Буэнас ночес, Буэнос-Айрес

Уважаемые гомофобы, немедленно отбросьте эту книгу подальше и медленно отступайте назад, пятясь и не моргая — а то мало ли чо. Когда окажетесь в безопасности, обязательно тщательно вымойте руки и скажите заклинание: «Отпусти меня, настоящего мужыга, мерзость содомская на века. Во имя Милонова — сгинь, сгинь, сгинь!». Для закрепления отворотного ритуала рекомендуется поцеловать жену, напоить коня, построить дом и вырастить сына.

Гомосекса в книге от души и навалом, а вот Буэнос-Айреса нет совсем, потому что всё действие происходит в городе Париже, куда, видимо, стянулись все геи старушки Европы — больно уж их много там, куда ни плюнь. Внутри официальной и отмеченной на карте столицы Франции существует целый особенный мир, скрытый от посторонних глаз, со своими правилами и законами, населённый жителями с горящими от вечной похоти глазами. То, что объединяет дядек разного возраста и комплекции — не прекращаемый ни на минуту и ничем не сдерживаемый отчаянный поиск партнёра на ночь, на час, на пять минут, этакая вечная погоня за удовольствием. Но некоторые отстают и сходят с дистанции.

В аннотации Адэра сравнивают с Набоковым. Я не до такой степени впечатлилась текстом, но слог приятный, лёгкий. Автор владеет словом и сам по себе человек наблюдательный, отдельные его метафоры приятно радовали свежестью и оригинальностью, даже когда относились к ситуациям, полным грубой сексуальности. Повествование ведётся от первого лица и имеет форму то ли автобиографии, то ли исповеди — вернее всего, второе. Что однозначно идёт в плюс, так это наличие у героя здоровой самоиронии, правда, появившейся, скорее всего, спустя годы после описанных фактов его биографии. Видимо, прошло время, и он, смог по возможности абстрагироваться от наверняка обуревавшего его в иные моменты стыда, неловкости и отчаяния.

Если собраться с духом и отбросить всю энцу, то останется перед нами книга о диком одиночестве, которую безуспешно старается заполнить страдающий персонаж.

Как же в этот момент я ненавидел всех, кто мне встречался, как ненавидел идущих вдвоем в другую сторону — всегда в другую сторону… Все эти пары, смотревшие на меня четырьмя холодными глазами, соединив руки, соединив судьбы, разговаривая, улыбаясь друг другу, смеясь… Они были уверены друг в друге и небрежно отталкивали меня с дороги… а я, казалось, один я жил из подчинения правилам, жил потому, что это ожидается от человека, пока он не умер.

Людей такого типа принято называть «социально неловкими», и будь он гетеросексуалом, у него был бы шанс получить более-менее регулярный интим после того, как его увлечёт под звон свадебных колоколов на брачное ложе какая-нибудь девица, движимая вечным двигателем «хочузамуж» и посчитавшая, что данный объект мужеска пола вроде как годится на роль супруга. Но наш неловкий герой гей, а в мире геев ценится не только милая мордашка, но и некий опыт и раскрепощённость, чего у героя нет и взять неоткуда — а годы-то идут, персонаж не молодеет. И чем больше он боится допустить ошибку в отношениях, тем чаще и качественнее лажает, и самооценка уже не только падает на дно бездны отчаяния, но и начинает там рыть ямку. Тут можно было бы вспомнить анекдот: «Гей был настолько некрасив, что вынужден был встречаться с девушками», но на помощь герою приходит во всех смыслах спасительное воображение, и с лёгким хлопком перед ним распахиваются двери в страну большого гомосекса.

Секс в книге аккуратно размещён по центру, всё остальное сиротливо жмётся по углам. Если герои вдруг ненароком что-то читали, смотрели какие-то постановки, о чём-то думали, то всё это или проходило фоном, или имело весёленькую радужную расцветку. Сижу вот и соображаю: если соскрести с героя его гейство и сексуальную озабоченность, что там останется? Нет, даже не так: останется ли тогда в книге хоть что-нибудь от главного персонажа? Сюжета там уже практически нет, тут аннотация не обманывает.

Парижское веселье свободной любви омрачает лишь некая бяка, медленно, но неумолимо расползающаяся по свету. Толком никто пока не знает, что за зверь такой — «гейский рак», но от него уже вовсю умирают люди, и газетные некрологи заполняют скупые строки «после продолжительной болезни... родители оплакивают». Но кого это остановит на пути к удовольствиям — «со мной ведь такого никогда не случится», верно? А одиночество порой становится причиной странных закидонов: до размеров Антарктиды разрастается желание стать частью любой, неважно какой группы, лишь бы не быть одному, пойти на что угодно, лишь бы не чувствовать себя аутсайдером. Лишь бы приняли за «своего». Ох, какие же глупости тогда можно натворить! И каким недоумищем надо быть, чтобы сравнивать смертельную болезнь с желанным ребёнком-наследником.

Ещё раз напомню: в книге довольно много неаппетитных, — хотя, какой тут, к чёрту аппетит, — подробностей гомосексуальных отношений, что, мягко говоря, сильно на любителя. Я предупредила. Или прорекламировала. Ещё порадовало отношение героя к женщинам, которых то ли он, то ли непосредственно сам автор любезно именует «холодной бараниной». Спасибо, очень приятно, а главное — заслуженно. Мы, видимо, предназначены лишь для того, чтобы рожать героям книги всё новых любовников, а потом уходить в закат и не отсвечивать. Всё это обидно, но объяснимо, только вот последняя фраза книги, бредовая и пафосная, контрольным выстрелом перечеркнула ещё сохранившееся хорошее отношение к герою и смешанную с жалостью симпатию. Какую же феерическую хрень можно сотворить с собственной жизнью, причём своими же ручками (и иными-прочими частями организма)! Плюс я так и не поняла, что всё это, так подробно описанное на десятках страниц, было — изощрённая форма мазохизма или сильно растянутое во времени самоубийство. Думаю, будет немного спойлерно, но много логично закончить отзыв двусмысленным «Он плохо кончил» (с).

Как ни стараюсь, совершенно не могу припомнить, каким образом эта книга попала в список моих желаний. Может, мне хотелось прочитать что-то, что позиционировало себя как эпатажное произведение? Тогда я явно промахнулась – мне попался какой-то кукольный эпатаж. Может, мне припомнились страсти по СПИДу и захотелось столкнуться с его литературным осмыслением? Вряд ли, ведь как только я поняла, что СПИД – одна из тем книги, она стала для меня скучней в два раза. Может, я клюнула на фамилию автора, потому что вспомнила «Алису в Заиголье» и «Питера Пэна и других детей»? Но тогда я ожидала постмодернистских игр разума, и ожидания явно не оправдались. Может, на мой выбор повлиял старый фильм Бертолуччи «Мечтатели», который не столько понравился, сколько утомил?

Как бы то ни было, теперь уже поздно гадать – книга прочитана, и, рефлексируя прочитанное, к ее содержанию можно подойти двояко: с позиций «Скажи этой книге “Нет”» и «Скажи этой книге ”Да”». Понравилась ли она мне? – Нет. Извлекла я что-то сущностное для себя из этого текста? – Нет. Привлекла ли меня стилистика? – Нет. Меня как-то затронула проблематика? – Нет. Порекомендовала бы я кому-нибудь этот текст? – Нет. В целом она ни о чем – в ней нет интересных событий, да и сюжета, по сути, тоже нет, да еще, на мой взгляд, она грешит слишком уж крупными обобщениями, навеянными парижской свободой 80-х.

Тогда что же «да»? Пожалуй, что-то все же было в попытках автора продраться в природу мужской гомосексуальности, в ее даже не столько генитальную, сколько в психологическую суть. Ломает ли человек в себе какие-то барьеры, застав себя гомосексуальным? Сложно ли ему принять сам факт своей сексуальной инаковости? Что значит для него старт в этом отношении? Похожи ли чувства на разнополую любовь? Формируется ли у него со временем какая-то философия на эту тему? Каково это - жить под прессом большинства, находя смысл в свой принадлежности к меньшинству? Читая книгу, изданную в серии «Контркультура», я хотела более глубоких и сущностных ответов на вопросы, которые трудно формулировать со стороны, не стремясь к сходному опыту, мне хотелось с ее помощью лучше понять эту субкультуру. Большой глубины, мне кажется, достичь не получилось, и местами автор вообще впадает в мешающий всему этому самопринижающий юмор и легкий стеб, но мне почему-то все время казалось, что, несмотря на весь эпатаж, они скрывают внутреннее напряжение, признание себя «не таким» и сопровождающие его страх и стыд. И даже эпатаж выглядел в ней как стремление оправдаться. Книга показалась мне старомодной, написанной с позиции «снизу», и под конец перешла вообще к каким-то маркиздесадовским перечням. Может, конечно, все не так, и у автора были другие намерения, и он мыслил свое произведение в совершенно других категориях и с другими целями, но я не смогла разделить с ним его bravery.

Что в итоге: книга для узкой читательской аудитории, и, боюсь, всех ее смыслов мне схватить не удалось. Может, кому-то она скажет больше.

P.S. А напоследок танго, так вдохновившее автора: https://www.youtube.com/watch?v=rFIOYf9M0as

Вот почему-то из массы нормальной английской литературы мне досталось какое-то непотребство. А вообще выбирать приходилось? Одной книги вообще в свободном доступе нет, вторую я уже давным давно читала, а третья… В общем то что я выбрала. И скажу одну вещь, к нетрадиционным отношениям я отношусь вполне равнодушно, хочешь, спи с девочками, хочешь с мальчиками, мне лично всё равно. Отвратительным это становится, когда ты всё это целенаправленно выставляешь на публику. А в данном случае это именно так. При этом «ооо вам противно, значит вы гомофобы». Ну, извините это разные вещи, есть гомофобия, а есть развратное поведение в общественном месте, где вас могут увидеть дети. То, что происходит у вас дома это ваше личное дело, целоваться и прости, заниматься сексом вам никто не мешает, но не надо это навязывать другим. Ничего изящного и элегантного я в этом тексте не увидела, есть куча произведений, где данный аспект затрагивается, но более красочно и более искренне, чем тут.

Никогда не понимала книги, в которых абсолютно отсутствует сюжет и один сплошной трах. Вот приятно разве читать о том, как мистер Х ущипнул мистера А за жопу и начал лизать его гм достоинство? Возможно, это и нормально бы смотрелось в книгах типа «Дикий имбирь» Анчи Мин, но не здесь. Убила фраза «те, кто не принимает элегантность и эстетический смысл такого секса вообще не человек». Да? А что в этом эстетическое? Так как это выставлено в книге это скорее унижение обеих сторон и дешевая порнография. Да, я много видела и читала книг про эксцентричное поведение во Франции, но кому это интересно, кроме местной тусовки? Почему я не могу сказать, что мне плевать, без неодобрительных взглядов? Почему я должна каждый раз охать и ахать когда упоминается эта тема? Есть такие люди, дальше что? Такое ощущение что гей или лесбиянка это диагноз и их надо носить на руках и с ними сюсюкаться. Мне лично пофиг кто ты, хоть мармон, лишь бы ты приносил пользу обществу, а не только себе.

Если говорить о книге, единственное что тут есть, так это вечные посиделки в кафе перемежающиеся с сексом в разных видах и позах. С намёком на то, что героя якобы обижают. Учесть, что он нифига не делает, то это сомнительно. Вообще неплохо страдать разной философской дребеденью, если у тебя есть деньги. Нет, ну, правда, иначе бы просто не было бы средств посещать гей-клубы, и дымить дорогими сигарами. Что не мешает обычным не элитным лицам с нетрадиционной ориентацией находить бесплатно спутников в жизни. В чём проблема-то и страдание? Лучше бы вы прямо сказали автор, что хотите срубить денежку на популярной теме. А это уже заезженность идеи от которой в прямом смысле выворачивает.