Уцелевший

Уцелевший

Чак машет нунчаками, вышибая мозги. Прочесть уцелевшего и уцелеть. Излечится от бреда. Будней. Скуки. Печали. Тоски. Лжи. Азарта. Похоти. Бога. Бога нет и я смертен. Для тебя бог есть - и твоя душа бессмертна. Правда, у всех своя. У сотни братьев и тысячи сестер. Пренебрежение отодвигало от меня Паланика. Не читая романов, я делал вывод, что, это не для меня. Нет, детка, не смей мне такое предлагать. И вот настал момент, когда я пришел к точке саморазрушения. Мне стало наплевать на мнение других. Я хам. Я хмур. Я зол. Нетерпелив. И через это разрушение, на поверхность выступила правда. Вся какая она есть. Блаженство. Эйфория.

Книги Паланика должны выпускаться исключительно в мягкой обложке, в полном соответствии с философией его романов. Общество потребления. Общество позеров. Лживых идолов. Лживых речей. Лживых Иисусов. И не лживых Иисусов. Жизнь - ложь. Пользуйся людьми самым наглым образом. Иди по головам. Ползи, если дали под дых. Пользуйся и выбрасывай как скомканные салфетки.

Книги Паланика нужно выпускать в самой дешевой целлюлозе, и потом выбрасывать их, загрязняя окружающую среду. Давать их читать несовершеннолетним детям. Сжигать эти книги, дыша над смрадом и отравляя свои лёгкие. Бить ими по щекам наотмашь, причиняя физическую боль. Книга хороша, и поэтому к ней нужно относиться по чести. Бей - если любишь. Ты жесток. Ты никчёмен. Ты неудачник. Услышишь ты в ответ. Видишь, какое дело: правда-то у всех своя. Поэтому, хлестай их по обеим щекам, как их приучил Иисус.

Бесподобная книга, великолепный юмор — при чем без тени улыбки на лице автора, убойная сатира — мимоходом, как бы ненароком, колоритные персонажи — откуда только автор берет таких — цельные, выпуклые, живые. Чудесные диалоги (или монологи — кому как нравится), сочный, цепляющий стиль — ни одна из книг Паланика не производила на меня такого впечатления, как Уцелевший. Бьет по мозгам как паровой молот — остаться равнодушным по-моему просто невозможно. Автор издевается не только над индустрией современной религии, не только над косностью и невежеством общества, но и над читателем, заставляя его соглашаться с диаметрально противоположными парадигмами. Книга полна сомволов (к концу их обилие даже становиться угрожающим), однако рассказ не переходит в притчу. Какая была бы роскошная экранизация, если подобрать достаточно безумного режиссера — просто пальчики оближешь!

З.Ы. И да — я не сразу понял, что нумерация тоже идет в обратную сторону...

Книга-исповедь. Книга, заставляющая о многом задуматься. Зацепил стиль повествования, не говоря уже об обратной нумерации страниц.
Бесконечные описания парнем-домработником советов по домоводству и застольного этикета, сменяющиеся далее на описания процедур и действия различных препаратов, которые надо применять уже религиозному мессии - показывают то, как однообразна и монотонна жизнь главного героя, человека, который привык делать то, что ему говорят, и не способен самостоятельно менять свою жизнь, принимать решения. Даже став мессией, он не меняется внутренне, он, как баран, следует за волей своих хозяев. Даже в конце книги, когда можно подумать, что герой освободился от чужой воли и сам решил угнать самолет и разбиться в нем, предварительно записав историю, наговорив ее на микрофон в черном ящике, - это было не его решение, все было решено другими.
Иногда было действительно страшно, многое переживалось очень остро.
Фертилити, которая знает все, что было и что будет. Фертилити, танцующая с братом на борту наполовину затонувшего корабля.
Телефон доверия, который решает, жить дозвонившемуся или умереть. Тендер Бренсон, убивающий людей по телефону и плачущий о смерти очередной золотой рыбки.
Члены религиозной секты, покончившие с собой, взявшись за руки. Оставшиеся члены религиозной секты, убивающие себя один за другим при известии о Походе на Небеса.
Брат, забивающий брата, хрипящего "Еще!", камнем до смерти.
Парень, крадущий искусственные цветы с могил так же просто, как до этого крал вещи из супермаркета.
Искусственно созданный образ мессии, красивая распиаренная оболочка, рельефы мышц, чистая кожа, автозагар, написанный кем-то текст на бегущей строке. Молитвы, похожие на заговоры. И общество, очередное стадо баранов, которое слепо верит во все, что он говорит.
Эта история касается всех и каждого. Пусть персонажи, как обычно бывает у Паланика, - очень неприятные личности, в них есть что-то от каждого из нас. Все мы занимаемся одним и тем же каждый день, изо дня в день. Мы даем советы. Мы плачем о близких и равнодушны к чужой смерти. Мы верим всему, что нам говорят по телевизору, идем голосовать за тех, кого нам навязали, покупаем разрекламированные продукты. Мы живем по такой же, хотя бесспорно и лучшей, системе. Мы - тоже секта. Может, пора раскрыть глаза и жить собственной жизнью? Вы готовы сами принимать решения?

Каждый раз, когда мне кажется что я знаю, чего ожидать от книг Паланика, он умудряется удивить. Она не такая шокирующая, как "Снафф" или "Невидимки", но все равно захватывающая и не отпускающая до конца.
А конец нам известен сразу. Пасажирский самолет с одним человеком на борту, он же наш гг, летит куда-то в сторону Австралии, чтобы разбиться. Скоро, всего через несколько часов, топливо выгорит и двигатели начнут останавливаться один за другим. Есть черный ящик, автопилот и человек, чей финал жизни мы наблюдаем. А сам он рассказывает историю своей жизни и как так получилось, что он один здесь и летит прямиком в бездну.
Тендер Брэнсон один из людей, рожденный в поселении сектантов. Идеология их жизни такова, что только первый сын является полноценным человеком, второй и все последующие носят одно и то же имя - Тендер - а по достижении совершеннолетия отправляются на заработки в большой мир, работать прислугой до самой смерти, во всем себе отказывать, не иметь семью, а заработанное отправлять в общину. Когда-нибудь все жители секты должны будут совершить Великий Поход - коллективно принять смерть, а те их выходцы, что живут в миру, обязаны последовать за ними следом. В основном сами, но некоторым "помогают".
И вот, 10 лет спустя, их почти больше нет, остался один единственный уцелевший, Тендер Брэнсон. Догматы требуют от него умереть, но хочется жить.
Пороки общества, масс-медиа, промывающие мозги точно так же как сектанты (и если с сектами нам вроде бы все понятно, то вот с телевизору многие верят безоговорочно и сейчас), жизнь и смерть, ежесекундный выбор который ведет к жизни или к смерти, вернее к отсроченной смерти. Можно ли уцелеть в гонке,финишная ленточка в которой - смерть?

Я никогда не была в особом восторге от книг Паланика, но почему-то упорно продолжаю его читать. На этот раз автор погрузил меня в ситуацию, которая каким-то образом может быть реальной. Вспомнился почему-то Ник Вуйчич, а почему - объясню ниже.
В мире "Уцелевшего" есть секта, в которой есть догмы, нарушать которые нельзя. В семье значение имеет только старший сын, остальных растят дя одной миссии - продать для прислуживания людям из внешнего мира. Старшего ребенка всегда называют Адамом, всем остальным, вне зависимости от количества, дают только одно имя. Какая разница, если в 17 лет он покинет дом. До того как дети покинут общину, они учат правила домоводства, а перед выпуском голыми проходят экзамен. Жутковато, скажу я вам.
Одному из таких детей с первого взгляда повезло. На него положил глаз пиар-агент. Из него хотели сделать жертву, на нем хотели сделать деньги. Паланик очень четко и ярко описал, как проходит процесс становдения новой "звезды" для масс. Вот какая у меня ассоциация с Вуйчичем, к которому, к слову, я отношусь положительно и уважаю его позитивное отношение к жизни. Благодаря четким указаниям, благодаря публичным выступлениям, съемкам в телепередачах он стал популярным. Главный герой этого романа тоже стал популярным, но...
Книга жестокая, жесткая и угнетающая. И никакого хэппи-энда. Я не скажу, что она мне не понравилась, и сказать, что понравилась я тоже не могу. Каждый может найти что-то свое, что-то вынести полезного из прочитанного, но увы, я свое не нашла.

В 20+ лет мне очень нравились книги Паланика ( Невидимки , Колыбельная , Удушье , Бойцовский клуб ), хотелось цитировать каждую вторую фразу и чуть ли не увековечивать их в татуировках. Вся та чернуха, которую он так любит, шикарно мне заходила; казалось, что вот он, идеальный автор, который не щадит чувства нежного читателя, а режет правду-матку и показывает самые затаённые уголки человеческой души, куда мы сами не хотим заглядывать.

И вот теперь, в тридцатник, я снова взялась за Паланика, и сейчас его книга почему-то воспринимается по-другому. Те фразы, которые я с придыханием стала бы цитировать ещё пару лет назад, сейчас кажутся банальностью.

Или вот как герой рассказывает про своего питомца, золотую рыбку. Родители купили ему первую рыбку ещё в детстве.

Никакой другой реакции, кроме "спасибо, Капитан Очевидность", это у меня не вызывает.

Плюс, это фирменное стремление Паланика подавать историю нелинейно: кусок из конца, кусок из начала, кусок из середины, перемешано между собой. Помню, как я восторгалась этим приёмом в Невидимках, а вот в этой книге такая подача кажется немного притянутой за уши. Человек с огромной травмой из детства, ещё один человек с примерно такой же травмой из детства, убогий сирота, убитый горем родственник самоубийцы, совсем не убитый горем родственник самоубийцы, телезвезда-селебрити, скромный уборщик, толстый некрасивый девственник, качок-наркоман, шлюха-обманщица, человек с паранормальными способностями. Как будто читаешь нарезку из книг про разных персонажей, хотя тут они являются вроде как сторонами одних и тех же личностей, но не всегда получается плавность перехода между этими гранями персонажей.

Не знаю, наверное нужно было читать эту книгу в 20 с чем-то лет, и тогда она зашла бы мне на "ура".