Зильбер. Вторая книга сновидений

– И этот кто-то сделал Миа лунатиком? – Я покачала головой и убрала прядь волос с лица моей сестры. Она выглядела такой милой, когда спала. – Ребенком я тоже блуждала по ночам – это у нас семейное. У нас у всех бурное воображение.

– Разве сейчас не тот момент, когда ты должен уйти к себе? – спросила я, хотя сама знала, что это прозвучало слишком дерзко. На самом деле, он ничего не делал, только разочарованно смотрел на меня. Но я все равно продолжала: – Или ты забыл, что мы с Миа подвергнуты спенсеровской семейной обструкции? Никаких непринужденных разговоров с убийцами деревьев!

– Ты не считаешь этот лунатизм странным, Лив? И то, что она пыталась убить тебя во сне?

– Ты преувеличиваешь. – Я подоткнула одеяло рядом с Миа. – Всего лишь моего клона.

– Давай лучше уложим Миа в постель.

Миа покачала головой.

– Нет, я не смогу снова заснуть. Во сне я делаю ужасные вещи!

Некоторые сны не нужно анализировать, о них лучше всего поскорее забыть. – Например, о том, в котором у тебя вместо ног – корни, а вместо рук – ветви и листья.

Он убрал локон с лица. Его прическа была длиннее, чем обычно, и немного потеряла форму – это сбивало с толку. Я привыкла к идеальному Артуру. В любом случае это никак не сказалось на его красоте.

Генри взял меня за руку, и мы покатили по коридору. Вот что мне в нем нравилось – он всегда брался за дело, не задавая лишних вопросов.

как там говорится? Что тебя не убивает, то делает сильнее? Или, как любил повторять мистер Ву, если вода пролилась, ее не собрать снова. Другими словами, что сделано, то сделано, и жизнь продолжается.

Из моего горла вырвался приглушенный рык. То есть из кошачьего. Это был мой коридор. И у меня сегодня действительно плохое настроение. Неделя выдалась не особенно хорошей.

– Дерево? С чего бы это? – поинтересовалась Миа с точно отмеренной дозой любопытства и легкого удивления.

– Никто не знает, – ответила Лотти. – Но миссис Спенсер уже вызвала Скотланд-Ярд. Это было очень ценное дерево.

Я чуть не рассмеялась. Да, точно. По такому случаю они пришлют специальный садоводческий отдел. Скотланд-Садоярд. «Добрый день, меня зовут инспектор Гриффин, и я расследую убийство мистера Снаглза».

– Просто прекрасно, – прошептала я.

– Это ты прекрасна, – серьезно возразил Генри, и на мгновение я забыла и о звездах, и обо все остальном.

Сначала путаются слова, затем путаются понятия, и в конце концов путаются вещи...

Я задумчиво посмотрела на Грейсона. Когда он улыбался так, как сейчас, легко можно было представить, каким он был маленьким мальчиком – беззаботным, счастливым и полностью довольным собой.

Даже во сне Грейсона Эмили была жутко недружелюбной.

Человек миновал еще несколько дверей и заговорил:

– Кто вы и как смеете проникать в темные сферы сенатора Тода Норда?

Я решила прислушаться к своему внутреннему голосу. Тод– звучит как-то нехорошо.

– Вы правы. Это действительно совершенно скучные, неинтересные сплетни.

Генри улыбнулся мне в ответ, а Грейсон с довольным хрюканьем взял еще один пончик. Красивая улыбка Эмили несколько потускнела, но, возможно, я была не права – в конце концов, она всегда так выглядела. Флоренс, мама, Эрнест и Лотти возобновили разговор, словно ничего не произошло. Я почувствовала такое облегчение, что ко мне даже вернулся аппетит. Один маленький пончик совсем не...

– Я уже сказал, это всего лишь неинтересные сплетни, – повторил Генри.

– Совершенно скучные, – поддакнул ему Грейсон. – Лотти, можно мне еще пончик?

– О-о-о, – протянула Миа, не сводя глаз с айпада. – Вот. Же. Дерьмо.

– Сексуальную жизнь? – повторила мама.

На этом ключевом слове она всегда просыпалась.

Эмили, не моргнув глазом, ответила на мой вопросительный взгляд, не подозревая, что Грейсон смотрел на нее так, будто с удовольствием проткнул бы вилкой.