Цитаты из книги Магия книги

Ни один великий провидец и сочинитель никогда не умел до конца истолковать свои видения!

То, что некий отдельный человек смог написать «Карамазовых», — чудо. Что ж, чудо свершилось, и потребности в его объяснении нет. Но определенно есть потребность, очень глубокая потребность, истолковать это чудо, прочесть весь текст предельно полно, предельно всесторонне, предельно глубоко постигая его светлую магию.

Что внутри — во внешнем сыщешь, Что вовне — внутри отыщешь. -

(Гете. «Эпиррема»).

Достоевский не только гениальный писатель, превосходно владеющий русской речью и глубоко понимающий русскую душу, — он еще и авантюрист, странно и удивительно отмеченный судьбой, арестант, помилованный в последний миг перед расстрелом, одинокий, бедный страдалец.

Такие книги, как «Идиот», «Подросток», «Братья Карамазовы», однажды, когда все внешнее в них устареет, станут для нас такими же, каким сегодня является Данте, в сотнях деталях уже непонятный, но вечный в своем воздействии, потрясающий как воплощение целой эпохи мировой истории.

«Подросток», написанный после «Бесов» и до «Братьев Карамазовых», — один из великих романов Достоевского.

Высшая реальность с точки зрения человеческой культуры — это и есть разделение мира: свет и тьма, добро и зло, дозволенное и запретное.

Всему можно сказать свое «да». Но чтобы упорядочить мир, чтобы достичь целей, чтобы могли существовать закон, общество, организация, культура, мораль, всякое «да» должно дополняться своим «нет»...

Есть великий гений... композитор, чью музыку я не во всякое время люблю и хочу слушать, так же, как и читать Достоевского могу не всегда. Это Бетховен.

Будут написаны и другие биографии Кафки, но каждой придется черпать из книги Макса Брода.

"Жизнь Толстого". Книга Роллана повествует о человеке Толстом, о непрерывной, тяжелой борьбе его честной трудной жизни, в которой было, конечно, много мук и разочарований, много отчаяния и самоуничижения, но которой была абсолютно чужда ложь.

Читать Роллана — редкое, исключительное наслаждение.

Новалис умер 28-ми лет от роду, и унес с собой в могилу лучшие ростки раннего немецкого романтизма. В воспоминаниях друзей живет глубоко почитаемый ими образ Новалиса, неотразимо прекрасный и юный, всеми любимый, безвозвратно утраченный, и от его незавершенных сочинений веет благоуханием тайной любви, какого нет, наверное, ни в одном из творений других поэтов.

Летательный аппарат и ракета на луну — это, конечно, забавные и милые вещи, однако не очень-то верится, как посмотришь на всемирную историю, чтобы благодаря им могли серьезно измениться люди и отношения между ними.

Истина, открывшаяся Свифту на закате дней, была горькой: человек, в сущности, есть неразумное животное.

Истина для мыслителя — результат его жизненного опыта и размышлений.

Исповедью этого человека, этого гениального, остроумного, болезненно чувствительного и плохо защищенного от жизненных ударов мыслителя, стал для нас «Гулливер», самое значительное и самое чистое его сочинение.

Не вытесняя то, что явилось из бессознательного, из не подвластных нашему контролю идей, снов, игры ума и чувства, и не погружаясь самозабвенно в этот бесконечный хаос, а прислушиваясь с добрым вниманием к потаенным источникам и лишь затем — критически оценивая и отбирая из хаотической массы нужное, — так работали все великие художники. Если какой-то метод вообще помогает решить подобную задачу, то это метод психоанализа.

Возвращение — к отцу и матери, землепашцам и кочевникам, обезьянам и рыбам — при серьезном психоаналитическом исследовании позволяет человеку пережить и осознать свои истоки, привязанности и надежды так глубоко и с такой потрясающей силой, как никогда.

Психоанализ учит нас видеть, признавать, исследовать — словом, серьезно относиться как раз к тому, что мы так успешно вытеснили, что не только мы, но и многие поколения вытеснили из сознания, постоянно подавляя в себе.