Цитаты из книги Магия книги

Психоанализ предъявляет нам очень важное требование; если его игнорируют или исполняют небрежно, немедленно следует расплата, и тогда жало проникает глубоко и оставляет след надолго. Он требует правдивости перед самим собой, а к этому мы не привычны.

Психоанализ настойчиво учит каждого художника, что наиболее ценны как раз те вещи, которые он порой считал «просто» фантазиями, и внятно напоминает ему о существовании важнейших потребностей души.

По-видимому, сегодня нет ни трагиков, ни виртуозов любви, только и остались, что пошлые брачные аферисты и психопаты. (...). Сегодня ни у кого не возникает даже мысли, что дарования и силы можно обратить на женщин и любовь.

Лишь в глубокой старости, не по своей воле оставшись в одиночестве, без блеска, без женщин, без денег, без приключений, в богемском замке Дуке, он (Казанова) понимает, что жизнь не безупречна, что она, пожалуй, бывает и непростой.

Всякое подлинное дарование произрастает из чувственности и живет, как за счет богатого приданого, за счет телесного и чувственного.

Для поэта язык не функция и средство выражения, а священная субстанция, как для музыканта — звуки, для живописца — цвет.

Поэзия Гете живет в стихиях любви, преданности, благоговейного чувства.

В этих стихах, чей язык вот уже два столетия остается непревзойденно прекрасным, Гете достиг совершенства, и его поэзия — классика в большей мере, чем творчество любого другого немецкого поэта.

Нет более высокого живого образа, чем человек, достигший мудрости и сбросивший оковы всего временного и личного.

(Гете-мудрец). Он вне времени, ибо мудрость не знает времени. Он вне личного, ибо мудрость преодолевает все личное.

Истина была роскошью, ложь во имя отечества и ради его блага — позволительной и похвальной. Как бы я ни любил Германию, такая мораль патриотов была для меня неприемлема, я не ставил дух наравне с прочими орудиями и средствами войны.

Непрестанное стремление к высшей и недостижимой цели и есть признак духа.

Лучшим людям своего времени писатель Гете явил воплощенный образ человека, пример, походить на который, совершенствуясь, приблизиться к которому стало высокой целью тех, в ком была добрая воля.

Кафка имеет что-то сказать нам не как теолог и не как философ, а единственно как писатель. Не его вина, что его великолепные произведения нынче вошли в моду и читают их люди, не способные или не желающие воспринимать поэтическое.

«Процесс» суров и неумолим, в «Замке» все мягче и светлее.

«Замок» Кафки — бриллиант чистой воды.

Мы глубоко благодарны за то, что его произведения избегли гибели, что эта неповторимая, жуткая, предостерегающая и в то же время чрезвычайно дорогая нам книга ("Процесс") обреченного смерти страдальца дошла до нас.

Этот ищущий, полный сомнений писатель (Кафка), пожелавший гибели своим произведениям, был художником огромного таланта, он создал свой собственный язык, мир символов и парабол и смог высказать то, что до него оставалось не высказанным.

Одна из задач литературы — зримое воплощение и осмысление потаенных бездн.

Книги требуют, чтобы ими наслаждались, чтобы их любили спокойно и глубоко. Лишь тогда они раскрывают нам свою сокровенную красоту и силу.