Рецензия на книгу

• 

  Daria_Ngray28 ноября 2016 г.

  «Чем глубже вдаль, тем дальше вглубь».

  Кажется, моя влюбленность в театр абсурда перерастает в любовь НАВСЕГДА.

  В попытке объяснить мир и человека можно написать увесистый реалистичный роман и аккуратно растолковать читателю все причинно-следственные связи; можно написать традиционную пьесу и через слова и действия персонажей упорно вырисовывать всё тот же детерминизм событий; а можно, как делает театр абсурда, изобразить каляку-маляку, игру, шутку, шумелку, пыхтелку, сопелку, но, как ни странно, именно эта нелепица окажется самой достоверной и пропитанной сутью жизни. И вот так - из условности, формальности, контура - с подлинной очевидностью проступит из текста темная дыра человеческого существования.
  
  «Стулья», как мне кажется, пьеса не столько о старости и одиночестве (хотя и о них тоже), сколько о более универсальных категориях человеческого бытия: об оторванности, изолированности человека, который не только заточен в отдельной темнице своего тела, но также своего сознания. Это заброшенное одинокое существо непрерывно (или прерывно?) проживает свою жизнь в сожалении, в сослагательном наклонении, проваливается из эфемерного сейчас в вымышленное завтра, в выдуманное вчера. Это существо наделено языком, но не способно ничего посредством него выразить. Отсюда у театра абсурда такая любовь к взламыванию языка через повторы, сокращения и клише. В этом смысле очень показательны в «Стульях» сцены диалогов с прибывшими гостями. Пусть недоверчивый и рассудительный читатель, который возмущен диалогами театра абсурда, в качестве эксперимента попробует сделать стенограмму какой-нибудь многолюдной встречи, и в итоге получит схожий текст. Диалоги у Ионеско отображают герметичность высказываний и невозможность коммуникации. Но пьеса «Стулья» еще и самоиронична. Ионеско создал яркое высказывание об искусстве, не пощадив и себя. («Мне больно, у меня перелом призвания».) Прибывающие стулья-гости скапливаются на сцене во множестве и имитируют, зеркалят зрительный зал, образуется его мини-дубль. Все ждут оратора, который озвучит человечеству Весть (не на эту ли роль претендует искусство?), но оратор мычит или немотствует. Итог печален: художественное высказывание, созданное, казалось бы, на языке универсальных кодов, тоже оказывается пустым. И действительно, читатель/зритель, словно Нарцисс, вычитывает из произведения искусства только себя самого. Так как же вырвать из вечного мрака забвения свое конечное смертное Я, как выразить всю жизнь, сотканную из мелочей, звуков, света и невыразимого, как объяснить себя Другому? Невыполнимая задача. Человек пытается, стремиться, сожалеет, тоскует, надеется и, умирая, растворяется в гуле таких же невысказанных человеков.

  Тексты театра абсурда, конечно, не взять с наскока, они требуют некоторых теоретических знаний, терпения и усердия, но вы будете вознаграждены с избытком. И конечно, пьесы нужно непременно смотреть в театре, потому что текст – это всего лишь каркас, а вся суть - в игре, в паузах, в пустотах, в невыразимом, в том, что лежит по ту сторону языка.

  9

  2K