Сон в Иванову ночь

Не всякому удачи суждены.

Скорбь с любовью неразрывна,
Как сны, и грезы, и мечты, и вздохи,
И слезы, спутники печальной страсти.

О скорбь! Высоким низкое запретно!..
О горе! Старость - юности не спутник!..
О ад! Любить, чужим глазам доверясь!

Под чьим насильственным ярмом
Моя душа склониться не согласна.

Любовь способна низкое прощать И в доблести пороки превращать 

Всё яркое так быстро исчезает.

Но роза, в благовонье растворясь,
Счастливей той, что на кусте невинном
Цветет, живёт, умрёт - всё одинаково

Гермия

Ступай же прочь! Да кто тебя здесь держит?

Елена

То сердце глупое, что здесь оставлю.

В молчанье их я находил привет,
И в скромности смущенного почтенья
Читал я большее, чем в болтовне
Напыщенных и смелых краснобаев.

Мне кажется, что у любви правдивой
Чем меньше слов, тем больше будет чувства.

Но как в болезни ненавидят пищу,
В здоровье ж возвращается к ней вкус,
Теперь ее люблю, хочу, желаю
И ей останусь верен я всю жизнь!

Спи! Я тебя руками обовью. —
Так жимолость душистая ствол дуба
Любовно обвивает; пальцы вяза
Корявые плющ женственный сжимает.
Как я люблю тебя, как обожаю!

Была любовь, теперь прошла она.
Ведь сердце только у нее гостило:
Теперь домой к Елене поспешило,
Чтоб с нею быть.

Пока я здесь жила, любви не зная,
Афины мне казались лучше рая…
И вот — любовь! Чем хороша она,
Когда из рая сделать ад вольна?

Отца должна считать ты как бы богом:
Он создал красоту твою, и ты
Им отлитая восковая форма;
Ее оставить иль разбить — он вправе.

And sleep, that sometimes shuts up sorrow's eye,
Steal me awhile from mine own company.

Гермия.
Чем жёстче я, тем он нежней со мной!

Елена.
Чем я нежней, тем жёстче он со мной!

Признаюся,
Что, по моим понятиям, любовь,
При языке простом чистосердечья,
Всегда сильнее сердцу говорит.

Отчего же не быть одному говорящему льву, когда есть так много говорящих ослов!

Безумец видит больше чертовщины.

– хоть и мала, неистова и зла.
– опять «мала»! и все о малом росте! зачем вы ей даете издеваться?