Зильбер. Вторая книга сновидений

– Теперь я вспомнила, – сказала она. – В моем сне вы целовались.

– Правда? – Генри серьезно взглянул на меня.

Я сглотнула.

– Это был всего лишь сон, – ответила я. – Это не считается, Миа.

– Жаль. – Миа повернулась к тесту, которое Лотти уже раскатала на столе в длинную колбаску.

– Слава богу, – прошептал он. – Она снова прежняя. Я пришел так быстро, как только смог, после того как ее сон рухнул.

Да, это было заметно. Он даже не успел взять куртку, а был одет только в джинсы и футболку. Я молча протянула ему одеяло.

Миа рассматривала нас, склонив голову.

– Теперь я вспомнила, – сказала она. – В моем сне вы целовались.

– Правда? – Генри серьезно взглянул на меня.

– Вообще-то тесто должно час расстаиваться. – Лотти нерешительно повернулась к нам. Ее каштановые локоны были в полном беспорядке. Она выглядела как девушка-хоббит, и в этот момент я так ее любила, что было даже больно. – Но ввиду исключительности ситуации мы пропустим этот шаг.

Да, я была только за. Положение требовало исключительных мер.

– Хорошо, – решила она. – Что бы ни случилось, сейчас вам нужно только одно: горячий шоколад от Лотти.

– О да, когда ты начинаешь говорить о себе в третьем лице, все становится еще более драматичным, – неуверенно произнесла Миа.

– Ты должна проснуться и помочь ей там, – торопливо сказал Генри. – Сейчас.

– Я не могу! – Я едва узнавала свой голос, так истерически он звучал. – Я пытаюсь все это время. – Я громко зарыдала. – Я должна проснуться, я должна…

– Так сделай это, – воскликнул Генри. – Лив, проснись!

Он схватил меня обеими руками, развернул к себе и крепко поцеловал в губы.

Кексы свидетельствовали о том, что Лотти не приняла все это близко к сердцу. Если бы она действительно переживала, то испекла бы свои всесезонные ванильные полумесяцы – на особенно тяжелый утешительный случай.

Она была так прекрасна, что на нее почти больно было смотреть.

– Сегодня после обеда у меня важная игра, и тренер назначил дополнительную тренировку. С меня хватит. Мне нужно выспаться.

– Тогда просто иди в постель. – Я сделала робкую попытку освободиться от его хватки, но на самом деле была благодарна, что он вывел меня из ванной. Иначе я осталась бы там на целый день и делала бы разные плохие вещи с головой, плиткой на полу и лаком для ногтей Флоренс.

– Ты слышал? Она не хочет с тобой разговаривать. Но она в порядке.

В полном. Все просто супер. Вплоть до слез, которые подступили снова.

– Скажи ему, что я сплю, – прошептала я.

Грейсон закатил глаза.

– Для этого несколько поздновато. Кроме того, я тоже вообще-то спал, что ему совершенно не помешало. – Он зевнул. – Лив, вы не могли бы разбираться с вашими проблемами днем? Ну пожалуйста!

Нет, я боялась, что с нашими проблемами вообще нельзя разобраться. Ни днем, ни ночью.

А потом, без всякого предупреждения, потекли слезы, и здесь больше не было Спота, чтобы меня отвлечь.

«Такая женщина, как ты, не должна терпеть подобное отношение ни от кого».

Что я здесь делаю? Почему я вообще слежу за ним? Я не хотела всего этого видеть. Единственное, чего я хотела на самом деле – это проснуться.

Могут ли стрекозы падать духом? Я чувствовала себя именно так.

– Это так грустно, не правда ли? – Персефона снова взяла свой смартфон, не обращая внимания на то, что я как раз хотела перейти по ссылке, которую оставила Леди Тайна на информацию о любовнице – бывшей болгарской модели нижнего белья. – Бедный малыш, конечно же, украл духи только затем, чтобы порадовать маму. Это же так ужасно, когда мужчина постоянно встречается с молодыми. Это значит, что женщина должна либо смириться с тем, что ее неизбежно бросят, либо выйти замуж за старика…

Персефона все щебетала и щебетала, или, скорее, шипела и шипела. Это было похоже на то, как если бы я сидела рядом с неисправным компрессором, но через какое-то время я привыкла. Прямо передо мной монотонная, но мелодичная французская речь миссис Лоуренс, сбоку усыпляющее шипение Персефоны – моя голова снова упала на руки.