосвященники такого дятла… - пробормотал я.

М-да, хорошо, что я не бык - тяжело им в Ашшории живётся-то.

"А вот с уж с чем лично не ворующий князь в Ашшории справляется лучше всего на свете, так это с воровством подчинённых.
Интересная мысль. Буду её думать после коронации."

Это только в мультике, совместный труд, он облагораживает, а в реальности делает из обезьяны усталую обезьяну.

Князья, к моему появлению, успели насмерть разругаться и едва ли не хватались за оружие.
-- Господа, успокойтесь. -- потребовал я, входя в кабинет капитана. -- Не время ссориться по пустякам. Давайте ругаться по надлежащим поводам.
-- Простите, царевич? -- князь Тимариани нашелся первым. -- А какой же повод вы полагаете достойным для ссоры промеж ваших преданных слуг?
-- Ну, например, неверность стране и короне. Никого в ней не уличили, покуда я отдыхал? Нет? Ну и повода тогда нету.

— Нам не нравится твой тон, монашек, — со злостью процедил князь Софенине. — Ты бы знал свое место.

— Мы рыбе тоже не нравимся, но едим же.

Это в сказках царевичи — молодые балбесы, а в реальности, получается, — старые пни

-- Вы не подумайте, мой дорогой, что я какой-то ханжа и намерен оргии запрещать. Но во всем нужна умеренность, и в святости, и в пороках -- тогда воссияет Мировая Гармония и наступит всеобщее благоденствие. И не смотрите так на мою сутану -- стезя монаха доступна вовсе не каждому, а вот путь гармонии -- любому.

-- Сяду на трон, может в Аарте и нормальную корреру построим. А может и нет. Поглядим по обстоятельствам. Тумил сдержался и промолчал, но судя по его восторженно-обожающему взгляду, обстоятельствам лучше на пути парня не вставать

— Вот что ты за человек такой, брат Прашнартра? — возмутился послушник. — Царь умер, а ты все о еде!
— Жрать хочу, потому и о еде, — огрызнулся я. — Каждый день кто-то дуба дает, что ж теперь, совсем что ли снедать прекратить?
— И ты вовсе не думаешь, что теперь будет со страной?
— А что, страна думает о том, что будет со мной? — я фыркнул.