Пассажирка

Однажды одного умного человека спросили: что нужно делать, чтобы трагедия Освенцима никогда не повторилась? Ответ был чрезвычайно прост: всего лишь не доводить людей до такого состояния.

Некоторые говорят, что насилие естественно, что мы, человеки, изначально злобные существа и только и ждем возможности уничтожить окружающих. Отчасти это так. Но отчасти. Мне все же кажется, что насилие такого масштаба как раз неестественно, оно противоречит логике развития человеческой личности. При хорошей жизни, благополучном воспитании и заботе о психологическом здоровье человека не тянет повторять Холокост и вообще как-то мучить окружающих. Агрессия на показ, бессмысленная жестокость – это симптомы болезни, а никак не норма. Это нельзя запускать.

История Германии 20 века – отличный пример того, что случается, если не лечить больных. Жесточайшая Первая мировая сняла табу с убийства, миллионы людей научились убивать во имя политических амбиций, а потом остались наедине с «замечательными» неврозами и ПТСР. Вторая мировая была неизбежна не только по политическим причинам. За нее отвечали те, кого слишком усердно учили убивать на первой войне, а потом не смогли приспособить к мирной жизни; как отлично написал Ремарк о своем (и фашистском) поколении: «Мы больше не верим в человечество, мы верим в войну». Так пистолет, увы, стал лучшим переводчиком.

Зофья Посмыш, польская писательница, в своей «Пассажирке» изучает «немецкий синдром». Невероятно, что она сумела столь тонко, с необычной чуткостью, разобраться в душах своих бывших врагов. Сама Посмыш, участница Сопротивления, оказалась в концлагере по доносу, провела за колючей проволокой целых три года. Чудом ей удалось выжить в Освенциме (он же Аушвиц-Биркенау). И оттого так удивляет ее «Пассажирка» – повесть о девушке из СС; удивляет тон этой повести – отчасти… понимающий?..

Лиза уплывает в Бразилию с любимым мужем Вальтером – он получил там назначение. На океанском лайнере она сталкивается с женщиной, в которой, как ей кажется, узнает Марту – заключенную из Освенцима. Лиза в шоке. В ней говорят страх и отчаяние, непонимание и странное раскаяние. Совесть. Любимый муж – как бы… антифашист, который во времена Гитлера всячески бегал от нацистских мероприятий (хотя он себя не считает антифашистом, потому что не участвовал активно в Сопротивлении). О прошлом Лизы он не знает. Сказать ему – поставить под угрозу их совместную жизнь. Но Лиза уже не может молчать. Ей нужно, чтобы ее поняли. Чтобы ее простили. Она не боится людского суда. Но ей страшно, что подумает о ней ее прекрасный муж-антифашист (вот, кого реально жалко в этой истории). И она рассказывает о том, как служила в Освенциме и встретила там Марту.

Лагерная история Лизы вызывает двойственные чувства. Не разобравшись, хочется рявкнуть: «Какая же ты тварь!» Но затем ставишь себя на ее место – и становится очень… не по себе.

Лиза жила с закрытыми глазами. Все принимала, как говорили. Сказали: «Вот это хорошо, а это – плохо» – и она верила. Воспитание такое. Пропущенная через нацистские кружки для молодежи, она захотела служить стране и пошла в СС, понятия не имея, что это такое и зачем нужно. О лагерях толком ничего не знала. Максимум видела постановочные фото – с сытыми узниками, горячим супом на столе, уютными бараками. Она была уверена в… человечности режима. А, приехав в Освенцим, ужаснулась. Увы, все оказалось не так благополучно, как ей показывали на фото. Не случайно она называет лагерь «болотом». А давать заднюю уже поздно. Нацистский режим, оказывается, не только в узниках видит рабочую скотину. Чтобы быть «правильной», Лиза должна работать и молчать.

Марта, заключенная, становится ее «любимицей» – и пленником. Лиза всячески ее спасает и защищает. Но не ради Марты. Не видя выхода из создавшегося положения, Лиза пытается так спасти свою личность от окончательного распада. Жестокость других охранников, уже привыкших к лагерным правилам, ужасает ее. Лиза не хочет быть похожей на них. Как она с облегчением говорит: «Ни разу я не ударила заключенного!» Лиза хочет быть хорошей. Хочет, чтобы ее любили и уважали. Затем и нужны все эти благодеяния: Лиза больше всего на свете хочет, чтобы Марта назвала ее «хорошей». Чтобы Марта сказала: «Да, ты не такая, как они! Ты лучше, ты столько раз мне помогала! И не только мне! Ты не такая, ты хороший человек!»

И несчастье Лизы в том, что от Марты она не дождется благодарности. Потому что для заключенного не может быть «хорошего эсэсовца». Все ужасны. И как бы Лиза ни старалась, спастись у нее не получится. В их «сражении» победителя нет и быть не может. Марта права, отказывая «хорошей Лизе» в понимании и благодарности. Но понять можно и Лизу: она слишком поздно осознала ошибку и не сумела ее исправить. Человеческий суд ей не нужен – она сама наказала себя.

В этой истории все искалечены и должны пройти лечение. А Зофье Посмыш можно лишь сказать спасибо. Веришь всем без исключения. И прочитать «Пассажирку» стоит каждому, ибо это действительно уникальная работа.

Так же, как и одного из второстепенных героев данной книги, меня интересует вопрос, как получилось, что один из самых развитых, прогрессивных, культурных народов Европы не только свою страну превратил в один «большой концлагерь», но и массово уничтожал иные народности, находя оправдание, а то и удовольствие в своем превосходстве. Причем ведь дело не в немцах, японцах, итальянцах или людях других национальностей, а в человеческой природе в целом, ведь любая страна могла оказаться на месте фашистского государства, сложись обстоятельства чуть иначе.

Автор данной книги весьма подробно описывает психологические портреты немцев, ситуацию в ФРГ спустя 10-15 лет после войны, отношение к своему прошлому, отрицание преступлений или просто попытки забыть нелицеприятные моменты. На примере главных героев писательница показывает самооправдание и самоуспокоение тех, кто не участвовал в преступлениях явно, но «пользовался благами» фашистского режима, а также показывает внутренний мир женщины, которая была замешена в преступлениях и участвовала в бесчеловечной деятельности надзирателей концлагеря.

Интересно читать историю от первого лица, следя, как постепенно за вполне нейтральными словами вырисовывается ужасная картина происходящего в Освенциме и тут речь идет уже не просто о попустительстве, но именно о преступлениях.

Единственный минус данной повести для меня в том, что автор все же не является немкой, она изначально свидетель обвинения, поэтому не удивительно, что оправдания в устах ее героини столь неубедительны. Писательница в этой книге в целом и не пытается обелить пособников фашистского режима, наоборот, она обвиняет и их, и общество, которое хочет скрыть преступления, притвориться, что ничего страшного не произошло. Интересно было бы прочесть настоящую исповедь жителя Германии, узнать, «можно ли сохранить душу в том аду», могли ли невинные люди действительно оказаться заложниками ситуации и против своей воли быть втянутыми в преступления.

Всё труднее мне читать такие книги. Всё ужасней и неприглядней то, что было.
Эта небольшая повесть написана женщиной, которая сама прошла через концлагерь. Для неё это не только воображение, разбуженное прочитанными документами и разглядыванием фотографий с места событий, для неё это отрезок её жизни. Уродливый, болезненный, но её.
Я не знаю, хотела ли она бы забыть это навсегда или, наоборот, всегда помнить, чтобы рассказать, но своей повестью Зофья Посиыш сделала гораздо больше: она попыталась понять.
Вдумайтесь: понять врага, понять людей, которые унижали, убивали, мучали, издевались...
Это очень трудно. Это невозможно. Но она пыталась.

Сюжет очень прост. Муж Лизы получает назначение по службе и три недели супруги должны провести на шикарном лайнере, который плывет к новому месту жительства.
Вальтер — ярый антифашист, они давно уже вместе, но он не знает, что у его красавицы-жены в прошлом есть постыдная тайна.
Прошло ещё не так много времени после окончания войны. В обществе ещё много говорят о вине всего немецкого народа, ищут правду и порицают карателей.
И вот на палубе Лиза видит хорошо ожетую женщину, в которой она с ужасом узнает узницу Освенцима.

Это повесть не о наказании. Скорее о муках совести, о страшном осознании зла, которое творилось твоими руками.
Только вот есть ли оно, осознание?
Очень тяжелая книга.

В рамках флешмоба "Спаси книгу-напиши рецензию"

Эту повесть написала бывшая заключенная. Она все пять лет войны находилась в Освенциме. Но её рассказ от лица надзирательницы лагеря очень необычен и своеобразен. Мы привыкли читать воспоминания только бывших заключенных. А представить внутренний мир фашистов редко кто решался. У польской писательницы это получилось блестяще.

Вначале мне казалось несколько надуманным такое вот эмоциональное отношение к прошлому со стороны бывшей эсэсовки Анны Лизы. Всё как-то казалось, что не могла она испытывать что-то доброе к заключенным. С каждой последующей страницей прояснялся внутренний мир этой женщины. Какое там сочувствие? Только брезгливость и чувство собственного превосходства. Больше ничего. Почему она выделила Марту из всех остальных заключенных? Да потому, что у неё в глазах не было покорного страха. Она выполняла работу, подчинялась надзирателям, но внутренне она была свободна. Заключенная телом, но свободная духом. Вот и стремилась Анна Лиза за свои полгода стажировки сломать её, поставить на колени не только внешне.

Чем дальше шло повествование, тем меньше сочувствия у меня оставалось и к супругу этой женщины. Внешне Вальтер Кречмер представляется этакой жертвой бывшего режима. Но, на самом деле, им движет банальный страх. Страх потерять уютное место под солнцем, страх потерять привилегии и власть.

Они очень разные с Анной Лизой. Да, она боится разоблачения. Прошло уже больше 15 лет от окончания войны, и все эти годы её не покидал этот страх. Разные страхи с мужем, но как же они объединены им! Даже удивительно, что такой совершенный симбиоз возможен в жизни. А он, увы, очень даже возможен. Всё дальше от нас годы Великой Отечественной войны. Всё меньше живых очевидцев прошлого. Всё больше фальсификаций появляется в исторических хрониках. Знаете, мне кажется, что такие книги должны обязательно входить в школьную программу. Даже для того, чтобы никогда не было такого диалога.

• Если бы не фюрер, мы бы выиграли войну.
• А если бы вы победили? Весь мир покрылся бы лагерями смерти?
• Ах, Боже мой! Неужели Вы этому верите?
• Значит, ничего не было? Ни Дахау, ни Освенцима, ни Бухенвальда? А фильмы, фотографии, документы?
• Пропаганда… Я этого не видел, этих лагерей. Я живу в Мюнхене.
• От Мюнхена недалеко Дахау. Я там сидел за проволокой. Не поленитесь, съездите туда.
• Я предпочитаю ездить в более приятные места.

Да, необычная подача - рассказать о концлагерях с позиции надзирателя.
Зоя Посмыш, бывшая узница Освенцима, решает написать о нем, но не с позиции узницы, а с позиции надзирательницы.
Случайная встреча на корабле с тем , кто когда то был твоим узником, узнавание своей подопечной, и воспоминания о тех днях, и теперь -муки совести, страх- все это есть в небольшой повести.
Меня конечно больше затронуло то, что происходило в тех далеких военных годах. Это страшно .В книге затронут такой вопрос, как Германия, люди дошли до этого.Было три пути, идти в сопротивление, воевать за Германию и стать тем, кем стала эта надзирательница. И конечно поднимается вопрос- кем бы ты стал в тех условиях. Ведь, в любой момент за провинность , за неповиновение, за свои мысли перейти из надзирателя в такого же узника. Система, режим наложил отпечаток на каждого. Кто то предпочел стать откровенно дезертиром, провалятся в госпитале почти всю войну, а кто то твердо верил в идеалы Рейха, ведь это продолжалось годами и люди были воспитаны на этих идеалах.
Все таки, трудно судить всех немцев, ведь за их спинами стояли родные, которые при твоем неповиновении, могли оказаться в узниках. Но в то же время, когда описывалось, как эсэсовец живет уже после войны, со спокойной совести, и все здороваются с ним, справляются о здоровье- это конечно жутко.
Надзирательнице Анне-Лизе удалось избежать процесса, но 15 лет сокрытия истинного своего положения все таки сказались и ее описание страха показано убедительно. И хорошо показаны попытки оправдаться перед самой и перед мужем.
И конечно поразило поведение ее мужа- сначала бравада, что он остался практически чистым после той войны, но вот сейчас боязнь за свою репутацию, за свою шкуру.
Никто не вышел полностью чистым после той войны, и те кто занимался отбором, и те кто просто принимали вещи от заключенных в качестве подарков, поощрений не верилось, что они ничего не знали.
Тяжелая книга. После нее остается много вопросов, размышлений.

И вновь я читаю про Освенцим и рада, что еще осталась масса литературы на эту тему. Во мне не пляшет маленький садист и не рыдает подросший мазохист, каждый раз, читая произведение на тему концлагерей, я что-то открываю для себя, внутренне, мое личное, потаенное, озвучить которое могу только сама себе.
"Пассажирка" стоит отдельно среди всего прочитанного. Эта книга про лагерь глазами не заключенного, а надзирательницы, вернее, не глазами, а душой и совестью фрау Лизы. Вспоминая прошлое и рассказывая его своему мужу, который был и остается ярым антифашистом, дамочка оправдывается и постепенно раскрывается, будто волк из сказки снимает овечью шкуру посреди отары. Душевный стриптиз во всей красе с описаниями того, что происходило за колючей проволокой. Знаете, то, что происходило, не удивляет, не шокирует, обо всем было прочитано ранее в более качественных произведениях - о смерти, о болезнях, о противостоянии, о жизни в нечеловеческих условиях. Удивил меня мой внутренний голос, который шепнул: "Я ей верю, она могла быть человечной и спасти заключенную, все ей прощать". Но ближе к финалу я растерялась, я не понимала главную героиню, не воспринимала ее, удивляясь, как страх способен обнажить человека. Страх - мощная вещь, особенно, если человек его сам вообразил.
Была ли пассажирка, которую испугалась Лиза, той самой Мартой - останется загадкой.

Вальтеру казалось, что он очень хорошо и давно знает свою жену, свою малышку. Познакомились они сразу после войны, когда Лизхен зашла в антикварную лавку. Маленькая, худенькая, какая-то жалкая и при этом удивительно красивая, она сразу привлекла внимание Вальтера. Муж всегда любил жену и никогда не расспрашивал о прошлом. Прошло четырнадцать лет, известный экономист доктор Вальтер Кречмер был назначен советником посольства ФРГ в Бразилии, и супруги отправились в путешествие на комфортабельном лайнере. Разве могла ожидать Анна Лиза Франц, что именно здесь она столкнется со своим прошлым, которое пыталась забыть уже много лет, которое всплывало в кошмарных снах, а сейчас смотрит на нее глазами бывшей узницы Освенцима.

Сам Вальтер считал, что его совесть чиста, что ему удалось выйти "чистым из этой мерзости". Он вступил в армию вермахта с единственной целью, чтобы избежать службы в СС, а после сделал все возможное, чтобы попасть в плен. Каково же было его изумление, когда спустя много лет, он узнал о том, что его любимая Лизхен в годы войны служила надзирательницей в концлагере. В своем рассказе Лиза предстает чуть ли не героиней. Чувствуется, что не один год бывшая эсэсовка перебирала в голове службу в Освенциме, находя оправдание каждому поступку.

Зофья Посмыш, участница Сопротивления и бывшая узница Освенцима, в своей повести пытается посмотреть на ситуацию со стороны врага. Что должны чувствовать те, кто принимал участие в творимых зверствах, спустя много лет? Удивительно, но в ее повести не звучат слова проклятия, она детально разбирает психологию "бывших нацистов". Нет, не оправдывает, обвиняет, но не проклинает. Помимо личной истории бывшей надзирательницы, автор задается еще целым рядом вопросов, касающимся отношений народа и власти, облекая их в спор между немцем, бывшим солдатом вермахта и американцем, участником той же войны. Как приход фашистов к власти стал возможен в Германии? Почему произошло попустительство преступлений? Чем руководствовались те, кто не стал жертвой режима и в тоже время не поддерживал Гитлера? Как всегда, обвинять других проще, но примерно те же вопросы Вальтер задает своему собеседнику из Америки. Напомню, события происходят в начале 60-х.

Под конец года решила устроить себе "забег" по коротким книжкам, и повесть Зофьи Посмыш "Пассажирка" вписалась в него как нельзя кстати. О Зофье Посмыш я никогда раньше не слышала, знакомилась с ее произведением впервые. Сюжет довольно-таки незатейлив: спустя годы после войны судьба сводит бывшую надзирательницу концентрационного лагеря Аушвиц-Биркенау с некогда ее узницей, которой удалось выжить, и снова обостряются очень серьезные и очень сложные вопросы - кто должен нести ответственность за содеянное? можно ли было остаться совсем безучастным? возможно ли теперь оправдаться? и как, наконец, продолжать жить после всего, что было?

Героиню повести зовут Марта, и судьба ее до деталей схожа с долей самой Зофьи Посмыш. В 1942 году восемнадцатилетняя Зося была арестована по доносу и отправлена в Аушвиц-Биркенау. Следующие три года она провела в лагерях Аушвиц, Биркенау и Равенсбрюк, пережила штрафную роту и тиф. Так же, как Марта, она работала во внутренних командах, на складах, слышала шум постоянно подъезжающего транспорта, ежедневно дышала едким дымом, пахнущим жженым мясом. Ее надзирательницу тоже звали Анна-Лиза Франц - это имя в повести Зофья Посмыш не поменяла. Так же, как у Марты, у нее был свой Тадеуш, подаривший ей медальон и казненный за участие в подпольной деятельности (оказывается, эта история описана ею в отдельном рассказе "Христос из Освенцима").

Очевидно, потому, что все это пережитое, испытанное, больное, исходящее из самой глубины души, маленькая повесть Зофьи Посмыш так трогает, так западает в память, так о многом заставляет задуматься... Чувствуется некоторая "театральность" диалогов, этакое "заламывание рук" в репликах персонажей, что немного не свойственно современным текстам, но даже и так это произведение великой силы и глубины, затрагивающее до сих пор актуальные проблемы, вскрывающее шрамы, до сих пор не затянувшиеся до конца. В процессе чтения еще не можешь осознать, какая это глыба, и только потом, когда волной накатывают тягостные размышления и вопросы без ответов залегают в душу большим валуном, понимаешь, насколько это мощно.

М.

Моя история - сравнение книг Пассажирка и Выбор Софи

Как непросто понять, кто перед тобой, что за человек, какое у него прошлое, особенно, если этого человека любишь. По этой причине особенно: некоторые черты характера, недомолвки и что там еще может быть просто не замечаются или легко ненароком как-то объясняются и все в объекте, вызвавшем чувства, видится в розовом цвете. Так и у супругов Кречмер. Обаятельная супруга, Лиза Кречмер, производит впечатление ранимой, сентиментальной личности, детство (?) которой пришлось на тяжелые военные годы. Поэтому и разговор о концлагерях на нее действует - как бы это мягко и точно сказать - раздражающе. Бедный янки Бредли - он даже представить себе не мог, когда давал такую характеристику своей собеседнице, что перед ним шикарный образец типичного представителя немецкой нации того времени - надзирательница из того самого Ада Европы, Освенцима....

В книге Норберта и Стефана Лебертов "Судьбы детей известных нацистов. В плену своих имен" высказывается идея, суть которой в том, что если у вас при прочтении/просмотре/разговоре о концлагерях, убийствах, пытках возникает ужас, слезы, страх и т.п., значит, вы потомок жертв, пострадавших, вы и есть жертва, в противном случае - наоборот, потомок палачей. Так вот, я - потомок жертв, в том плане, что я прихожу в ужас от того, что люди (собственно, а люди ли те особи, что все это вытворяли?) могли совершать... я - потомок победителей, которые прекратили этот ужас.... но я также потомок тех, кто не искоренил этот ужас.... Последнее и объясняет, почему идея фашизма, нацизма в той или иной степени жива и поныне и даже более, чем жива. Слишком просто отделались немцы от всего того ужаса, который они творили. Особенно эсэсовцы. Последние еще и должности получили, и уважение. Парадокс? Правда жизни. Особенно в этом усердствовали западные страны. Ради противостояния большевикам? Нет. Потому что это и их идеология. Просто не озвученная вслух, открыто. Вот и сейчас - заигрывание с национализмом... Как говорится, сошло все с рук одним, сойдет и другим.

...Анна Лиза Франц, жена известного экономиста Вальтера Кречмера, нового советника посольства ФРГ в Бразилии, и есть надзирательница концлагеря, Анни, как ее там называли. Приехавшая на стажировку, потому как оберштандантерфюрер Поль говорил, что самые лучшие должны работать/служить во благо Германии на самых тяжелых участках. И она вызвалась добровольцем. Интересно, что на этом самом сложном участке будущего прекрасного государства служила ее сестра. Некий такой семейный подряд получается. Все ли на самом деле было так, как хочет нам представить эсэсовка? Именно эсэсовка. Их бывших не бывает. Когда она говорит с мужем и когда сама с собой - о, сколько цинизма сквозит, когда она наедине с собой... Поэтому я ей не верю. Не верю совсем. Она была идеалистка и методом проб и ошибок она пришла к тому же набору методов, которым пользовались все эсэсовцы. Она считала всех заключенных врагами Рейха. Все, что там происходило, было жутко, да, но... это же на благо Германии (читай, на благо конкретно взятого немца тоже). Сколько во мне брезгливости вызывает тот факт, что немецкие солдаты получали посылки с теплыми вещами убитых и сожженных в крематориях, а их семьи - благотворительные подарки с вещами убитых... И они их носили! При этом они не знали (читай, не хотели знать!) откуда это все берется. Сцены с детьми и детскими вещами - это страшно, жутко, нет, этими словами это не описать. И вот все это прощено и забыто?! Удивительно... короткая человеческая память... на это эсэсовцы и рассчитывали - главное, не попасть под раздачу... А если бы... а если бы в отношении них и их семей применили те же методы, что и они - вот тогда был бы другой разговор (в этом случае и руки марать о них не надо было - они сами все могли бы и делать - как-никак спецы в этом деле; в результате получился бы некий такой на выходе эсэсовский крысиный король).

Анни... она хотела дистнанцироваться от Марии Мандель и ей подобных.... в некотором роде ей удалось. Она даже по окончании стажировки больше не была связана с лагерями, ее "списали". Но... маска, которую она одела на себя, была всего лишь маска. И дистанцировалась она от своих коллег только отсутствием физического явного насилия. А вот духовно и морально она была с ними в целом из одного теста. И это стало ясно в конце психологического поединка спустя четырнадцать лет на палубе лайнера, когда надзирательница и заключенная - красивые, успешные женщины - встретились. Все, что подавляла в себе Лиза, всплыло и стало ее настоящим "я". Истина в ней одна - эсэсовсккий стержень. Думаю, что не каждого отправляли служить в лагеря. Человек должен обладать особым складом характера. В конце повести я как раз и увидела, что этот характер и взял верх у ГГ.

Вальтер Кречмер, немец, с которым можно говорить обо всем... А ему я верю. Он дистанцировался от "СС", хотя был родственником высокопоставленной шишки, скорее потому, что у него был отец, прошедший первую мировую и имевший собственный взгляд на многое, отец, которого толпа практически разорвала, когда он попытался защитить своего однополчанина. Именно это, а не его предвидение ставлю в заслугу, что он оказался "чист", всего лишь солдатом вермахта (тоже весьма сомнительная репутация, но не идущая ни в какое сравнение с СС и им подобных). Что ж, он как раз и есть в некотором роде попустителем преступлений. Но... он не герой и он честен и с собой в этом плане, и с американцем. И мне его даже немного жаль: он не хотел пачкаться об СС, а испачкался. Не знаю, сможет ли он дальше жить со своею женой. Почему-то у меня возникли сомнения на этот счет. Склоняюсь, что нет. Именно последними своими действиями Анна Лиза натолкнула меня на эту мысль. Вальтер увидел в ней именно эсэсовку. Что будет дальше? - финал открыт. Но я не вижу их вместе. Во всяком случае, как раньше.

Марта... Она не скажет ни одного слова. Не подойдет к Лизе. Но будет ее изводить. Именно изводить - своим взглядом, своими действиями, своим презрением. Она тоже изучила методы воздействия. И террор - весьма действенный.

....Как жаль, что немцы не додумались ставить метки на тех, кто участвовал в селекции, чтобы уж коллективная ответственность была наверняка. И подписи за выданную помощь не брали, где б в графе указывали, откуда эта помощь (даже пускай под кодовым названием) и т.д. и т.п. Чтобы исключить эту возможность: "а я не знаю/не знал/не хочу знать". Все все знали, но всех (ставших вдруг ничего не знавшими) все устраивало. А потом быстренько всю вину скинули на Гитлера. Как бы не так. Гитлер стоял за каждым немцем и требовал, требовал, требовал.... А может, им это самим нравилось?

Трансатлантический пароход плывет в Бразилию. Представитель правительства ФРГ вместе со своей женой следует к месту назначения. Путешествие приятное, комфортное, по высшему классу. И вдруг на лицо жены падает тень, как будто она встретила призрака из прошлого. Собственно, именно это и произошло - одна из пассажирок парохода оказывается бывшей узницей концлагеря, а жена правительственного чиновника вынуждена открыть мужу свою страшную тайну: она была эсэсовкой, надзирательницей Освенцима. Но, быть может, Лиза обозналась? Кто эта таинственная пассажирка - англичанка или полька? Это Марта или просто очень похожая не нее женщина? Как она будет действовать, столкнувшись со своей бывшей тюремщицей? На несколько дней жизнь Лизы превращается в кошмар, а перед читателем проплывают ее воспоминания о лагере смерти...
Интересный авторский прием - читатель видит ситуацию исключительно с точки зрения Лизы, Марта присутствует лишь как грозная, но молчаливая тень, живой свидетель, казалось бы, похороненного прошлого. Но на самом деле в качестве Марты выступает сама писательница. Это она в восемнадцать лет попала в Аушвиц-Биркенау и чудом выжила. И как бы она ни старалась объективно подойти к своей героине, как бы ни пыталась показать положительные стороны Лизы - она, мол, хорошо относилась к Марте, помогала ей встречаться с женихом, не участвовала в массовых казнях, - вывод однозначен: хороших эсэсовцев не бывает.
Совсем недавно я прочитала пьесу Петера Вайса "Дознание" - страшный пересказ подлинных протоколов Франкфуртского процесса над палачами Освенцима. Поэтому я знаю, что такое селекция, знаю и о многом другом, что осталось за строками повести "Пассажирка". Даже аргументы, с помощью которых Лиза оправдывается перед своим внутренним голосом, - "я просто выполняла свою работу", "я верила в фюрера", "я не могла отказаться" - эхом повторяют те же оправдания, что использовали подсудимые на этом процессе. Что самое парадоксальное - она еще и ждет благодарности от Марты...
Надо сказать, что муж Лизы Вальтер - антифашист и правда о прошлом жены стала для него настоящим шоком. У них за плечами четырнадцать лет совместной жизни, до сих пор Лиза жила под щитом его любви, но теперь щит раскололся - Вальтер боится, что "эсэсовский след" разрушит его карьеру... Удастся ли им переступить через прошлое и быть вместе как ни в чем не бывало?
Так или иначе, отныне Лизе предстоит жить в вечном страхе. Даже если она ошиблась, и таинственная пассажирка не Марта, настоящая Марта жива и однажды может выступить из тени.