Цитаты из книги Магия книги

Сам я ценю те или иные книги совершенно независимо от их известности и популярности.

По существу же в духовном мире ничего не изменилось за то время, что прошло после перевода Лютером Библии и изобретения Гутенбергом печатного станка. Магия по-прежнему существует.

Иногда при вступлении в должность требуется принести присягу на Библии, но сегодня жест возложения руки на священную книгу — это лишь холодный, мертвый пепел, воспоминание о былом огне, его жаре и силе, и в этом жесте, как и в словах присяги, для простых людей уже нет связи с магией.

Без слова, без письменности и книг нет истории, нет понятия «человечество».

Бесконечно часто мне задавали вопрос: «Что вы любите читать больше всего?» Нелегко ответить на этот вопрос, если любишь всю мировую литературу как таковую.

Насколько непредсказуемы капризы случая и благосклонность толпы, почти ежедневно может убедиться любой книготорговец и любой критик.

С той же удивительной уверенностью, с какой отыскиваешь ты в толпе двух сотен знакомых несколько человек, годящихся тебе в друзья, откроешь ты и в пестрой газетной или журнальной мешанине тона и голоса, которые могут сказать тебе что-тот существенное и которые, если последовать за ними, приведут затем и к другим отрадным именам и произведениям.

Писатель всегда, сознает сам он это или нет, является метафизиком, и никогда - сознает сам он это или нет - не имеет дела с "реальностью"; его миссия, его сущность состоит в том, что он познает человека со всей его случайностью и изменчивостью, ставит на место реальности, на место случайного человечества свою мечту о человечестве, свое вещее знание о предназначении человека.

Счастье человека не в изобилии разнообразия и что умный обретает блаженство верностью и самоограничением

Почему человечество давным-давно покинуло возвышенные пути, поменяв их на многочисленные заблуждения

Кто ищет, тот находит.

Когда-то один японский поэт написал стихотворение всего из двух строк, и сказано в нем, что в заснеженном лесу расцвели цветы на ветвях сливы. Он показал стихи ценителю, и тот сказал: "Вполне достаточно одной ветки".

Представь, что всю свою жизнь я был похоронен, заживо похоронен в бумаге! Ты знаешь, что это такое? Нет? Тем лучше. О, мы еще поживем, еще поживем. Солнце уже взошло? Я впервые вижу солнце.

Итог всей мудрости - любовь, и смысл жизни - любовь.

Нам, авторам, приятно видеть, что люди читают так много, и, наверное, только неумный автор говорит, что читают слишком много. Но профессия со временем перестает радовать, если видишь, что всеми она понимается превратно; десяток хороших, благодарных читателей, пусть даже денежное вознаграждение автора уменьшится, лучше и отраднее, чем тысяча равнодушных.

Он так и не узнал, что вся поэзия и вся мудрость мира живут и в нём самом, что даже величайший поэт черпает из единственного источника, того, каким располагает каждый из нас, — источника в своём существе.

...Если огромное большинство этих великолепных, чудесных сочинений ныне прозябает лишь в нескольких общедоступных или частных библиотеках, это, по-моему, один из самых тревожных и отвратительных симптомов нашей ужасной эпохи.

Пожилой человек, к которому Вы, всем различиям вопреки, обратились как к другу, на Вашу исповедь ответил своей, попытавшись продемонстрировать, как выглядят наши общие с Вами проблемы на каждом из наших уровней жизни.

Новый важный элемент современных книжно-оформительских тенденций попытки создать новые литеры. Последние годы этим занимались многие выдающиеся художники.

У настоящего писателя национальная принадлежность видна и без ее сознательного подчеркивания. Средоточием своих произведений настоящий писатель редко делает провинциальные и местнические моменты, он обращается скорее к более глубокому человеческому началу, привнося национальные особенности, используя их как средство создания тонкого очарования, нюансов и углубления достоверности.