Цитаты из книги Кудесники

Да, она добилась того, чего хотела. Но ждала она другого.  Ты сама постелила себе постель, Мораг. Спи на ней.

Она никогда не думала, что мужчина может быть таким красивым - и эти бугры лопаток, и узкие бедра, и широкая грудь, и теплая, гладкая смуглая кожа, кустик черных волос, длинные, упругие, твердые мышцы ног и рук...

Мир, в котором я жила в ее возрасте, напоминал затянувшийся страшный сон с короткими приятными отступлениями, но все же была надежда проснуться и выкарабкаться. Ее же мир - законченный кошмар, от которого никуда не убежишь, и покой можно обрести только в самом центре бури, в оке тайфуна. Какой ужас! Господи!

Потом тишина. Он легонько гладит ее плечи, ее лицо, ее закрытые веки. Она открывает глаза. И они улыбаются друг другу. Как люди, которые только что познакомились. Как заговорщики.

А если будет больно? Ну и пусть, подумаешь. Да и не будет больно. Она раздевается, быстро, уверенно, словно давно привыкла делать это в присутствии мужчины. И никакой робости она не чувствует.

Обазование, говорит, вещь, конечно, ценная, но парням вроде меня не стоит метить слишком высоко, он, дескать поговорит с Макферсоном, чтобы тот после одиннадцатого класса взял меня к себе на автостанцию учеником слесаря. Ну, я тогда и ушел от него. Сначала хотел челюсть ему свернуть, а потом думаю, черт с ним, меня за это только в каталажку упекут, а дело того не стоит.

Она встает. Переступает с ноги на ногу. В нерешительности. Кишка по-прежнему лежит, развалившись, на траве. Смотрит на нее.

- Брось ты, Мораг. Это же приятно. Ты ведь еще не пробовала, спорим? Я с Иной Спетиг уже сколько раз. Как только попрошу - всегда пожалуйста. Она с меня даже денег не берет. Ей моя штука нравится. Хочешь, покажу?

Он тянется рукой к пуговицам на брюках. Мораг бежит. Он за ней не гонится.

Мораг хочется потрогать его, потрогать тонкие темные волоски у него на запястьях, костлявые плечи; от его кожи пахнет приятно, свежим потом. Она отодвигается. Ей страшно.

... Мораг, хочешь послушать один ценный стишок? - Какой? Он читает нараспев:

Когда яблочко созрело, его надобно сорвать, Когда девушке шестнадцать... та-ра-рам-там-там-там-там.

В Манаваке все знают, что Кишка живет у Пирлов, и многие говорят, что Пирлы дураки набитые, потому что этот метис-полукровка им даже "спасибо" не скажет.

Некоторые приходят к выводу, что они красивы, только когда это не играет уже никакой роли.

Когда сомневаешься, говори лучше правду, если, конечно, она тебе известна.

Да, оказывается, даже при живых, настоящих родителях жизнь у человека тоже может быть дерьмовой. Она, конечно, догадывалась об этом и раньше, но теперь знает наверняка.

Похоже жизнь уже придавила Еву. А Мораг не позволит - да, да, не позволит, - чтобы с ней жизнь обошлась так же.

Из носа у него, как обычно, течет. На нем только комбинезон, даже без рубашки, и он - босой. Стоит босыми ногами прямо на ковре, Мораг вдруг видит его глаза - испуганные и в то же время хитрые. Ну и жизнь у него.

Кристи никогда раньше не дарил ей подарков, разве что иногда конфеты. А такой подарок, чтобы остался надолго, - ни разу. Ей стыдно, что подарок нелепый, и ей стыдно за себя, что она так думает. Она кладет нож в ящик своего комода, на самое дно.

Неужели Бог и вправду знает, кто о чем думает? Это уж совсем нечестно и даже как-то страшно.

Иисуса Христа Мораг любит. Даже очень. Потому что он добрый и не задавака, вот почему. А Бога она не любит. Потому что именно Бог решает, кто должен умереть и когда.

Мертвый ребенок. Родился мертвым? Или?.. И вообще, что такое мертвый? Когда люди умирают, они хоть знают, что они мертвые?