Зильбер. Вторая книга сновидений

Грейсон заметил, как я бросила взгляд на настенные часы, и улыбнулся еще шире.

– Да, придется изверго-монстро-зверю сегодня обойтись без кофе, – заметил он.

– Ну да, – ответила я. – Но в моей крови уже и так достаточно адреналина.

– Ты видишь, что они сделали, пап? – спросила Флоренс. Пропорция гнева и слез в ее голосе была идеально выверенной. Как только можно такому научиться? – Им удалось вбить клин между нами. Между мной и моим братом.

– О, Флоренс, просто заткнись! – сказал Грейсон в кухне. – Я так устал от твоего театра! Это было просто чертово дерево!

– Флоренс Сесилия Эли... – видимо, Эрнест не мог придумать ничего другого.

Тем временем к нам присоединилась мама, которая наклонилась над перилами несколькими ступеньками дальше. На ее лице ясно читались угрызения совести, но было совершенно очевидно, что она не осмеливается спускаться дальше из-за пронзительного визга Флоренс. Или все же в ней неожиданно проснулся материнский инстинкт львицы, и она стремилась быть поближе к своим детям, чтобы при случае защитить их зубами и когтями?

– Флоренс Сесилия Эли... – видимо, Эрнест не мог придумать ничего другого.

– Подслушивать нехорошо, – тихо сказала Лотти. – Мы должны дать о себе знать.

– Ни в коем случае, – прошипели мы с Миа в один голос. Мы хотели дослушать до конца.

Спор на кухне продолжался.

– Грейсон, скажи же что-нибудь! – потребовала Флоренс.

О да, скажи что-нибудь, Грейсон.

– У меня нет желания праздновать день рождения у бабушки, – произнес Грейсон. Он единственный не кричал, поэтому нам пришлось сильнее перегнуться через перила, чтобы разобрать его слова. К счастью, дверь на кухню была открыта. – Там даже нельзя развернуться без того, чтобы не опрокинуть что-нибудь ценное. Не самое классное место, если тебя интересует мое мнение.

В этот момент на лестнице показалась Лотти и попыталась прошмыгнуть мимо нас.

– Я проспала, – выдохнула она. – Впервые за пять лет.

Я почти прошептала: «Это мы». Изверги? В каком веке она откопала это слово?

– Флоренс Сесилия Элизабет Спенсер! – Эрнест действительно был расстроен, раз начал перечислять все имена дочери.

Когда зазвонил будильник, я все еще не нашла ответа. Понятно было только, что сегодня мне снова понадобится много кофе.

Миа перевернулась на другой бок и сладко засопела. Ну хотя бы одна из нас сегодня крепко спит.

сегодняшняя ночь была бесконечно далека от весны.

– Именно! – Грейсон направился к двери. А точнее, потопал. Очень яростно, чего я за ним никогда не замечала. На пороге он снова обернулся.

– Ты думаешь, я не вижу, что с тобой? Даже с тем огромным количеством кофе, что ты выпиваешь по утрам, сколько ты еще продержишься?

– Тс-с-с, – прервала я его. Эта дискуссия в пять утра пятницы в сочетании с необъяснимым желанием расплакаться на обнаженной груди Грейсона совершенно меня вымотала. – Ты разбудишь Миа. Ей нужно поспать. И мне тоже. – Я указала на свою кровать.

– Я думала, что мы договорились: никаких демонов не существует. Ни вообще, ни в частности, – сказала я.

Шепот Грейсона был таким громким, что его уже тяжело было назвать шепотом.

Вот он, этот разочарованный взгляд. Никому он не удавался так хорошо, как Грейсону.