Земля обетованная

Чтобы жить без корней, надо иметь сильное сердце. А несчастье редко выступает в геройской тоге.

И удерживала меня вовсе не вера в жизнь; надежда на отмщение - вот что меня спасало.

— Ты не можешь одолжить мне электроплитку, Роберт? Хочу разогреть себе гуляш.

— Разумеется. Какого цвета?

— При чем здесь цвет?

— Какого цвета волосы у той дамы, с которой ты собираешься есть гуляш? Хочу подобрать тебе подходящую плитку.

— Я ем его с Мойковым, — соврал я. — Так что плитка должна быть лысой.

В Японии и на Тихом океане тоже война. 
Ленц улыбнулся. 

• Нас это меньше касается.
• Неужели? Разве так бывает? спросил я.
• Чтобы меньше касалось? И разве не по этой причине снова и снова возникают войны?

- Человек единственное живое существо, которое осознает, что оно должна  умереть. Что ему дало это знание?
- Он изобрел религию.
- Правильно. А вместе с религиями - нетерпимость. Только его религия истинно верная, остальные нет.

"Надежда есть. Пока дышишь. Надежда умирает тяжелее, чем сам человек."

"Жизнь без перемен. А значит, и без надежды."

"Мне нравятся красивые люди. Но иногда я из-за них огорчаюсь. Они не остаются такими навсегда. Ничто не остается."

"Чтобы от себя убегать, надо знать, кто ты такой. А так получается только бег по кругу."

"Когда кому-то все более или менее безразлично, ему безразлично и где быть."

Надо что-то любить, иначе мы пропадём, ... . Но разве мы ещё способны на это? любить не от отчаяния, а просто и всем сердцем, со всею полнотой самоотдачи? Кто любит, тот не пропащий человек, даже если его любовь обернулась утратой; что-то всё равно останется- образ, отражение, пусть омраченные обидой или ненавистью, - останется негатив любви. Но разве мы ещё способны на это?

"Вот странно. Не курится как-то в темноте. Вкуса совсем не чувствуешь. Хорошо бы в темноте и боли не чувствовать."

"— Кто же мы на самом деле?

— Люди, — сказал я. — Только большинство, похоже, давным-давно об этом забыли. Люди, которым предстоит умереть, но большинство, похоже, давным-давно забыли и об этом. Меньше всего человек верит в собственную смерть."

"В одиночку я не пил, зная, что от этого скорбь на душе только еще безутешнее."

Он делал ставку на страх, порождаемый любой диктатурой — везде, даже в собственных рядах; делая субъективным само понятие права, диктатура становится опасной и для своих собственных приверженцев, неспособных уследить за постоянно изменяющимися предписаниями начальства. Хирш пользовался бессилием трусости, которая, наряду с жестокостью, является логическим следствием деспотизма.

Я не стал объяснять этому любителю прямых ответов, почему я не рвусь читать сводки с фронтов, покуда меня держат на острове: мне было куда важнее поберечь свои внутренние резервы, не тратя их на бесполезные волнения. Если бы я только сказал ему, что вместо газет читаю по ночам антологию немецкой поэзии, вместе с которой я прошел всю свою via dolorosa, он, наверное, отказался бы представлять мои интересы, приняв меня за душевнобольного.

Кто боролся за жизнь, имея шансы один из ста, тот всегда готов ставить на удачу.

Единственная вина которых заключалось в том, что они были людьми и хотели жить.

Люди не всегда горюют только о хорошем.