Кошмары Аиста Марабу

На войне не нужно быть добрым, на войне ты должен быть прав.

…никогда еще на поле человеческих конфликтов так много людей не были так многим обязаны столь немногим.

...— Послушай, Бернард, если ты натворил говна, сделал что-то ужасное, ты же не останешься на всю жизнь плохим человеком? То есть можно ведь измениться, верно?

— Да, наверное, можно, Рой… а что случилось? О чем речь? Ты говоришь о любви?

Я горько задумался.

— Да нет, не о любви, совсем наоборот, — улыбнулся я и крепко обнял его. Он ответил тем же.

Находясь на работе, я дрейфовал в вакууме безразличия 

Тому кто не понимает хорошей шутки, серьëзной проблемы не решить и подавно.

Спорт движет массами, но значимость это движение приобретает по мере того, как массы вовлекаются в экономический процесс, становятся потребителями. Чтобы продать массам спорт, его нужно упаковать, это должен быть досуг, доступный их пониманию.

Женщины по природе своей склонны к мазохизму в сексе

Мы стали сенсацией потому, что от предшественников нас отличали стильность, насилие как самоцель, приличный интеллектуальный уровень.

– Когда Люфтваффе бомбили Лондон, Черчилль как раз собирался прогуляться по парку, а генералы попросили его остаться в помещении, мол, так безопаснее. Черчилль поворачивается и говорит: «Значит, так. Когда я был пацаненком, няня не могла остановить меня, если я хотел погулять в парке. Теперь я уже большой, и уж всяко меня никто не остановит». Это как раз мой случай, – заявил отец, довольный собой.

Марабу невозможно истребить, потому что они в полной мере продукт окружающей среды - природы, и природа - эта грубая действительность - всецело их поддерживает.

Со временем я вывел простую формулу: если сделать больно, смеяться перестанут.

… я ведь не психопат; я просто глуп и труслив.

Поскольку память у меня практически отсутствует, вояж этот мог начаться на прошлой неделе, а может – длится с начала времен. Есть какая то причина, по которой я должен уничтожить крылатого хищника, питающегося падалью, известного как Аист Марабу, я хочу извести эту злобную тварь с просторов Африки. Меня преследует образ страшной птицы, крупной особи этого отвратного вида, я знаю только одно – стервец должен пасть от моей руки.

На ней была маечка в облипон и короткая юбочка – секс-забияка.

– Если это шлюшка – ты просто берешь ее в оборот. Если же попадется приличная птичка – не торопись, разговори ее, а потом бери в оборот.

Все вокруг не настоящие, но все это существует. Чтобы определить границы реальности, у меня есть только собственное восприятие, которое здесь, при моем бессознательном состоянии, восприятие настолько живое, что заменяет мне все органы чувств.

– Справедливость, – вежливо заметил он, – не относится к тем благам, которыми мы пользуемся постоянно. Да, мы боремся за справедливость, но, похоже, таков жалкий жребий нашего презренного рода – она упорно от нас ускользает.