Земля обетованная

Трагическая ирония судьбы состояла в том, что до блокады этой страна дошла при демократическом правительстве, а "покачнувшийся" банк, из-за которого блокада началась, конечно же, был еврейским банком. В итоге многим евреям не удалось покинуть страну, и они потом оказались обречены на гибель в концлагерях. В высших национал-социалистических кругах все происшедшее считалось одной из самых удачных шуток всемирной истории.

Здесь нас не преследуют. Здесь нас просто терпят.

Часами сидели мы перед картинами в музейной тиши, я и рядом со мной умирающий Зоммер, сидели, молчали, а картины были окнами, распахнутыми в бесконечность.

Просто человек не чувствует чужой боли

Мы и не там, и не здесь. И в покинутую отчизнк нам нельзя, и новая страна нас не принимает.

- Тогда зачем вы вообще продаете?

• Потому что не могу без этого! Меня увлекает сам торг! Я по натуре игрок. Но в наши дни достойных противников уже не осталось. В сущности, я играю против самого себя.

– Хандра? – спросил Мойков.

– Средней тяжести, – отозвался я. – Не для водки. Обычная хандра бытия.

– Но не жизни?

– И жизни тоже, Владимир. Правда, скорее в оптимистическом смысле. Хандра, которую надо использовать для более осознанного образа жизни. Более активного. Такого, чтобы с дрожью. Наказ Роберта Хирша.

- Ну почему они не оставят нас в покое? - простонала она. - Нас ведь так мало осталось.

• Как раз поэтому, - ответил Хирш. - Нас не опасно гнать на бойню. Нам не опасно отказать в помощи. Мы самые терпеливые жертвы на свете.

.....И сейчас, вот  сию секунду, я почувствовал,  что не сумел бы там жить.
Меня  бы  всю  жизнь  преследовала эта  двойная  оптика:  страна  безобидных
обывателей и, ее тенью, страна исполнительных  убийц. Я  чувствовал, что уже
никогда не смогу их разделить. Слишком часто и страна, и люди менялись прямо
у  меня на  глазах.  Да и не хочу я  ничего разделять. 

Вы танцуете, господин Зоммер?

– Только когда лавирую между трудностями жизни. А так нет.

- А в чём тогда немцы вообще разбираются?

• В войне. В работе. И в послушании

- Кто в наши дни живёт больше восьмидесяти?

• Те, кому восемьдесят один и больше.

В конце концов, у человека всегда есть преимущество покончить с жизнью добровольно, когда жить невтерпёж.

Люди не всегда горюют только о хорошем.

Помнишь, как мы в лагере говорили: пока ты жив, ничто еще не потеряно? Какие же мы были идиоты с этим нашим напыщенным, беспомощным героизмом. Правильней было бы сказать: пока ты жив, тебя еще могут подвергнуть пыткам. Пока ты жив, ты еще можешь страдать.

Скорбь о неизбежной утрате ослабляет в минуту опасности!

Пока ты жив, ничто еще не потеряно.

Эмигранты - как перелетные птицы в клетке. Осенью начинают рваться в полет.

Куда деться от снов и призраков прошлого, которые приходят к тебе незваным гостями?

Жизнь - штука многослойная, и в каждом слое есть свои прорехи.