Царство земное

Читаю автора впервые, как, впрочем, и кубинскую литературу.
Откровенно говоря, не знаю, как выразить словами ощущение от прочитанного. Вроде - вот остров Гаити на рубеже 18-19 вв. Вот - власть французов (да-да, не испанцев!). Вот - негритянское восстание и правление Анри-Кристофа, единственного (не факт) негритянского императора. Вроде бы всё понятно, можно покопаться и интернете и найти реальные исторические привязки. Вот только с этой книгой это не работает.
Книга охватывает примерно полвека (40 лет точно!), и в каждом отдельном эпизоде мы видим негра-раба Ти Ноэля. Он то раб, то свидетель бегства белых, то свободный негр при Анти-Кристофе. Он не главный герой романа, но самая неотъемлемая его часть, ведь он связывает всё повествование воедино.
Сама по себе история тех лет выглядит фантасмагорией даже в академическом изложении. Вначале рабы, недовольные своей участью, тишком травят и режут своих хозяев, а при известии о Великой французской революции устраивают свою революцию. Метрополия хочет вернуть свою колонию, но прибывший на остров корпус наполеоновской армии вымер от тропических болезней. Бывшие рабы пытаются построить своё государство, но не каждая кухарка может управлять государством, оттого часты государственные перевороты. Богатые богатеют, а бедные всё больше нищают.
Книга полна магией, хотя не такой магической, как у Маркеса. Люди превращаются в зверей, птиц, насекомых, летают по воздуху, не горят в огне, проходят сквозь стены, становятся невидимками. Но знает об этом только тот, кто верит в магию.

Прежде всего - тут нет революции на Гаити, которую мне обещала аннотация. То есть теоретически она, конечно, есть, но происходит где-то за кадром. Сначала нам показали Гаити рабовладельческое и события, предшествовавшие восстанию, а потом главного героя увозят на Кубу, так что снова Гаити мы увидим спустя годы, уже во времена правления Анри Кристофа. Так что, если кто-то хочет, как и я, революционной романтики с карибским колоритом- за этим не сюда)
Как уже отметили некоторые предыдущие рецензенты - авторское предисловие, где он без лишних сантиментов прошелся по всем сюрреалистам, магреалистам и прочим истам, прекрасно.

Не то чтобы автор в дальнейшем не следовал своим собственным теоретическим построениям. Чудесное, рождающееся из живой действительности, в книге есть. Но после предисловия ожидаешь большего. К тому же, значимую роль в сюжете занимает магия вуду, которую автор описывает очень занудно-реалистично. Может, это тоже часть чудесного, рождающегося из подлинной жизни, когда магические обряды работают, потому что в них верят (и чуть-чуть еще благодаря удачному стечению обстоятельств). Но все-таки я думала, что мне дадут посмотреть на мир глазами главного героя, который искренне убежден, что некоторые люди умеют превращаться в животных, что окружающим мир сплошь населен духами, добрыми и злыми, и т.д.
Если бы не было многообещающего предисловия, сама повесть вполне могла бы потянуть и на пять звездочек. Хоть в ней не показана сама революция, дух борьбы за свободу ту присутствует. Но в том ключе, что свобода - это то, чего надо добиваться постоянно и никогда нельзя получить раз и навсегда. Потому что на место одних угнетателей приходят другие, с другим цветом кожи, с другими методами, но по сути своей все такие же.

И в то же время, борьба не тщетна и будет продолжаться дальше:

Куда только не заносят задания Литературного Турнира. В этот раз мудрость адмирала отправила меня на Кубу и оттуда я очень органично попала на Гаити стыка 18го и 19го веков. Не могу назвать эту повесть великой, ее героям не хватает глубины и детальности характеров. Скорее главное, о чем хотел рассказать Алехо Карпентьер в своей книге, это история восстаний рабов на острове Сан-Доменикано (современном Гаити) и отщепление колонии от Франции. В этом автор преуспел, также как и в раскрытии огромной пропасти, лежащей между миром рабов с его легендами и обрядами вуду, французским Просвещением и колониальными нравами. Вольнодумцы-энциклопедисты пришли бы в ужас попав в колонии, плантаторы-колонисты не приживались на француской земле, где для них было слишком много ограничений и слишком мало власти, а рабы... Когда бывший раб и повар Анри Кристоф получил власть короля, он не нашел ничего лучшего как загнать половину острова строить укрепление, которое ему все равно в итоге не помогло удержаться. Хотя на вершине он остался, вмурованный в известковый раствор и ставший частью горы.

Начинается рассказ за пару лет до Великой Французской революции. В колонии Сан-Доменико пока еще тишь да гладь, это самый излет сытой эпохи плантаторства. Чернокожие рабы трудятся до седьмого пота на сахарных плантациях и как-то выживают во влажных тропиках. Есть те, кто бежит от невыносимых условий в леса и на болота, хозяева охотятся на них с собаками и расправляются для острастки остальным. Но эта застоявшаяся гладкая поверхность жизни скоро всколыхнется от первого восстания, еще плохо организованного и быстро подавленного. Однако, это восстание даст рабам мученника, человека-символ, и кроме того - веру в обряды вуду, в то, что древние божества не оставят их в будущих битвах. И дальше остров будет только биться в конвульсиях, живя от бунта к бунту, которые крепли и ширились по мере получения восстающими опыта. Потому что так продолжаться не могло, был положен предел человеческому терпению. Да и саму Францию сотрясали революции и перевороты, им там в метрополии не до колоний было. Пока могли, отправляли войска для подавления мятежей, а как ресурс кончился, так и отвалилась колония. Тем более, что этому сильно способствовали испанцы, имевшие к французам собственные претензии.

Так неожиданно, на волне политических треволнений поднялся до королевского титула бывший вольноотпущенный и бывший отличный повар Анри Кристоф. Что там на тему каждая кухарка может управлять государством? Товарищ Ленин видимо не знал, чем кончилась печальная история кухаря у власти, и как он загнал собственный народ в абсолютно скотское состояние, которое им даже при белых плантаторах не снилось. Развалины замка Сан-Суси до сих пор высятся над островом, и, честно говоря, навевают мысли о тщетности всего сущего.

Из понравившегося отмечу яркое описание беспутной сестрицы Наполеона Паулины (Полины) Боргезе. Писатель явно смаковал и ее характер, и ее связи. Еще на ее примере Карпеньтьер сумел показать, как менялись попавшие в колонии, насколько развращала абсолютная власть одних людей над другими. Но и среда оказывала воздействие на вновь прибывших. Недаром Полина обратилась к религии вуду во время болезни и смерти мужа-генерала. В ее истории, как она описана в этой книге, есть двойное дно.

Обобщая скажу, что книга недлинная, но страшненькая. Как, собственно, и сама история, на которой она основана. Особого магического реализма в ней не так много, это все-таки одна из первых проб в этом направлении, да и объема разгуляться здесь просто нет. Рекомендую всем интересующимся историей Карибского региона, распада колоний и плантаторской жизни.

Гаити - рай для плантаторов и ад для рабов. Одни позволяют себе все, другие гнут спины и мечтают о свободе. Свобода — сладкое, манящее слово. Но все ли понимают, что скрывается за этим словом, когда берешь в руки оружие?

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о попытке стать свободным. Вы думаете рабы побегут в суды, требуя их уравнять их права и сделать их полноценными гражданами?

Нет, нет и ещё раз нет. Они побегут в чулан бывшего хозяина, чтобы открыть лучшие вина и умять все припасы. Они побегут в хозяйские спальни, чтобы надругаться над женщинами того, кто насиловал рабских дочерей. И мало кто переживет это время.

Но самым худшим будет не это. Самое страшное - вернуться домой свободным гражданином спустя многие годы и увидеть, что по всей стране до сих пор звенят кандалы. Только горько от того, что управляют рабами бывший раб. Такой же клейменый, курчавый и темный.

В ведении перед самим чтением я словила ощущение, что будто автор извиняется за свою "чудесную реальность", которая чуть-чуть проскальзывает в книге. "Странно" — подумала я, ведь для Латинской Америки магический реализм встречается очень часто, и полезла смотреть биографию автора.

Оказалось, что основоположником "Магического реализма" был именно Алехо Карпентьер, а не Маркес и Кортасар. И вдвойне приятно, что любимый жанр создал наполовину русский человек и дальний родственник Бальмонта.

Видимо, поэтому они так меня и манят, эти магические фольклорные крапинки, которые нет-нет, да и промелькнут в книжной реальности.

А дальше было само чтение. Тема тяжёлая и события описываются очень страшные и жестокие. Но я прочитала книгу с удовольствием. Как раз из-за этих крапинок.

Я долго на нее настраивалась, так как думала, что будет что-то на религиозном. Но нет. Из религии здесь пара обрядов, да несколько жертвоприношений. Но название играет существенную роль в истории.

Много людей, религиозных напевов, звуки кандалов и ружей, крики и стоны. Все тянет на себя и, кажется, что совсем ничего не понятно. Звук в голове постоянно, даже когда стоит звонкая тишина.

Люблю, когда книга гудит, как улей. Когда она сама рассказывает о своей истории. И в этот раз с кубинской литературой я была в созвучии. Мне понравилось.

или, как его называет автор, "воду"
...
Алехо Карпентьер написал небольшую повесть "Царство земное" о гаитянских традиционных верованиях, истории Гаити, исторических личностях, через призму восприятия конкретного героя Ти Ноэля. С ним мы проходим довольно большой промежуток Гаитянской истории, жестокой, кровавой, фантастической жизни рабов и их хозяев в 18 веке.

Как исторический текст вполне себе хорош, как магический и фантастический - не особо. Автор глядит трезвыми глазами европейца, и если и упоминает какие-то фантастические штуки, то с каким-то оттенком скептицизма, словно боясь быть заподозренным в вере в сверхъестественное. В основном упор делает на освободительное движение рабов, убивавших своих господ разными страшными способами, чтобы вновь стать рабами, но уже чернокожего короля.
Основная мысль автором была высказана в следующем абзаце

Неплохо, но не шедевр. Еще и с названием беда. Я боялась религиозного трактата.

Это не притчи. Это повесть о борьбе с рабством в французских колониях. Иногда по роману зыбью проходит то ли мистика, то живописные аллегории. В нем много событий. Но. Это написано так, будто... будто недонаписано. Будто это наброски будущего романа, а не готовое произведение. И из-за этой скомканности не получается поставить высокую оценку, хотя тема интересная, сюжет насыщенный и персонажей много. Много, но они не прописанные. Каждый из них будто набросок персонажа.

Было занимательно, но не захватило.

1001 books you must read before you die: 380/1001.

Продолжаем расширять литературные горизонты. О Гаити я смутно помнила только то, что остров был поделен пополам колонизаторами, про бурные этапы становления независимости (как обычно), ну и вуду немного, ага.
Совсем небольшая книга - этакий экскурс во все вот это, что я помню, плюс подробности и краски. Нет, это не исторический роман - скорее это такой взгляд на происходящее со стороны случайных участников. Кого-то зацепило сильнее, кого-то слегка задело. Магического реализма в привычном исполнении тоже лучше не ждать - здесь больше магического мышления, чем реализма.
Чего здесь точно много - это ссылок. Что, наверное, и неудивительно - учитывая средний объем знаний о Гаити. И еще непривычные звучания некоторых слов, которые мы узнаем больше в другом написании - но тут, видимо, надо помнить о годе издания.
Интересное получилось знакомство.

Хотя роман кубинского писателя Алехо Карпентьера 1949 года соперничает с Борхесом в Латинской Америке и Кафкой в Европе, его часто называют первым произведением в жанре магического реализма. Возможно, в этом есть доля правды, потому что после Борхеса читать эту книгу было непросто.

Второй роман автора повествует о событиях во время революции в Гаити (1791–1804) от лица главного героя Ти Ноэля, которого на протяжении всей его долгой жизни заставляют трудиться, избивают и презирают как раба белые и чёрные хозяева, которые сменяются по мере свержения очередного «правителя».

Карпентьера интересует не столько характеристика, прямолинейное повествование или драматический конфликт — в романе почти нет диалогов, — сколько создание насыщенного, живого образа Гаити, охваченного бунтом. Автор создал свой странный стиль, балансирующий между модернистским символизмом, сюрреализмом и постмодернистским, постколониальным плюрализмом, который идеально подходит для цели писателя — реанимировать оккультный духовный мир Западной Африки и Карибского бассейна, прежде всего вуду.

Карпентьер очарован африканским анимизмом, тем, как гаитянские революционеры сотрудничали с растительным и животным миром ради общего дела, направленного против европейских эксплуататоров, эстетическими возможностями реальности, где всё живо в сравнении с инертной, управляемой человеком природой, постулируемой христианским мировоззрением.

Автор противопоставляет странные и поразительные реалии латиноамериканской истории и культуры чисто экзотическим изобретениям европейского авангарда, который он прослеживает через сюрреализм и английский готический роман. Его осуждение европейского экспериментаторства перекликается со страхом, что революции обречены устанавливать новых господ. Вместо этого, используя в своём эссе полотно со множеством цивилизаций, — Китай, исламский мир, Восточная Европа, — он предлагает подлинные, но скрытые не-западные традиции как источники вдохновения для изобретательного современного художника. Для писателя это лучше «старой обманчивой истории о случайной встрече зонтика и швейной машинки на анатомическом столе» или «ужасающего английского готического романа», последний из которых также высмеян в «Царстве земном» как материал для чтения европеизированных дочерей Анри Кристофа, когда они покидают Гаити и направляются в Италию.

В итоге герой Ти Ноэль подтверждает основную предпосылку левых взглядов: человечество — это созидающее мир, превосходящее себя животное, способное создать всё, что только возможно на небесах на земле.

Но величие человека заключается в самом факте желания быть лучше, чем он есть. В возложении на себя обязанностей. В «Царстве земном» нет никакого достижимого величия, поскольку там всё подчиняется установленной иерархии. Непознаваемое открыто, существование бесконечно, нет потребности в жертве, всё есть покой и радость. Поэтому, согбенный страданиями и обязанностями, прекрасный посреди своих страданий, способный любить перед лицом боли и испытаний, человек обретает своё величие, свою полную меру только в Царствии Мира Сего.

«Царство земное» одновременно придерживается и отклоняется от исторической литературы. В нескольких ключевых отношениях изображение Карпентьером реальных фигур и событий точно: движение гаитян за независимость разворачивалось во многом так, как предполагает роман.

Помимо того, что Карпентьер делает слышимыми ранее «замалчиваемые» исторические эпизоды, он переосмысливает само понятие исторического материала, подчёркивая культурное значение магии. В прологе к «Царству мира сего» автор размышляет: «Ибо что есть история Латинской Америки, как не хроника магического реализма?»

Магический реализм — это не реализм, который можно преобразить, дополнив магической перспективой, а реальность, которая сама по себе магическая или фантастическая. Поэтому латиноамериканскую культуру, по мнению Карпентьера, невозможно реалистично представить без обращения к сверхъестественным и чудесным явлениям: они — часть представления данной культуры о реальном.

Карпентьеру часто приписывают создание термина «магический реализм». В своём эссе «О чудесном реальном в Америке» Карпентьер объясняет: «Чудесное становится несомненно чудесным, когда возникает из неожиданного изменения реальности (чуда), из особого откровения реальности – непривычного прозрения, которому особенно благоприятствует неожиданное богатство реальности или расширение масштаба и категорий реальности, воспринимаемых с особой интенсивностью благодаря возвышению духа, приводящему его к своего рода предельному состоянию.

Прежде всего, феномен чудесного предполагает веру». Реальные последствия этой «веры» проявляются в «Царстве земном», когда Макандаля казнят: очевидцы верят, что он избежал смерти, превратившись в насекомое. Ноэль, которому позже приписывают подобные способности, решает использовать магию для улучшения жизни своих собратьев, а не только чтобы удовлетворить свои потребности. Освобождение рабов и создание прочной и цивилизованной гаитянской культуры, таким образом, происходит благодаря магическому мировоззрению — мировоззрению, которое Карпентьер скрупулёзно описывает в своих произведениях.

Революция — это стремление стать свободным. Но что такое свобода? Можно ли вообще говорить о полной свободе действий и решений в условиях неумолимого течения истории и неизбежности обстоятельств? Эти вопросы становятся центральной нитью романа, нити, сотканной с особым талантом рассказчика и тонким чувством философских вопросов бытия. История одного персонажа становится неким зеркалом, отражающим всю сложность нашего существования, полную радости, боли, разочарований и надежд.

Но разве дело лишь в судьбе отдельного персонажа? Нет! Книга открывает глаза на проблему человечества в целом. Человеческая природа, стремление к власти и контролю, страхи и надежды — всё это становится предметом пристального внимания писателя. Мы начинаем понимать, что человечество само создаёт себе ловушки, стремится к чему-то великому, но часто забывает о главном — внутреннем поиске истины.

Книга Алехо Карпентьера — своеобразная философия жизни, изложенная языком художника. Это приглашение заглянуть внутрь себя, осознать свою ответственность перед собой и миром, поставить под сомнение устоявшиеся представления о добре и зле, истине и лжи. Читатель, окунувшийся в этот мир, обязательно выйдет из него другим человеком, потому что «Царство земное» учит видеть мир глазами другого, слышать сердцем и мыслить душой.

Никому не советую тратить время на эту сумбурную, пафосную и косноязычную писанину. Попытка автора создать нечто эпическое обернулась полным фиаско. Повествование лишено цельности, части не связаны, всё разваливается на части. Сам слог какой-то рваный, избыточный, ломкий, крошится как бублик. Чтение совершенно не формировало в моём сознании устойчивых и ярких представлений. Прочитал, как будто скользнул глазами по пустой бумаге, текст проносится бесследно. А ещё раздражало нарочитое подчёркивание отдельных физиологических моментов, видимо, это задумывалось как новаторство или дерзость, но не впечатлило, сорян. В общем, тема тропиков не раскрыта, собственно, как и все остальные темы.