Цитаты из книги Піди постав сторожа

Тут одно лечение — не поддаваться.

"Так неожиданно прозвучавшее детское имя словно хлестнуло ее. Никогда больше не смей меня так называть. Тот, кто называл меня так, умер и в землю зарыт"

Їхня Столітня війна триває вже двадцять шість років - і жодних ознак покращення, окрім коротких моментів незграбного перемир'я.

- Втомив тебе Нью-Йорк? - Ні. - Дай мені на ці два тижні свободу дій, і я тебе так утомлю, що й не сказати. - Ти робиш мені непристойну пропозицію? - Так. - Тоді пішов під три чорти.

Сатана подхватывает грешников на вилы и швыряет за ограду, и они там веки вечные кипят в бульоне из жидкой серы.

Это не плебейство, а мужское начало...

... я ему нужна как дырка в голове.

Ты у нас с чудинкой. И прикидываться не умеешь.

Когда у неё такое лицо, одному Бону да Роберту браунингу известно, что за фортель она выкинет.

Джин-Луиза была из тех, кто, обнаружив простой путь, неизменно выбирает сложный.

- Следует ли понимать это как непристойное предложение? - Только так и следует.

- Иногда кажется, что человек причастен к не совсем красивым делам, но ты не торопись судить, пока не узнаешь, чем он руководствуется. Может, у него внутри все кипит, но он помнит, что вежливый ответ действеннее, чем яркость напоказ. Можно клясть своих врагов, но разумнее- знать их.

Но когда тебя подвозит человек, всегда живший по правде- и ты сама в эту правду свято верила,- ты не просто учишься не доверять; ты остаёшься ни с чем.

Час, коли твої друзі потребують тебе, це час, коли вони помиляються. Вони не потребують тебе, коли праві.

Завжди легко озирнутися назад і пригадати, ким ми були вчора або десть років тому. Важко побачити, хто ми зараз.

Вартовий кожної людини - це її совість.

– Господи ты боже мой, да весь Мейкомб знает, что я вообще носила комбинезон на голое тело, пока у меня не начались эти дела… Аттикус позабыл про свой артрит. Наклонился завязать отлично завязанные шнурки, а когда выпрямился, покрасневшее лицо было бесстрастно.

Потом осторожно дотронулась до вчерашнего - и немедленно отдёрнула руку. Нельзя мне сейчас об этом думать, мысленно сказала она, пусть схлынет хоть немного. Странно; похоже на физическую боль. Говорят, если нет больше сил сносить её, тело само встаёт на свою защиту - и тогда выбивает пробки, и ты уже ничего не чувствуешь. Господь каждому посылает ношу по силам...

Для всех слоёв и сословий, что имелись в округе и участвовали в его жизни, тётушка Александра была последней могиканшей, хранительницей заветов: у неё были изысканно-старомодные манеры барышни из хорошей семьи; готовность подпереть любые моральные устои при малейшем на них покушении; склонность к осуждению ближнего своего и неисцелимая страсть к сплетням.

- Иногда мне кажется - ты у меня вот где. - Генри сжал кулак. - А чуть поверю, что взял тебя и держу крепко, ты раз - и выскользнула.