Баденские заметки

Это не совсем рассказ, а скорее размышление и даже откровение. Писатель делится с читателем своим сокровенным: страхами и признаниями. Известной личности признаться, что он устал от людей, от постоянных требований объяснить тот или иной поворот в своих произведениях, что подразумевал, почему написал именно так, от преследований. Даже в собственном доме покоя нет, так как постоянно кто-то бродит по саду в надежде на встречу с известным писателем, в попытках заглянуть в окна, т.е. влезть в частную жизнь, осквернить её своим любопытным взглядом, который вынесет увиденное за пределы дома. На самом деле это знакомо всем, у кого имеются излишне "любознательные" соседи, которым так важно знать всё, что происходит за вашим забором. Известный же человек, особенно, когда осень его жизни уже наступила, устаёт от назойливого внимания и постоянного общения с чужими для него людьми куда сильнее. Поэтому у них есть свои рецепты. Герман Гессе сбегал в Баден, где на известном курорте мог спрятаться от людей. Увы, не всех. есть те, кто везде найдёт. Или просто случайно увидит, узнает и решит, что ему необходимо пообщаться с известной личностью.

Гессе начинает свой рассказ с воспоминания о своем автобиографическом романе "Курортник", которое выбивается из серьёзных и философских произведений писателя своей иронией. Двадцать пять лет назад он написал его как раз в Бадене, куда он снова возвращается. И этот визит снова будет связан с тем романом. И случится это по вине горячего и горящего своими идеями молодого человека, которого жена писателя окрестила "убийцей". Не буквально, конечно. Но кое-что убито будет: спокойствие. Он прочитал "Курортника", и сей роман его разволновал и раздосадовал, посему ему необходимо о нём поговорить с его создателем.

Молодость с её категоричностью, с поверхностными суждениями... Гессе пишет, что он увидел в молодом человеке, как угадал его черты и даже его душевные метания. Была беседа? Да. Но она не получилось. Пока собеседник говорит и говорит, Гессе наблюдает и молчит. И видит серьёзность там, где сам был несерьёзен, что молодой человек принял его иронию и сарказм за чистую монету и был сильно раздосадован. Книга, вместо того, чтобы позабавить, измучила его. А возмутительные тон и манера, а высокомерие автора, высмеивающего какие-то привязанности большинства? При этом забывает, что с написания книги прошло двадцать пять лет и перед ним сидит сейчас уже другой человек. Мы меняемся с возрастом и зачастую, оглядываясь назад в прошлое, смотрим на себя молодых с той самой иронией. И нам так часто не хватает того, что мы называем пониманием. Мы часто судим со своей колокольни и другие нас не стараются понять. В этом беда. Понимание сильно упрощает жизнь. И снимает усталость от чужих суждений.

Закончу цитатой:

Прошел еще ряд дней и ночей, прежде чем рассеялось то дурное настроение, в которое меня повергла эта встреча, и я утешился мыслью, что упорное молчание старика и его нежелание спорить послужит этому юноше, когда ему вновь откроется дао, поводом для столь же плодотворного раздумья и медитации, как и всякое иное поведение, которым я мог бы ответствовать на его призыв.