Цитаты из книги Каменные клены

… много-много-много лет тому назад, когда еще по Уэльсу бродили волки, и птицы, красные, как фланелевое исподнее, трепетали над лирным изгибом холмов, когда мы пели и нежились день-деньской и ночь напролет в пещерах, пахнущих влажным воскресным вечером в деревенской зале, и отваживали англичан и медведей челюстью дьякона, еще до автомобиля, до велосипеда, до кобылы с лицом оскорбленной принцессы, когда нас несли на хребтах неседланные, веселые горки, — все шел и шел снег. Дилан Томас

... я кромешно пью и мало читаю, может, в этом дело?

...ведь я теперь не кричу и не плачу - только пишу карандашом в блокноте. Что мне вообще остается делать?

Дневник у нее непременно есть, раз не говорит, значит - пишет, иначе и быть не должно.

эта женщина не способна на крепкое шекспировское действие, она живет в мутном медлительном мире кельтских сказаний, где все умирают семь раз на дню, чтобы воскреснуть в следующей саге, как ни в чем не бывало.

"Всякий адепт исступлённо защищает своего Бога, когда есть основания в нём усомниться..."

я полюбил его в две тысячи четвертом году, когда он произнес: прямо душно среди этих прямодушных людей! сам к себе прислушался, протянул руку за ручкой и записал на каком-то обрывке - уверен, у него таких обрывков целый ящик, у герхардта майера ничего не пропадает

но холодный мокрый зверек все так же скребся под ложечкой, не унимаясь ни от черного рома, ни от крепкого чаю

"...с ним надо быть попроще, посмешнее и поближе к стогу сена..."

Видишь, скажу я, сколько твоей смерти у меня в саду, а ты все еще жива.

Кажется, это Маркес писал: писателем я стал из робости, мне хотелось, чтобы друзья еще больше любили меня. Зачем я пишу этот дневник - чтобы те, кто ко мне равнодушен, меня возненавидели?

...зачем мне вся правда? Я и с половиной не знаю что делать.

Чересчур образованные мужчины понятия не имеют о любви

Какое странное занятие — писать о прошлом, думая о будущем. Как будто кидаешь письмо в неправильный почтовый ящик, перепутав казенные надписи

Кажется, это Маркес писал: писателем я стал из робости, мне хотелось, чтобы друзья еще больше любили меня. Если травник у лондонца, он меня точно возненавидит

"Книги пишутся для тех, кто их пишет, сказала ты однажды, они заменяют им жизнь, как ячмень заменяет кофе!"

"Странно всё же читать те самые книги, которые читала мама: слова, услышанные в детстве, выскальзывают ящерками из подсохших, покрытых старческими пятнами страниц, объявляют себя – вот я! она нашла меня здесь! она сидела в плетеном кресле на веранде и водила носом по этим строчкам! Господи, как бы я хотела ее увидеть, еще разок только".

Ну что ж, детка, похоже, боги помазали твои губы майским медом и кровью мудреца. Так они поступают с теми, кому суждено складывать слова.

“я думаю на двух языках, и оба разъезжаются у меня под ногами, как мостки через болото”

В тебе уже тогда жила боязливая рассудительность, позже, смешавшись с одиночеством и дикостью, она породила отчаяние.