Апрельская ведьма

Майгулль Аксельссон, такое странное сочетание почти казахского имени со скандинавской фамилией и неделю назад готова была присягнуть , что прежде его не слышала. Не то с "Апрельской ведьмой", название романа совершенно точно маячило на периферии сознания. Что совсем не означало готовности к произведенному им впечатлению.

Невольно настраивалась на фэнтези, может даже с подростковым или любовным оттенком, и совсем не думала, что это окажется жёсткой, мощной, горькой социальной прозой. Когда сталкиваешься с такой книгой, хочется рассказать о ней так, чтобы все захотели прочесть, забывая, как скептически сама относишься к книжным рекомендациям, и насколько своевременность прихода книги зависит от внешних и внутренних факторов, во множестве влияющих на нас. А все же попытаюсь.

Эта история началась с голода, который маленькая девочка и её мать пережили во время войны. Мы разные, для одного голодное детство проходит без последствий, другой на всю жизнь становится адептом кулинарных изысков и заполненность холодильника продуктами ставит превыше прочих житейских благ; третьему достаётся дефицит кальция или другого важного микроэлемента. Девочка Элен, выросши, полюбила готовить вкусные блюда по необычным рецептам. О чем она не могла знать, так это о том, что последствием перенесенного в детстве голода для неё станет дистрофия внутренних органов с невозможностью выносить и родить здорового ребёнка.

Она выйдет замуж за хорошего солидного человека, вдовца много старше себя со взрослыми детьми. Её беременность совпадёт по времени с молниеносно развившимся у мужа раком, уход за ним поглотит все силы, и не до того будет, чтобы серьёзно наблюдаться. Да и не было в шестидесятые таких средств пренатальной диагностики, какими сейчас никого не удивишь.

Девочка Дезире родится инвалидом. И матери предложат оставить её в интернате: "Там за такими детьми специальный уход, там ей будет лучше. Не живут с подобными патологиями долго, откажитесь и забудьте как страшный сон". Совсем молоденькая и в соседнем корпусе той же больницы умирает муж, она подписывает отказ от младенца и уже на следующий день ухаживает за больным.

А Дезире, вопреки предсказаниям, проживёт долгую жизнь. Почти полвека. Сменяя один интернат на другой, да в Швеции, с её идеальной социалкой, такое возможно. Но это не значит, что быть инвалидом там легко, что вообще где-нибудь легко. И ещё она окажется везучей (если такое определение вообще применимо к человеку в подобных обстоятельствах). Потому что лечащим врачом девочки станет доктор, наблюдавший Элен и, ну, в общем, просто хороший человек. Благодаря которому она научится читать, и станет учиться, как одержимая, и поступит в университет (и море, и Гомер, все движется любовью).

Пока не истает надежда, что очередная операция позволит ей стать как все. Пока другой доктор, светило медицины не вынесет приговор: единственное, что избавит от мучительных эпилептических судорожных припадков - рассечение долей мозга, как я поняла - род лобэктомии. Оставь надежду, всяк...

А дальше только неминуемое и неотвратимое ухудшение. И жизнь, из которой будут исчезать умения, доступные любому: ходить, стоять, сидеть, двигать руками и ногами, говорить, глотать. И, словно бы в качестве компенсации, неожиданно открывшаяся паранормальная возможность завладевать разумом мелких тварей, которые оказываются в поле зрения. Желание понять, кто из трёх сирот, взятых позже матерью на воспитание, отнял и прожил жизнь Дезире.

Кто, физик Маргаретта, серая мышка и профессорская жена Кристина, алкоголичка Биргетта? Им легче в том смысле, что ни одна из них не инвалид. Но все трое сироты, со своей историей. Это ни разу не слезоточилка, и читая, не можешь оторваться. Лучшее из прочитанного весной.

Начнём с того, что именно эта цитата и есть ключевая в романе. Она объясняет всё поведение и всю жизнь, и не только Дезире, сказавшей (подумавшей) это, но и троицы приёмных "сестёр", которые прожили её, Дезирину жизнь, пускай даже последняя в конце признала, что никто её жизнь не прожил. Тот, кто даже для родной матери не был дороже всего на свете, никогда никому не станет действительно дорог. Даже самому себе.В жизни, конечно, не так всё трагично, а вот в романе - именно так. У всех четверых.

Есть, правда, ещё одна цитата, косвенно отвечающая на вопрос в чём суть. Это стихотворение "Ах, быть бы мне Биргиттой тоже", в полной версии. Я не буду его приводить.

Книга выносит суровый приговор матерям, бросившим своих детей, не выясняя причин этого, в особенности уважительных, словно исключая саму возможность уважительности причины такого поступка. Допускаются только отягощающие обстоятельства - истязания над ребёнком, или его физическая непригодность (как трактуется положение в случае с рождением Дезире) к жизни. Да, именно так - отказ от больного ребёнка есть отягчающее обстоятельство, а не смягчающее.

Но разве не суровым является социальный приговор и самим детям? Тот, кто даже для родной матери не был дороже всего на свете, никогда никому не станет действительно дорог. Даже самому себе. Можно возразить - а как же Эллен? Разве ей не были дороги три взятые на попечение девчушки. Увы, это ничего не изменило, тем более, что попечительство - это попытка загладить свой отказ от собственного неполноценного ребёнка. Так сказать, попытка договориться с самой собой и с своей совестью. Что, конечно, не очень нравственно, и за что она и получает обвинительную фразу, ставшую причиной инсульта. Наказание свершилось, а насколько оно справедливое - это должно оставаться на совести читателя, словно это он судья, а не автор романа.

Прервать связь с тем, кто был прежде тебя, абсолютно невозможно. Нет, конечно это возможно теоретически - механически. Но тогда не будет никакого объяснения, почему Маргарета и в особенности Кристина выросли закомплексованными, а Биргитта - наркоманкой и алкоголичкой, чей сын, возможно, повторил бы историю Кристины, не отбери его социальная служба.

Если бы не четвёртая, точнее самая первая сестра - Дезире, родная дочь Эллен, которая и есть настоящая апрельская ведьма, роман получился бы абсолютно реалистичным. Но вот парадокс - даже с ней, со всеми этими фокусами, которые может вытворять Дезире с присущим ей status epilepticus, - книга всё равно не теряет своей реалистичности. А только становится несколько приправленной какой-то особенной специей, которой ей не хватает. Что-ж, хороший маркетинговый ход, а может просто отличная авторская задумка.

В любом случае роман беспощаден, прямолинеен и суров. За это и надо его читать.

Теперь немного о личном. Я обратил внимание, что иногда во время моей работы в огороде на забор садится ворона, и пялится прямо на меня. Меня это никогда не напрягало, но вот до прочтения этой книги я был уверен, что она просто ждёт, когда я уйду, чтобы склевать всех червяков, которых я перевернул лопатой наверх. А теперь даже не знаю, чего и думать-то. Что это она пялится на меня, а?

ФМ-2015, 10/12

«Одна из моих сестер украла жизнь, которая предназначалась мне. Я хочу знать, которая из них»

На удивление. Книжку скачала наобум - после рецензии на ЛЛ. Когда начала читать, то понравилось не сразу. Но когда распробовала эту смесь сюрра и острой социалки, то уже не смогла оторваться.

Трогательная. Острая. Грустная. Жизненная. Очень емкая история. Четыре женщины - Дезире, которая всю жизнь провела на больничной койке, Маргарет, не удавшийся археолог, переквалифицировавшийся в физика, врач Кристина и алкоголичка-наркоманка-оторва Бригитта. Всех их связывает то, в их жизни сыграла важную роль Тетя Эллен. После того, как врачи сказал, что ее новорожденный ребенок практически не жизнеспособен, она отдала его врачам и удочерила троих девочек из неблагополучных семей. Ее собственная дочь - Дезире - апрельская ведьма. Она может покидать свое тело, и отправляться путешествовать. Во время таких путешествий, она пристально следит за "родственничками", пытаясь понять, кто прожил ту жизнь, которая предназначалась ей.

Книгу абсолютно не портит так было резанувшая по восприятию "чертовщинка" с блуждающей душой. Это просто четыре сломанных судьбы четырех чужих женщин, которые не по своей воле стали сестрами...

Множество замечательных рецензентов до меня уже рассказали сюжет и идеи произведения, так что остается только повторно отметить, что, несмотря на название, ничего весеннего и волшебного тут не будет. При этом автор отлично пишет, настолько проникаешься бедами героев, что конец книги на фоне предшествующих драматических описаний судеб главных героинь кажется даже счастливым.

Вообще, детские годы - самый сложный период их жизни, ведь, несмотря на разные причины, все девочки были по своему несчастны. И взрослые женщины продолжают нести этот груз, не в силах избавиться от наследия прошлого. Дезире тут стоит немного в стороне, у нее особый случай, ведь помимо моральных страданий, она скована и физическим недугом. Хотя хочется отметить и Маргарету, несмотря на то, что в целом ее детство было вполне благополучным. Постоянный дом, заботливая Эллен и только в подростковом возрасте все изменилось. Откуда же такое чувство ненужности, может, Эллен всегда держалась отстраненно и ребенок не почувствовал в ней мать? Или сам факт того, что родная мать отказалась от нее, так сильно действует на психику?

В завершении, хочется отметить, что читая подобные драматические сюжеты, я всегда задаюсь вопросом, а стоит ли погружаться в чужую боль, узнавать изнанку жизни, переживать, при том, что ничего реально изменить в этом мире я не могу и, честно признаться, даже не ставлю такой цели.

Зачем читателям такие сюжеты, это ведь не ужастик, чтобы пощекотать нервы и забыть, это отражение реальных искалеченных судеб. С другой стороны, правду надо знать, наверное, для того, чтобы не воображать себе чистенькие дома инвалидов, где красивые медсестры с улыбкой заботятся о пациентах. Чтобы при слове "детский дом" перед глазами вставали брошенные или искалеченные несчастные дети, а не умильные домики наподобие летних лагерей.

Может быть, такие книги изменят общественное сознание, научат людей быть добрее к тем, кто отличается, к тем, у кого иные физические возможности, и их жизнь станет чуточку легче?
Как пишет автор данной книги, в их мир проникнет солнечный свет.

Долго не решалась приступить к этой книге, отпугивала классификация ее как «магический реализм» и почему-то в голову лез Брэдбери, а его мне сейчас читать не хочется. Но все не так. Хотя прямое указание на рассказ великого фантаста есть в самом начале, и даже душа героини летает и вселяется в тела других, но на самом деле это жесточайший реализм. Это темы, которые тщательно замалчиваются в обществе, одни из многих, в которых общественно декларируемая позиция – «все люди равны в правах» - тонет в бытовом неприятии этого факта. Мы еще далеко не доросли до понимания инвалидов как равных себе, и сколько бы не маскировали этот факт заменой терминов – не инвалид, а «человек с ограниченными возможностями», не умственно отсталый, а «альтернативно одаренный» – суть остается прежней. В газетах то и дело мелькает – инвалида-колясочника не пустили в кафе, ребенка с ДЦП не приняли в обычную школу. В подземных переходах понастроили «пандусов», но попробуйте провести по нему коляску, не говорю о том, чтобы съехать в кресле. Я бы сажала в эти кресла чиновников, которые принимают эти надстройки, и пусть катится вниз, если уцелеет – так и быть, принимать.

Впрочем, это меня занесло. Роман не об инвалидах. Но и о них тоже. Четыре сестры, четыре девочки, брошенные родителями. Потому что мужа нет, потому что алкоголь замутил разум, потому что психопатка, потому что ребенок родился неполноценный. Все варианты. Нет, правда, самого страшного – бросила просто потому что не нужен. Мешает карьеру строить, мешает жить для себя. Но и тех вариантов достаточно. Как живут эти девочки, изначально обделенные любовью? Так паршиво живут. Можно спиться, как Биргитта. Можно стать ученым физиком, как Маргарет. Можно выучиться на врача, как Кристина. Можно получить высшее образование, но так и не суметь преодолеть оковы тела, как Дезире. У всех по-разному. Но счастья у них нет, ни у одной. Хотя и в их жизни была Тетя Элен, были теплые руки, вкусные плюшки и уютный дом. Но понимание, что все это не их по праву, не их по рождению, а лишь дано на недолгий промежуток времени, отравило и те немногие воспоминания. Правда немного искусственным показалось и то, что кратковременные семьи, в которых жили девочки, словно по заказу представляют весь возможный спектр негативных семей – от семьи, в которой красивый ребенок нужен для заполнения красивой комнатки, и для того, чтобы служить фоном для красивой фотографии красивой мамы, до семьи, в которой психически больная мать гнобит собственного ребенка ради собственного же удовольствия.

Героини… Ни одна из них не вызывает симпатии, ни одну не хотелось бы видеть рядом. Но тем жестче правда жизни. Мир состоит из разных людей, и в каждом соседствуют разные черты. Кто бы знал, что опустившаяся пьяница Биргитта до сих пор таит в душе теплые воспоминания о такой же опустившейся матери? Что внешне благополучная Кристина жаждет иметь свой дом, и даже муж уже не столь важен, сколь сильно желание иметь свой дом, совсем свой, в котором рука дотянулась до каждого коврика? Что умная высокомерная Маргерит так и не познала любви, хотя секса в жизни было предостаточно?

И еще резко сломан стереотип Швеции как «общества всеобщего благоденствия» Все как везде, формальные чиновники, возвращающие ребенка матери, которая (!) пыталась сжечь ее , привязав к кроватке. Потому что «онажемать», и она полечилась и больше не будет. Лютые сестры-садистки в больнице для инвалидов. Похотливые учителя, да мало ли уродов, которые прежде всего пользуются данной им обществу бесконтрольной властью.

Удивительный роман. Его не будут читать никто из тех, кто мог бы узнать себя в персонажах романа, до кого можно было бы достучаться. Но прочитавших он не отпускает, заставляя вглядываться в окружающих. В каждом скрюченном искалеченном теле скрывается душа, свой мир, со своими страданиями и бедами.

Признаюсь честно, ожидала несколько большего. А все оказалось прозаичней, правдивей и покрытым слоем некоторой грязи и серости. Весь роман мне кажется серым, нет ярких красок, ярких картин от которых захватывает дух и невозможно оторваться, нет особого волшебства, которого нет- а- нет да ожидаешь.
Все намного банальней. Эта история о любви, точнее об ее отсутствии. О матерях. О том, как дети воспринимают мир через призму отношений матери и окружающего мира,отношений между самой матерью и ребенком. Роман рассказывает правду ту, которой она и является для многих, ту правду, которую многие не хотят слышать, более того, слушать которую совсем неприятно. Например о том, что есть много матерей, которые не любят своих детей, которые оставляют своих детей, как кукушки. И что потом вырастает из таких одиноких, измученных нехваткой заботы и материнской любви, невесть что. В некоторых моментах эта история довольна омерзительна, но по другому порой и не скажешь, зачем приукрашивать то, что изначально не требует прикрас, невозможно , на мой взгляд, придать красоту истории одиночества, боли, злости, ненависти, равнодушия.
Еще эта история о четырех совершенно разных женщинах. У каждой из которых своя судьба, своя история, свои скелеты в шкафу, но которых объединяет история и судьба пятой женщины - Эллен. Той, которая незримо стала их тенью, той, которая их связала между собой.
Считаю, что данный роман стоит рекомендовать к прочтению матерям в первую очередь, именно для того, чтобы не забывали, что они ответственны во многом перед своими детьми, перед тем кем они станут, перед тем, как они построят свои отношения с окружающим их миром, перед тем, какие цели они поставят перед собой. Чтобы матери, читая роман, помнили, что они - призма, через которую их дети воспринимают мир.
Хороший, добротный роман, но беря книгу в руки ожидала от нее большего волшебства, все-таки не зря она определена в стилистике, как магический реализм. Реализма хватает с лихвой, а вот магии, волшебства самая малость, толика и вот это-то и расстроило ...
Поэтому 7 из 10 где-то так.

Спутанные мысли в голове. Таинственные заговоры застыли на языке. Беспокойство, желание затеряться. Под грубоватой холщовой одеждой тщедушное тело, неведомыми силами хранимое на этом свете. Она торопится и бежит, чтобы скорее попасть в свое укромное жилище. Спрятаться за массивной дверью, испещренной тысячью мелких трещин и царапин, таинственными знаками. Железная ручка в форме пасти неведомого существа. Но, несмотря на внешнюю неприглядность избушки на отшибе, внутри тепло и только мрачновато. Свечи, далекое завывание ветра в дымоходной трубе. Чистая кухня с множеством шкафчиков, череп на подоконнике, щегол уснул в клетке. Среди семейного хрусталя – алтарный кубок, а столового серебра – ритуальный нож – атаме. Низенькие полочки уставлены цветастыми баночками с травами и приправами. А книги со сказками и стихами перемежаются объемными гремуарами. В чашке у зеркала – руны, небольшой котел притаился у печи. Россыпь драгоценных и полудрагоценных камней бережно припрятана в потертой шкатулке. А в темном углу и без того тесной комнатушки – два сияющих уголька – старый кот, хранитель таинственных артефактов. Но самое поразительное – это атмосфера дома. Ощущение, словно он живет своей необычной жизнью, у него свое настроение, свои воспоминания и тайны, известные лишь ему да старой сумрачной хозяйке, вот только вернувшейся из трудной прогулки по городу… Вот такой ассоциативный ряд непроизвольно возникает в голове при слове «ведьма». Уж не знаю, радоваться ли такой фантазии, взращенной страшными сказками, старыми фильмами, быличками и присказками, или нет. Эпитет «апрельская» добавит образу брэдберовский дух, но скоро забудется.

Только если вы думаете, что ждет вас роман о магии и колдовстве, то советую сразу учесть и принять как факт, что при имеющемся антураже нас ждет быль. Реальность со всей присущей ей болью, ужасами и несправедливостью. Будет место и чудесам, но так безысходно мало, что стоит ли вообще о них упоминать? Будет и ведьма, только не мрачная обитательница чудесной избушки, а девушка, волей судьбы прикованная к постели. Скорее телепат, нежели волшебница. Так что оставим на уровне фантазии атрибутику и начнем заново...
Казалось бы, что может связывать Кристину, Маргарету и Биргитту? Пожалуй, ничего, кроме общего, но веского фрагмента из прошлого. Маленького дома и нескольких спокойных лет под надежным материнским крылом Эллен Юханссон. А еще скользкие, липкие воспоминания о том, что было до Эллен. Общие углы в закоулках памяти. Общая боль на несколько сердец. Ведь все они, и Кристина, и Маргарета, и Биригитта, и Дезире, наша апрельская ведьма, были брошены своими матерьми, выкинуты из жизни, огорожены неприступной стеной безразличия. И эту боль брошенного ребенка каждая из них пронесет через жизнь по-своему, а память об Эллен станет сказочным воспоминанием о том, что могло быть, если бы судьба распорядилась иначе.
А потому Кристина, будучи успешным врачом, никогда не выкинет из памяти Астрид. Потому что ни мышцы, ни кости, ни нервы не верят в то, что ее сумасшедшая мать умерла. Потому что ожоги остаются не только на теле, но и в душе. Они не заживают. Но Кристина живет и будет из всех сил пытаться зацепиться за прошлое, за возможность создать свою историю, за свой дом, за памятные вещи, за фотографию на полке. И ничего, что сердце так и не сумело полюбить кого-то больше, чем Эллен. Что в нем не нашлось и толики привязанности к мужу, к детям. К себе.
А потому Маргарета всю жизнь будет пытаться заполнить зияющую пустоту в душе. Придавать смысл своему существованию. Метаться и не знать, кто же она – археолог или все-таки физик? Да и можно ли назваться человеком, если нет ни прежней тяги к науке, ни мечты, ни любимого человека, ни вообще какого-либо результата жизни. Ни-че-го. Не найти фотографию и не узнать имя, есть только вырезки из старых газет, с новостью о том, что родная мать бросила ее новорожденной в прачечной.
А потому Биргитта будет все ниже и ниже опускаться на дно. Воскрешать в памяти картины прошлого, лелеять мысли о пиве и матраце, и скучать… и безмерно скучать по матери. И не искать возможности начать новую жизнь. И не бояться больше унижений. Куда же больше? Она готова остановиться и на обочине жизни. Остаться в этой зловонной канаве, где она теперь обитает, и больше никуда не идти.
А потому Дезире все будет жалеть о той жизни, что у нее никогда не было. Искать похитительницу своей судьбы и не терпеть жалость. А главное, не слышать, не думать о матери, оставившей ее в детском доме, бросившей на попечение приютов и больниц. Только у нее есть Хубертссон, поэтому она готова на все, рискнуть жизнью, чтобы хоть на мгновение полюбить. Да и рисковать-то по сути и нечем.
Автор не создает иллюзий из небытия. Короткий срок безмятежного детства не сможет перечеркнуть ужасы детских домов, не сделает их сестрами. Это не сказка, это быль. Оторванные от матерей, они сами не смогли стать ими. Они себя-то в этом мире найти не могут.

Это не книга. Это ужас воплоти. Мало сказать, что в ней есть что-то гнетущее. Куда скорее что-то необъяснимо омерзительное. Преодолеваешь страницы и буквально вдавливаешься в кресло. Ощущаешь себя под куполом безысходности. И не можешь, не можешь оторваться. Страница, вторая, десятая, глава…страх, ужас, отчаяние. Не покидает ощущение, что ты все глубже и глубже проваливаешься в яму. Пытаешься осознать, выбраться. Но края все больше осыпаются, песок и камни летят на голову. Боль, но минуту спустя приходит ярость. И хочется крушить, бить до кровавых соплей этих недоматерей. Отказывающихся от своих больных малышей, оставляющих их в прачечной, дабы люди не подумали, сжигающих заживо, ломающих пальцы, выкручивающих руки… Убивать, убивать их. Ненавижу. Швеция, благополучная Швеция, ты ли это, прикрываешь свою наготу наигранной заботой, шорохом накрахмаленных халатов. Швеция…чем ты отличаешься от нашей действительности?...

Тяжелая книга. Холодно и больно. Там внутри. Сделать усилие и выдохнуть…

За эту сильную, очень тяжелую книгу, от которой просто мороз по коже благодарю Lanafly и ksu12 . Непросто, но стоило прочитать.

Ох, больно ведь читать Аксельссон. С чем бы сравнить эмоции во время прочтения? С ощущением, когда бросаешь последний взгляд на место, которое покидаешь; когда находишь старую бабушкину фотографию, времен, где у нее пока еще есть будущее; с воспоминаниями о прошлом лете или даже о вчерашнем дне, которого уже не вернешь - со всем тем, что вызывает спазмы в горле; такие песочно-скрежещущие, царапающие спазмы.

Читаешь - словно тащит внутрь книги, выкорчевывает твое настоящее и заполняет ее придуманным, хоть и не верится, что придуманное, такие они все плотнокровные - ватные тампоны в носу, толстые ляжки в натянутых джинсах, запах блевотины, рубцы на коже, шестерочки на лбу, крики, крики, крики, безмолвные крики.

Чертова скандинавка, издергала всю душу мне.

Это было странно, спорно, безумно интересно и волнительно. Необычная смесь науки и магии, разговоры о великом насмешнике и далеких галактиках, сплетение жизней множества людей, месть и полеты под тяжелыми облаками.

Эта книга оказалась совершенно не тем, в чем я её изначально подозревала: никаких ведьмовских заговоров и полетов на метлах (но есть другие полеты, совершенно неожиданные), даже зелья никто не сварит. Зато жизнь здесь, пусть и замешанная немного на магии, самая настоящая – где-то безумно печальная и горькая, а где-то солнечная и добрая.
Повествование – словно плаванье по волнам. Оно неспешное, но беспокойное эмоционально. Смотришь на людей, которые стечением обстоятельств встретились, видишь, как это на них повлияло и что с ними стало. Перелистываешь дальше и смотришь в прошлое, собираешь крохи тех событий и брошенных слов, которые чуть позже разожгут костры. А степень разрушения у каждого костра разная, некоторые могут даже оказаться целительными.
Мне безумно нравилось быть здесь, но только в самом конце, когда оставалось страниц сто до финала, история взяла и не отпустила меня: нужно было пройти этот безумный вече до конца, нельзя было взять и оставить всех в больнице, или оставить кого-то одного. Следовало просто идти следом и надеяться, что если не всё, что что-то всё-таки можно будет исправить.