Нераздельные

Не всё прошлое стоит ворошить; некоторым вещам лучше оставаться нетронутыми.

[...] узы ненависти бывают столь же прочными, как и узы любви.

—  Я никогда не стану великим вождем, но одно осознание этого уже делает меня лучшим лидером, чем ты.

Но вместо того чтобы сокрушаться по поводу своей неудачной внешности, он решил не просто принимать себя таким, как есть, а даже наслаждаться собственным безобразием. Ведь оно его отличительная черта. Кем бы он был без своей уродливой хари?

у любой системы безопасности есть недостатки и ограничения, определяемые самонадеянностью ее создателя.

Арапачи без театральности и драмы — как бы и не арапачи вовсе.

Надо признать: это очень воодушевляет — издеваться над людьми, которые не могут ответить.

Научись находить большее удовольствие в голоде, нежели в пиршестве, иначе станешь обжорой.

Все на свете имеет свою цель

из младенца с мордашкой летучей мыши он превратился в мальчишку с физиономией койота, а потом вызрел в мужика с мордой козла.

Сказать, что Мортон Фретуэлл страшен, как черт, значит нанести смертельное оскорбление черту.

Инструменты не принадлежат ни Богу, ни дьяволу. Все дело в том, кто ими пользуется.

Когда столько впихивают внутрь, не нужно много времени, чтобы всё полезло наружу...

— Помоги мне Бог, но я уверена — ты как раз тот человек, который справится с задачей. Изобретение Дженсона теперь твое. Иди и измени мир.

Лучший способ спасти человечество - натравить монстров друг на друга.

Для населения страны, насчитывающего сотни миллионов, такое малое количество - лишь капля в море, но... если капель наберётся много, море может выйти из берегов.

Выживание - это пляска между нашими потребностями и нашей совестью. Когда потребность очень велика, а музыка играет достаточно громко, мы пляшем усерднее, тем самым втаптывая нашу совесть в грязь.

Верхние круги ада - это все равно ад.

- Ну, как тебе Омар?
- Как креветка с раздутыми амбициями, - отвечает Коннор и добавляет: - Но как бы он ни выпендривался, в конце концов, он всего лишь подонок - ползает по дну и питается падалью.

Разве можно наказать его сильнее, чем оставить наедине со своими мыслями?