Стулья

(с) Курт Воннегут. "Сирены Титана"

Всем известно, что у детей бывает воображаемые друзья. Пустяки, дело-то житейское! Переживать из-за этого не нужно. С другой стороны, поговаривают также, что с возрастом иногда развивается деменция, когда старики снова впадают в детство. Таким образом, два конца жизни соединяются и осуществляется, так сказать, круговорот детства в природе. А может быть это и называется жизненный круг? Не суть. Я не врач, но, возможно, при впадании в детство у стариков снова могут появиться воображаемые друзья. А, вдобавок к этому еще и воображаемое прошлое, воображаемая цель в жизни, воображаемая значимость. Причем болезнь эта весьма заразная и может поразить обоих супругов преклонного возраста.

Нечто похожее произошло и с нашей парой. Старик имеет какое-то Слово. Он несет человечеству Весть на протяжении всей жизни бережно, чтобы не расплескать. Жизненный путь завершается, и вот старик со своей верной старухой собирают гостей. Воображаемых. Пришло время эту Весть раскрыть. Стулья заполняются всё быстрее и быстрее. Стулья настоящие. Мы видим, что они пусты, но героям кажется иначе. Для них всё очень серьезно.

Старики настолько значимы и важны, что среди гостей даже сам Император. Тоже воображаемый. И вот, когда все гости в сборе, можно озвучить великое Послание. Для этого приходит специальный человек, ведь старик не силен в публичных речах. Человек не воображаемый, а вполне настоящий. Теперь, когда миссия стариков выполнена, можно наконец уйти со сцены навсегда.

Но вот незадача -

Пророк оказывается глухонемым. Благой вести нет, вообще никакого послания нет. А если и есть, то передать его нельзя (привет, Тютчев!). А может быть нет и никакого смысла существования. Старики прожили зря!

Спокойствие, только спокойствие! Эжен Ионеско не настолько жесток. Во всяком случае, в своем раннем творчестве (а эта, самая репертуарная его пьеса, одна из первых у автора). К счастью, на стульях нет никого, кого бы смутило отсутствие послания. Да и старики к тому времени уже ушли на вечный покой. Причем вполне счастливыми. Так что, ни хозяева, ни кто-либо из гостей не пострадали.

Произведения Ионеско взаимосвязаны. Одиночество, непонимание, бессмысленное существование кочуют из пьесы в пьесу как стадо носорогов в поисках водопоя. Может быть и Пророк в "стульях" мычит потому, что стал носорогом? И не тот ли это Император, который умирает вместе с империей? Может быть поэтому его уже как бы и нет? Да и звали его почему-то Беранже, как и последнего неносорога. Ну и сама пожилая пара. Не они ли совсем недавно бредили вдвоем? Они и здесь бредят. А может быть стариков зовут мистер и миссис Смит (они же Ивановы в моём позапрошлом отзыве)? Вопросы, вопросы...

Не всегда.

1952 год. Первая постановка в крохотном зале театра "Ланкри" пьесы "Стулья" прошла совсем незамеченной.
1956 год. Публика берёт приступом театр "Стюдио де Шанзелизе", чтобы увидеть «Стулья» в постановке знаменитого актера и режиссера Жака Моклера.
4 года прошло для становления пьесы как шедевра философского авангардизма.
Более 70 лет пьеса не сходит с театральных афиш разных театров. Её играют в разных странах и на разных языках. А зачем? Что в ней есть ?

Вот так вопросик я задал...

Сам Ионеско в письме к первому ее постановщику Сильвану Домму писал:

На сцене происходит соединение отрешённости человека от внешнего мира, поэзии восприятия жизни и отторжение её обществом, любви к жизни и непонимания её сущности, возвышенных чувств и земных проблем. О ком эта пьеса, составленная из абсурдностей? Она о них, либо о нас, в зрительном зале сидящих?

Финал жизни двух старых людей, которым 94 и 95, и даёт ответ на вопрос о смысле прожитого. Но разгадаем ли мы этот ответ, написанный для оратора, не умеющего говорить членораздельно? Потому и единого знаменателя нет и быть не может. Значит ли это, что жизнь каждого из нас является таким же трагическим фарсом, завёрнутым в оболочку непонимания?

Стул.
Ещё стул.
Много стульев.
Очень много стульев.
Они молчаливы и конкретны.
Они материальны и осязаемы даже после ухода в небытиё тех, кто сидел на них.

Видимо, пьеса не про двух людей, ждущих прибытия множества гостей.
Видимо, пьеса не про неудачную их жизнь в одиночестве.
Видимо, пьеса не о бессмысленности какого - либо послания человечеству.
Видимо, пьеса о самой пустоте, что ждёт всех нас в итоге.

А может пьеса вообще не имеет смысла?

Мир представляется мне иногда лишённым смысла, реальность — ирреальной. Именно это ощущение ирреальности… мне и хотелось передать с помощью моих персонажей, которые блуждают в хаосе, не имея за душой ничего, кроме страха, угрызений совести… и сознания абсолютной пустоты их жизни…» (Ионеско об этой пьесе)

Старик и Старуха принимают невидимых гостей, и расставляют стулья. Между тем они вспоминают былую жизнь, хотя эти воспоминания похожи на бред больного человека - оставил свою мать умирать под забором и др. Старуха говорит был сын ,и бросил их, а старик говорит что не было детей. Полагаю, это не буквальное а фигуральное утрирование ..
Тем временем, на сцене уже около 40ка стульев, яблоку нигде упасть, все толкаются, и заходит даже Император, при виде которого Старик чуть ли не теряет сознание от лицезрения его персоны. А для чего все это невидимое общество собралось. Чтобы выслушать послание старика.

Прочитал эту пьесу, абсурдистский трагифарс, и сижу в прострации.. Вспоминая пьесу "Носорог" -там было все понятней гораздо. Здесь сложнее - вот многие отзываются почти одинаково: старость, одиночество..
А может все-таки стулья это само жестокое общество, которое этих стариков решительно не хочет замечать

Читающий или начинающий читать данную пьесу уже заранее понимает то, с кем и с чем ему предстоит столкнуться. Румынский родоначальник "театра абсурда" Эжен Ионеско известен всем по своему произведению "Носорог", либо по другому более известному произведению "Лысая певица". Но если в ранее названных работах Ионеско сконцентрировал внимание на различных аспектах нашего бытия, которые разбросаны по тексту и собираются читателем воедино отдельно от писателя, то в данной пьесе это всё имеет один четкий постулат - одиночество является одиночеством в любом проявлении внешнего мира.

Стулья являются тем знаком одиночества - присутствие и отсутствие в одно и тоже время повествования. Тоже самое происходит и с оратором - он как бы присутствует, но в тоже время он является отрешенным, что роднит его со стульями. Таким образом имеет место провести логическое утверждение, что старик и старуха являются стульями, а стулья - людьми. Это означает, что проблема одиночества и внутреннего упадка свойственна нам всем. Зрители любой постановки этой пьесы должны чувствовать только одно - родство со стульями, чувство упадка внутри себя, чувство душевного скрежета и эмоционального дискомфорта.

Гиперболируя посыл автора я нисколько не делаю его особо важным и нисколько не пытаюсь номинировать пьесу на премию "Величайшее и лаконичное открытие веков". Эта пьеса является интимным, для нашего внутреннего мира, повествованием. В этой пьесе есть схожести с другой пьесой Ионеско "Бред вдвоем", хотя основной посыл отличается, но с структура повествования является очень схожей.

С самого начала данная пьеса может показаться, что и следовало было предугадать, слишком раздробленной, хаотичной и абсурдной; при этом желание узнать развязку и финал пьесы не покидает читателя до конца. По моему личному опыту прочтения пьесы казалось, что старики сошли с ума на фоне их уже довольно-таки преклонного возраста, но всё встает на свои места, когда начинаешь понимать смысл стульев.

Резюмируя рецензию хотелось бы сказать, что абсурдность на то и является абсурдностью, что в самый неожиданный момент она начинает иметь смысл, а в момент выстраивания схематических смысловых конструктов - разрушает всё гротескным финалом. Поэтому абсурдность является вызовом нашего мышления - сможем ли мы найти неискаженный и не тысячекратно интерпретированный смысл среди груды абсурдности?

Спасатели книг, первый опыт
Что я могу сказать о пьесе Эжена Ионеско «Стулья»? Бессмыслица? - абсолютно верно! Маразматический бред двух стариков? - Да! Именно так для меня выглядели «Стулья», пока я не дошла до следующей фразы:

Эти слова дали мне точку опоры в понимании пьесы Эжена Ионеско. Одинокие старики, забытые всеми.. Ведь и правда, сколько вокруг одиноких стариков, которые не нужны никому, и даже их собственным детям.. Главные герои блуждают в хаосе прожитой жизни, не имея за душой ничего, кроме страхов, угрызений совести и стремления передать свою "весть". Их миссия становится надеждой на спасение и искупление ошибок прошлого. Что их гложет? Что они пережили? Ионеско предоставляет читателю возможность строить собственные теории на этот счет. Именно это делает пьесу поистине универсальной, ведь она повествует не о каких-то конкретных людях, а передает представление автора о старости вообще. Абсурд абсурдом, но... Вы же понимаете, что на месте главных героев когда-нибудь может оказаться любой из нас...

Кажется, моя влюбленность в театр абсурда перерастает в любовь НАВСЕГДА.

В попытке объяснить мир и человека можно написать увесистый реалистичный роман и аккуратно растолковать читателю все причинно-следственные связи; можно написать традиционную пьесу и через слова и действия персонажей упорно вырисовывать всё тот же детерминизм событий; а можно, как делает театр абсурда, изобразить каляку-маляку, игру, шутку, шумелку, пыхтелку, сопелку, но, как ни странно, именно эта нелепица окажется самой достоверной и пропитанной сутью жизни. И вот так - из условности, формальности, контура - с подлинной очевидностью проступит из текста темная дыра человеческого существования.

«Стулья», как мне кажется, пьеса не столько о старости и одиночестве (хотя и о них тоже), сколько о более универсальных категориях человеческого бытия: об оторванности, изолированности человека, который не только заточен в отдельной темнице своего тела, но также своего сознания. Это заброшенное одинокое существо непрерывно (или прерывно?) проживает свою жизнь в сожалении, в сослагательном наклонении, проваливается из эфемерного сейчас в вымышленное завтра, в выдуманное вчера. Это существо наделено языком, но не способно ничего посредством него выразить. Отсюда у театра абсурда такая любовь к взламыванию языка через повторы, сокращения и клише. В этом смысле очень показательны в «Стульях» сцены диалогов с прибывшими гостями. Пусть недоверчивый и рассудительный читатель, который возмущен диалогами театра абсурда, в качестве эксперимента попробует сделать стенограмму какой-нибудь многолюдной встречи, и в итоге получит схожий текст. Диалоги у Ионеско отображают герметичность высказываний и невозможность коммуникации. Но пьеса «Стулья» еще и самоиронична. Ионеско создал яркое высказывание об искусстве, не пощадив и себя. («Мне больно, у меня перелом призвания».) Прибывающие стулья-гости скапливаются на сцене во множестве и имитируют, зеркалят зрительный зал, образуется его мини-дубль. Все ждут оратора, который озвучит человечеству Весть (не на эту ли роль претендует искусство?), но оратор мычит или немотствует. Итог печален: художественное высказывание, созданное, казалось бы, на языке универсальных кодов, тоже оказывается пустым. И действительно, читатель/зритель, словно Нарцисс, вычитывает из произведения искусства только себя самого. Так как же вырвать из вечного мрака забвения свое конечное смертное Я, как выразить всю жизнь, сотканную из мелочей, звуков, света и невыразимого, как объяснить себя Другому? Невыполнимая задача. Человек пытается, стремиться, сожалеет, тоскует, надеется и, умирая, растворяется в гуле таких же невысказанных человеков.

Тексты театра абсурда, конечно, не взять с наскока, они требуют некоторых теоретических знаний, терпения и усердия, но вы будете вознаграждены с избытком. И конечно, пьесы нужно непременно смотреть в театре, потому что текст – это всего лишь каркас, а вся суть - в игре, в паузах, в пустотах, в невыразимом, в том, что лежит по ту сторону языка.

Смотрю на пустой стул. Кажется, если бы я не читал эту пьесу, а смотрел в театре, я бы испугался. Очень. Это безумие. Невыносимое безумие.
Я смотрю на пустой стул. Сколько человек из уже ушедших в иной мир сидели на нём, сколько воспоминаний он в себя вобрал. Но ведь пьеса о другом. Совсем о другом, почему же я смотрю на этот стул и не могу поверить, что он пустой.
Это страшная пьеса. О покинутых старике и старухе. У них осталась любовь друг другу и вера в какую-то миссию, в какую-то цель. Словно их жизнь не была бесцельной. У них не осталось воспоминаний. Только эта вера. Глупая вера. Такая же глупая как вера в то, что их посещают гости. Чтобы выслушать. Нет никаких гостей. Стулья пустые. Пусть их и много. А оратор, излагающий миссию старика, глухонемой.
Если бы я смотрел эту пьесу мне было бы страшно. А так... Я просто смотрю на стул и не могу поверить, что он пустой.

мое знакомство с театром абсурда началось на третьем курсе, когда в списке литературы оказалась "Лысая певица" Ионеско.
меня заинтересовало необычное название ( я вообще любитель всякого из ряда вон выходящего), и я решила познакомиться с автором поближе. наибольшее впечатление на меня произвела именно пьеса "Стулья", после ее прочтения я весь вечер сидела в некой прострации, ярко представляя себе эту меланхоличную атмосферу с двумя людьми, которые вроде бы и вместе, но в то же время далеко друг от друга, эти пустые стулья с множеством безликих людей (или не людей вовсе?), реплики в пустоту.
возможно, это не будет открытием, но во время прочтения в моей голове играла одна из моих любимых групп - Пикник; поначалу я даже не знала -либо это мой личный ассоциативный ряд, либо на солиста действительно оказал влияние этот жанр. после поиска в гугле оказалось, что у Эдмунда есть даже песня под названием "Театр абсурда", значит, мои ассоциации меня не подвели х)
произведения Эжена Ионеско я бы посоветовала прочитать всем, кто привык мыслить стандартными категориями, либо предпочитает книги строго определенных жанров, не выходя за рамки привычного. пьесы Ионеско помогают в какой-то степени расширить сознание, они "бьют по мозгам" своей абсурдностью, но в то же время каждый найдет свой смысл и свою трактовку происходящему.
собственно, про "Стулья" : первое, что мне захотелось сделать после прочтения - посмотреть хорошую театральную постановку на пьесу, желательно вживую, а не на Ютубе или прочих ресурсах. атмосфера показалась мне одновременно тягучей и меланхоличной, и в то же время динамичной, даже реактивной. не зря главных героев должны играть молодые актеры, несмотря на то, что старику и его супруге 90 с чем-то лет; под конец пьесы начинается настоящее безумие, гул невидимой толпы, эти голоса в голове, летящие стулья, и наконец, появление оратора, который на самом деле просто издает нечленораздельные звуки. эти звуки будто метафора на всю мимолетную жизнь; все, что от тебя осталось, от "маршала лестничных маршей", лишь пустота и безысходность.

"Люди, которые не читают, это животные" -- Эжен Ионеско
Собственно, именно это высказывание побудило меня познакомиться с Ионеско поближе. Ага, один из основоположников театра абсурда - этого-то мне в жизни и не хватало... Тем не менее взялся за спектакль "Стулья" в постановке и исполнении Юрского.
Старики, доживают свой век. Их дни наполнены нелепыми воспоминаниями и бессмысленными репликами. Но вот наступает час, когда наконец-то он обнародует проект все своей жизни. Начинают собираться и постепенно заполняют весь дом воображаемые гости. Можно произнести речь, но слова не складываются - придется донести свои мысли через приглашенного оратора . . . Но вместо гостей - пустые стулья, вместо речи - несвязные звуки. Жизнь прожита впустую.
Спектакль абсурден по форме, но если взглянуть на жизнь в перспективе, то как-то менее пафосно начинаешь оценивать собственные устремления и "достижения" - какой у них градус по шкале абсурда?

Вот насколько я люблю читать пьесы, но произведения "театра абсурда" - это что-то слишком запредельное, не для чтения, это то, что нужно смотреть на сцене и только на сцене. Чтобы физически ощущать пустоту происходящего, это совершенно жуткое чувство толпы, духоты, толкотни в мире, где ничего нет. Нет юных прелестниц с их невероятно удлинившимися носами, нет дикторов с их двусмысленными взглядами, нет императора, появляющегося под грохот рукоплесканий в полосе яркого света. Нет ни великой Миссии, ни Послания, или, во всяком случае, оно невыразимо. Ведь там где царит пустота, идеи может выражать только глухонемой. Да и так уж и важно, что собой представляет идея или даже не представляет, если стулья заняты, программки проданы и зрители в нетерпении?

Кажется, у этого мира произошел "перелом призвания". И остались только стулья - простые и совершенно незамысловатые декорации.