Горькая луна

Легкость, с которой выжигаются шрамы-рисунки на шелке души, зависит от степени близости аппарата для выжигания к шелку души – иногда даже рубцов не остается, а нежная плоть распадается. Чем ближе и нежнее ткань, тем непоправимее удар. И тем больше удовольствия шрамы доставляют тому, кто выжигает, порождая ответную рефлексию боли-наслаждения у обрабатываемого материала – в душе.

Удивительная в своей красивой мерзости книга. Не о садизме и мазохизме. Нет. Не об извращениях. Нет. Эта книга о чудовищном явлении в отношении двух людей – психологическом насилии, причем насилии обоюдном, захлопывающего свой капкан за спинами двоих. История двух пар: выжигателей по душам Франца и Ребекки, а так же стерильно-идеальной пары университетских преподавателей Дидье и Беатрисы. Две разные по темпераменту пары объединят только одно – отсутствие любви, её корней внутри каждой пары. Насколько в современном мире подменяются понятия привязанности и любви, новым атрибутом времени - вседозволенностью. Брюкнер в этом романе потрясающе убедителен, описывая психологическую и духовную ловушку, в которую попадает тот, кто привязан больше – объект смелого и наглого манипулирования того, кто охладел, но желает унижать. Брюкнер тут ассоциативно хорош, все эти потоки дерьма, мочи, спермы и слюней – в его романе не физиологические жидкости нашего организма, а все то дерьмо, что до поры до времени прикрыто благостными кремовыми розами под названием - культура, воспитание и социальный статус. Красивый гротеск на трупном разложении темного колодца души (причем сразу возникла ассоциация с фильмами Гринуэя), который готов засасывать, вырывать куски плоти, но видеть собственное превосходство, видеть, как ещё вчера приносящий чувственное наслаждение партнер корчится и унижается, выпрашивая крохи внимания, и в этот момент закатить ему пощечину – красота. А с каждым ударом, с каждым шрамом от аппарата выжигания нервные окончания теряют свою чувствительность, а сила удара возрастает, пока не наступает смерть – некроз души. А потом, в один прекрасный момент, роли меняются и оба становятся заложниками внутренней тюрьмы на двоих. До конца жизни. Навсегда. На грани боли и наслаждения.

У Брюкнера получилась книга, скорее не о страсти, а о тайниках, глубоких темных колодцах, что гнездятся внутри нас и глубину которых бывает очень сложно измерить и преодолеть, выплыть наружу, не утонув и не захлебнувшись. Ребекка и Франц оказались внутри собственной тюрьмы, Дидье - в настоящей.

Рискуя оказаться единственным человеком, у которого на "Горькую луну" возникла подобная реакция, и, как следствие, быть обвиненным в том, что я ее, дескать, невнимательно прочитал или неверно понял, все же не удержусь и заявлю: это очень скучная книга. До чрезвычайности. Давно не помню за собой такого, чтобы во время чтения одолевало желание перескакивать через страницы, чтобы наконец добраться до финала. Это тем более странно, что аннотация и рецензии весьма уважаемых мной людей позволяли предполагать, что меня ждет некая пронзительная история, чуть ли не откровение. Но, увы.

Идею автора о том, что в мире есть определенное количество инфантильных, закомплексованных людей, детские травмы и проблемы которых находят выражение в желание мучить себе подобных, новой никак не назовешь. В равной степени не является открытием и феномен психологического насилия и манипуляции. В отношении столь часто упоминаемых сексуальных извращений все было настолько банально и предсказуемо, что я даже засомневался на секунду в собственной нормальности... Обесценивание отношений, интимности и любви как таковой - тоже далеко не новость, по крайней мере, не та новость, которая прошибает насквозь. Допускаю, впрочем, что в 1981 г. это воспринималось несколько иначе. Не может не раздражать набившая оскомину описанная склонность мужчин (которую автор явно разделяет) женское тело, да-да, самое обычное человеческое тело из плоти, крови и костей, воздвигать на пьедестал и петь ему дифирамбы, именуя не иначе как Святилище, Земля Обетованная и т.п. Противно, ей-богу, как и очередная женщина-девочка в роли главной героини, да еще и непременно еврейка арабского (?!) происхождения...

Все это оформлено в обертку из невозможно пафосного неестественного языка. Выспренние сентенции, которыми описываются действия героев и которыми они сами злоупотребляют безо всякой меры, уничтожают любой намек на правдоподобие ситуаций. Тема психологического насилия и вовсе теряется в цветастых оборотах - автору, видимо, невдомек, что истинное насилие стократ страшней, ибо приземленно, обыденно и проистекает на сугубо бытовом уровне. Но главное, чем эта книга вызывает отторжение, это необъяснимое неверие автора в человека - причем он даже не пытается его аргументировать, а лишь смакует сцены его унижения.

На случай негодования поклонников книги замечу-таки, что да - я ее читал из рук вон плохо, ни черта в ней не понял и вообще возмутительно субъективен.

Ступая на жаркую и скользкую почву «Горькой луны», я невольно настроилась на погружение в грязный болотный омут животного разврата, разбавленный островками пряной эротики. Аннотацию я не читала и, видимо, здесь сказались определённые стереотипы, связанные с одноименной экранизацией Романа Полански. Жаждать особенной глубокой психологии от причудливой фантазии автора любовного водевиля казалось немыслимым... Но «Горькая луна» оказалась небесным телом гораздо менее приземлённого характера. Здесь горечь коллапса единой личности отравляет лунную панораму общечеловеческих ценностей.

Дидье и Беатриса, молодые возлюбленные, отправляются в предновогоднее путешествие к берегам индийской восточной сказки. Им сложно избавиться от внутреннего клейма чопорных тривиальных интеллектуалов. В глубине души, оба стремятся к свободе выражений, открытию горизонтов подсознания и раскрепощению в чувствах посредством экзотического круиза. На корабле они встречают необычную семейную пару, полную противоположность собственной: вульгарная сексуальная Ребекка и Франц, отталкивающий острой прямотой суждений мужчина в инвалидном кресле. Кажется, этот квартет влечёт друг к другу. Волей судеб, мимолётное знакомство резко модифицируется в паразитирующие отношения, в которых средством достижения цели мучителя становится подробная исповедь. Эту откровенную яркую странную историю жизни страстно изливает Франц. И она, словно серная кислота, ядовито выжигает внутренний кружевной мир скромного Дидье.

Повествование Франца, естественно, самая смачная часть книги. Анализируя и обобщая на свой манер, он излагает историю любви. Читатель видит странный тип отношений, в которых два эмоциональных пика возглавляются равносильными векторами притяжения и отторжения. Оба подъёмы основаны на подсознательном стремлении растворить любовника в себе. Первый направлен на физическое, второй – на психологическое порабощение, полное поражение оппонента. Сначала, желание влезть под кожу, в сосуды, в корни волос, под ногти и в душу провоцирует пару отказаться от обычного секса в пользу нездоровых сексуальных утех. Но, скука скорого пресыщения продолжает активно питать источники воображения… И второй пик обостряет желание стереть ментальные границы «я» человека... Франц предстаёт жестоким провокатором судьбы. И, кажется, уместно назвать его жизнь извращённой формой существования во имя разложения окружающего. Невозможно оправдать воспитанием, обстоятельствами, чувствами его уродливые мысли… Но участь Ребекки заставляет подвести общую черту под историей, позволив озаглавить её голой изнанкой извращённого симбиоза двух личностей… А автор мастерски вплетает историю двух в общую тему разложения целого квартета (Дидье, Беатриса, Франц, Ребекка). Он выдаёт рентген патологии чувств, который демонстрирует жуткий лик аномалий человеческих отношений.

«Горькая луна» зацепила. Она потрясает сознание масштабом падения личности. Тревожным звонком напоминает: остановиться – не значит проиграть. Книга написана красивым, интересным, витиеватым слогом. А атмосфера тёмного замкнутого пространства, тайных желаний и скрытых стремлений обостряет читательские ощущения. Сюжет динамичный: автор умело комбинирует позиции образов, совмещая обе пары в разных вариациях положений.

Фоновой темой автор приподнимает множество проблем общечеловеческого характера, где каждую можно было бы развить почти до уровня основной (социальное неравенство, религиозный аспект, вопросы воспитания и т.д.). Но они остаются на периферии читательского сознания, так как на первом плане оказывается герметическая коробка обстоятельств, где Брюкнер талантливо смешивает диспропорциональный раствор чувств, в котором частицы вступают в причудливые реакции. Результатом стала «Горькая луна» как странный коктейль, который явно будет по вкусу не всем. Но я осталась под огромным впечатлением.

Довольно неординарное и вместе с тем интересное произведение нового для меня автора Паскаля Брюкнера. Поначалу это было что-то совсем мерзотное и отвратительное, на манер грязного реализма Буковски и даже Миллера . Да возрадуются копрофилы, дер@ма здесь предостаточно во всех смыслах этого слова. Создавалось ощущение, что отмыться от всего этого будет ой как непросто. Тут, знаете ли, кому что. И если для одних это будет выглядеть ужасным извращением, то, например, персонажи истории Брюкнера считают совсем по-другому: "Любовь наша припахивала г@вном, но из этого г@вна мы извлекали упоительные восторги". А уж приправленное всё это изысканным садомазохизмом.... Правда, постепенно роман всё больше и больше приобретал психологические оттенки. И многие моменты эротического и сексуального характера терялись на фоне тех скандалов и перипетий, что нарастали между главными героями. Более того, автору удалось затронуть и вплести в это действо тему евреев и антисемитизма.

События, описанные в книге, происходят в течение нескольких дней во время путешествия на корабле. Компания на палубе подобралась разношерстная, особенно выделяются две супружеские пары: Дидье и Беатриса, Франц и Ребекка. Причем Брюкнер намеренно, как мне кажется, показывает их диаметрально противоположными именно в плане сексуального воспитания и супружеской жизни. Будто первые высокие моралисты, не выходящие за рамки стандартных поз и брачных игр, вторые же, наоборот, разнузданные и вульгарные, могут позволить себе абсолютно всё, либо ищут пути к этому. Сталкивая героев лбами, писатель подвергает их взаимному влиянию, но в большей степени, конечно же, порядочный Дидье желает пуститься во все тяжкие. Что за компот получится из этих фруктов? Это и предстоит выяснить читателю.

Отдельной сюжетной линией выступают отношения Франца и Ребекки. Больные и одержимые на первый взгляд. Но, копнув глубже, понимаешь, им это нравится, они не могут жить по-другому. Непостижимые уму извращения удовлетворяют обоих. А в сексе, как известно, не должно подлежать обсуждению и осуждению всё то, что хорошо для двоих. И даже злоба, месть, ненависть не могут разъединить их. Перебирая партнёрами, врач престижной клиники и работница парикмахерской вновь возвращаются друг к другу. А такие простачки как Дидье…лишь катализаторы чужих семейных отношений. Вот уж правду говорят, никогда нельзя влезать в чужие связи, особенно если там сплошные потемки. Пытаться мирить или вконец разругать пару себе же дороже.

В общем, чтение было странным, местами мучительным, но при всей фантазии автора, увлекательным и логичным в финале. Мол, а чего же ещё ждать? Очередного подвоха, не иначе. И всё же натурам утонченным, легкоранимым читать не советую, похабщины и мусора здесь в избытке.

"Несомненно, любовь - это два одиночества, совокупившиеся с целью породить недоразумение."

ОооооооооООО!!! Потрясающая, сногсшибательная, прекрасная, чувственная, чудовищная, омерзительная, шикарная, пронзительная, ошеломляющая история страсти и одержимости!!! У меня просто буря эмоций и восторгов!!! Неожиданная книга, взрывающая все внутри и заставляющая восхищаться, ужасаться, сходить с ума и стонать от безысходности и чувства животного страха.

Что это было? Необыкновенная история об уникальных мгновениях счастья? История страсти, граничащей с помешательством? История сжигающей любви и оставляющей после себя лишь пепел!? Чувственная утопия и колдовская страсть!? Болезненное разложение чувств!? Или может история скуки, рабства и разложения личности? Божетымой как же страшно, когда одна личность настолько расстворяется в другой, что готова стать половой тряпкой... А еще страшнее, когда эта личность попадает в лапы самого настоящего деспота. Сколько жестокости, агрессии, словесных перепалок, унижения и оскорбления... И все на пустом месте... Ибо страсть себя изжила, появилась скука, а значит пора развлекаться по-другому... Бесподобная анатомия страсти. Полнейшее обнажение, доведенное до крайности и острых углов в изображении любовной истории. Беспощадная, изящная и вместе с тем отвратительная картина гибели страсти, доведенной до наивысшего накала. Автор настолько искусно и скурпулезно препарировал перед нами отношения, настолько погрузил нас в этот омут чувственности и страсти, настолько вывернул всю поднаготную наизнанку, что остается только восхищаться его мастерством, тонкостью и психологизмом. А какой потрясающий и стильный язык. Тут и там мелькают красивые и острые фразы, которые буквально впиваются в тебя и бьют наотмашь. И так и хочется их цитировать направо и налево.

Это для меня первая книга автора! Я не знаю все ли его романы так ошеломительно прекрасны. Но даже если это и не так, то даже уже за этот шедевр я аплодирую стоя!!!

Это было омерзительно прекрасное и незабываемое знакомство! Однозначно в любимое! И да... Роман не для брезгливых, ибо разврат, животная страсть и извращенность здесь безгранична... Хотя все это добавляет изюминку и пикантность эйфории и страсти.

Парадоксальная книга. Очень сложная для того, чтобы оценить ее правильно. Ужасна и восхитительна одновременно. «Лирический экзегез их непростой любви». Любовь, обнаженная до извращенности. Извращенность, обнажающая любовь….
Первое что поражает – это великолепный литературный язык автора. Просто с первых строк располагает и кажется, что книга будет очень изысканным чтением, потом начинаешь понимать, что тебя ждет эротика и только потом просыпается ужас. Но все тот же великолепный язык не дает скатиться описываемым извращениям до чего-то совсем уж гнусного, мерзкого, несмотря на саму суть, сглаживает ее, и именно этим книга парадоксальна. Будь автором кто другой, я захлопнула бы книгу еще после второго дня откровений Франца…
Роман Полански назвал книгу анатомией страсти. А эпиграфом к произведению стали слова Скотта Фицжеральда: «Следи за тем, чтобы не исчезнуть в личности другого человека, мужчины или женщины». Мне кажется, что Брюкнер хотел показать романом, что страсть – это совсем не любовь, это что-то животное, что-то нахлынувшее, то, что обостряет чувства, выплескивает все затаенное, спящее в человеке, а потом опустошает его, оставляя после себя просто выжженную душу. В романе две пары. Одна живет тихой размеренной жизнью. Вторая пресытилась вот такой звериной страстью, выжгла друг друга, истерзала и душу и тело и крушит все вокруг, наслаждаясь воспроизведенным эффектом. В проигрыше и первая и вторая. В первой паре желание страсти побеждает любовь. Во второй паре любви никогда и не было, а страсть уже уничтожила все живое.
Я бы не советовала читать книгу:

• людям, не достигшим совершеннолетия;
• людям, верящим в светлые чувства, в любовь и вообще в прелесть этого мира, дабы не разочароваться в нем;
• людям, не терпящим описание анатомических подробностей или брезгливым.

Очень тяжелое и неоднозначное произведение. Причем реально одна из самых тяжелых и ужасающих книг, прочитанных мною не только за этот год, но и вообще, наверное, за всю жизнь. Такого количества описаний страданий, унижений я, пожалуй, вообще нигде не читала. Романтичное название - "Горькая луна" (да и обложка в принципе тоже) - настраивало скорее на историю страстной любви, может быть, адюльтера, но никак на ту ужасную человеческую мясорубку, что ждет читателя в романе...Я бы назвала книгу скорее "Ода мазохизму" или "100 способов растоптать человека"...

2 закольцованные истории любви (хотя "любовью" это вряд ли можно назвать).

Итак, первая пара. Ребекка и Франц. 18-летняя девушка-еврейка и мужчина-европеец старше ее на 10 лет. Их охватывает безумная, просто невероятная страсть (в книге достаточно ярко и образно все описывается, но излишний натурализм все портит). Через несколько лет Франц вдруг начинает чувствовать скуку в их отношениях, себя он видит Дон-Жуаном и сожалеет о других женщинах, которые теперь для него недоступны...Всю злобу он вымещает на ни в чем не повинной девушке, причем способы, которыми он унижает Ребекку, с каждым разом становятся все изощреннее. Вот это самая тяжелая часть книги. Молодая цветущая девушка на глазах превращается в развалину, анорексичку, истеричку, постоянно избитую, у нее начинаются проблемы со здоровьем (и немудрено). Он постоянно избивает ее, унижает, рассказывая о том, с кем он ей изменяет и - самое ужасное - будучи врачом! - он специально дает ей лекарства, которые только ухудшают ее состояние...Дальше в книге их история взаимоотношений перевернется еще несколько раз, не хочу спойлерить, но из нее будет ясно одно - месть не всегда лучший выход...

Вторая пара, Дидье и Беатриса. 30-летние, молодые, скромные, интеллигентные, они представляли образец идеального союза, но Дидье, как когда-то Франц, почувствовал скуку, рутину (но у Франца-то хотя бы были навыки ловеласа, Дидье же зажат и неуклюж) и решил разнообразить жизнь одной интрижкой. Как вы понимаете, это ему дорого обошлось...

Удивительно, но в книге нет ни одного счастливого персонажа. Каждого судьба наказала в итоге (хотя вот Беатрису мне, конечно, жаль).

Но главное в книге все же, на мой взгляд, - послание, что жизнь одна, и нельзя позволять распоряжаться своей жизнью кому бы то ни было. И подальше держаться от психопатов...

4 балла из пяти.

Как-то так получилось, что, всячески избегая пищевых сравнений в отношении книг, моей ассоциацией с этой книгой (вероятно, из-за названия) стала круглая желтая сырная голова, и мне совсем не хочется разрезать ее на части рецензией – слишком много пришлось бы сопоставлять и цитировать, и что хуже всего – раздирать на части канву романа и искусную вышивку вместе с ней. Лучше просто посоветовать прочесть этот роман или даже посмотреть снятый по нему одноименный фильм Романа Полански (слегка измененный сюжет, другие имена героев), чем пытаться более-менее подробно его описать.

Роман – продуманный, выверенный, написанный легким стилем, но не простым языком, и плюс к тому нашпигованный, но не перегруженный весьма интересными мыслями. Эту книгу невозможно разобрать на цитаты – например, та, которую я выбрала, не дает никакого представления о том, что соседствует с ней на других страницах, – достойные цитирования пассажи перетекают один в другой, и если читать, то все вместе, от начала до конца.

Чем дальше я продвигался, тем больше вы увязали в сети фраз, и во мне укреплялась решимость использовать эту исповедь в иных целях. … Я так часто терпел неудачу – но вы пошли в ловушку с такой покорностью. Это моя вербальная победа, я достиг ее правильным выбором слов.
…
Вы устали быть самим собой, но не находили сил стать другим: ваши таланты не соответствуют вашим амбициям. … В путь вы отправились уже хромоногим, с надтреснутой душой: почва, на которую вы ступили, уплыла у вас из-под ног. … «Отрекись от этого мира, отрекись от иного мира, отрекись от отречения», – говорит мусульманский мистик.

Я не знаю, где еще расчетливое манипулирование эмоциями и поступками других людей было бы описано так же хорошо и достоверно (в памяти всплывает только «Княжна Мери» М.Ю. Лермонтова, с той разницей, что «Княжна» намного пристойнее в деталях).

Общий смысл можно передать словами: анатомия чувства – от момента возникновения до вырождения. Аннотация на задней стороне обложки моего издания («Текст», 2010) говорит примерно о том же и вполне соответствует истине.

И если подбирать к этой книге какой-либо образ, то моим будут несколько первых кадров из «Андалузского пса», где по диску луны пробегает тонкое, как лезвие бритвы, облако – со всеми ассоциациями, которые может вызвать этот эпизод.

P.S.: Кстати, снова о сыре: прочитав вторую главу этой книги («Смешные извращения»), я уже две недели не могу есть сыр (это на заметку желающим похудеть) и, кстати, считаю, что эпизод в книге, послуживший тому причиной – излишество, – простительное на фоне всего остального, но не необходимое. Впрочем, на мою оценку книги это не повлияло.

Вечность, месье, началась для меня одним июльским вечером в 96-м автобусе, который совершает маршрут между Монпарнасом и Порт-де-Лила.