Цитаты из книги Каменные клены

Есть трава Парамон, та трава всем Царь, а корень тое травы — человек, и та трава выросла из ребра человека того, и взем ея и разрезати ребра, и выни у него сердце; аще у которого сердце болит, и пей с нево — и исцелеешь.

долго не мог понять, почему от некоторых людей у меня оскомина, ведь они же совсем не кислые, многие даже сладкие на зависть, а то вовсе без вкуса, будто бамбуковый побег, а теперь вот дошло: они напоминают мне дикие сливы с деревца возле церковной ограды, в ненавистном бангоре — мы с дружками срывали их зелеными, во время июльских баталий, весь двор был усыпан растоптанными вдрызг мирабельными шариками-снарядами

Люди умирают, когда кто-то хочет, чтобы они умерли.

Настоящая женственность заключается в том, чтобы не бояться казаться смешной.

Знали бы они, что за шесть недель я два раза прикоснулась к этому человеку и тысячу раз к его левому носку.

имя и походка, это все, что остается в памяти, люди годами мучаются, чтобы стать похожими на свои имена, вот саше сонли повезло - она похожа на сашу сонли, как никто другой, в ней есть и "шум", и "сон", и "сомнение", и "лиса".

театр теней у каждого свой

Номера телефонов – почерневшие паданцы в моем саду, записная книжка полна беспокойного молчания, беспокойство вертится во мне глиняным волчком, вечное, как уэльская сырость, а взлета нет, нет взлета.

"...целый день я думаю о железных крицах из раскопок дуршаррукина: ассирийцы хранили их в сокровищницах, будто золотые слитки или жемчуг, и железки были так убедительны, что через три тысячи лет нашли себе место в лувре, и в них никто не сомневается, а вот мне сомневаются, даже те, в ком я сам сомневаюсь..."

"...если женщина сочиняет про убийства, которых она не совершала, написал мне суконщик на обороте открытки с видом на порт росслейн, это не значит, что она не делала никаких других глупостей!.."

Понимаете, смерть это не бой, а сдача оружия, acta est fabula, пьеса сыграна – в античном театре так оповещали о конце спектакля.

вишгард хотел, чтобы я уехал я и уехал

удивительное дело, человек, которого я хотел бросить больше всего на свете - заносчивый сорокапятилетний старик, с тонкой шеей, с этим его костистым носом, задавленным голосом астматика и вечным запахом залежавшихся драповых рулонов - этот человек взял и спокойно бросил меня

Во времена танской империи у каждого способа письма было свое название: письмо наклонных струй, письмо листьев, изъеденных червями, - очень выразительно, дальше можно даже не читать.

теперь я не читаю книг, вместо них я читаю вторую тетрадь саши сонли, совсем не похожую не первую, вообще ни на что не похожую, разве что - на монолог из посланий, написанный овидием от лица несуществующих ревнивых женщин

«Я помню этот день и все, что в нем было, - стук крикетных мячей, внезапные возгласы, венецианская зелень травы, вкус остывшего чая, та гулкая летняя островная тишина, которую можно оценить, лишь проведя лето на континенте».

Я видела его вкус и слышала его запах

парень, которого вы изувечили, говорил он, скорей всего умрет, он и раньше дышал на ладан, но вам, лу, прийдется гораздо хуже - вам нужно будет жить дальше.