Цитаты из книги Каменные клены

Все всегда во все верят, стоит только рассказать поподробнее.

писателя из меня не вышло, учителя тоже не вышло, даже душевнобольного толком не вышло, хотя доктор майер очень старался

...бойся бычих рогов, конских копыт и улыбки англичанина.

Время, думал я, похоже на кровь, про него говорят - бежит, или - останавливается, или - ваше время истекло, и еще - про него как будто бы все договорились: сколько в нем воды, белков и всяких там липидов, то есть сколько в нем движения, абсолюта и всяческой необратимости.

Я редко скучаю по людям, которых хорошо знаю, – ведь их всегда можно придумать заново. … Другое дело – вещи, по вещам я сильно скучаю.

У меня никогда нет денег, удивительное дело. Стоит им появиться, как непременно что-нибудь прохудится.

Чересчур образованные мужчины понятия не имеют о любви, ты была права. Особенно те, что не от мира сего.

История — это кошмар, от которого я пытаюсь проснуться.

Всё-таки в реках есть что-то детское, необязательное, в отличие от морей, море всегда хочет от тебя большего, а если ты не даёшь - отворачивается.

Люди становятся лучше, когда немного поизносятся, вроде как ружья или седла.

Я тоже ем анютины глазки! И пью греческий чай из шалфея! Меня тоже жалит божественный овод и гонит в Египет вдоль грязного берега Ирландского моря. Я мариную бутоны одуванчиков! Я сушу семена пиона на подоконнике! Я летаю на ветках бузины! Обнимите же меня.

Убийца собак, стерегущих дом, поплатится сильнее, чем волк, попавший в смертельную западню.

Поспешность сама себе препятствует.

[i]Рука судьбы проворна и грязна, Изящна, шестипала и презренна.[/i]

слова продлевают жизнь, как поцелуи и красное вино.

Слишком сильная жажда делает человека беспомощным...

Почему Гамлет медлит и не убивает короля? Не потому ли, что ему будет смертельно скучно жить без ненависти, жизнь с ненавистью – это как тесное французское кафе, множащиеся зеркала делают его неоглядным.

... саша не могла мне нравиться, мне никогда не нравились женщины, похожие на сплетение теней, на рясу францисканца, на самое темное место на гравюре, не похожие на женщин, короче говоря

Мертвые собаки теряют породу и приметы пола. Имя они тоже теряют. Рассказывая о них после их смерти, вы говорите просто: моя собака любила то, моя собака делала так. С людьми — совсем другое дело.

В небесном саду, тьфу, то есть в парке аттракционов поэзия - чертово колесо, а проза - колесо обозрения, думаю я, роман поднимает тебя быстро, поднимает высоко, и вот оттуда, из сонной египетской сини, взглянув на черепичные крыши и влажные поля, на изнанку занавеса, на невинные известь, кармин и сажу, ты осознаешь себя повелителем здешних мест, озираешься снисходительно, пока поскрипывающая пружина сюжета опускает тебя в траву, мягко выталкивает из кабинки, иди, покупай еще билетик.