- Впрочем, я решил больше не хвастаться, не хочу, чтоб это вошло у меня в привычку.

- И если взрослый мужчина поднимает лапки кверху, не стоит его больше наказывать.

- Мой тебе совет: живи честно, чтоб не угодить в тюрьму.

Ох уж этот Август!.. Уж что-что, а скрягой он никогда не был. И главное, посреди всего этого уныния и забот о хлебе насущном народ смог несколько приободриться, глядя, как Август с прежним пылом старается приукрасить их быт.
Раз Август не падает духом, значит, им тоже унывать не стоит, думали полленцы.

— Понимаешь, мы должны жить с перспективой, как это делают во всём мире... Мы должны трудиться для будущего.

Август говорит без умолку, он сознаёт свою значительность. От всего сердца он раздаёт пустые обещания, пробуждает легкомысленные надежды, утешает людей в нужде. Ну кто другой может усмирить бурю, как это делает он? Однако надолго ли его хватит? Перелётная птица, непостоянная, чёрт его знает...

Август, эта перелетная птица... Чёртов парень, вечная загадка, которую никому не дано разгадать.

Престранный он [Эдеварт] человек, уже не первой молодости, ничего у него не понять, какой-то подавленный, равнодушный, одно слово — рабочая лошадь. [...] За двадцать лет подённой работы он привык жить завтра на то, что заработал вчера, и был вполне этим доволен.

- Когда-то в Поллене жил человек, которого звали Мартинус... Так вот он учил меня быть довольным тем, что есть.

АВГУСТ: Но если судить по-твоему, мы ничего этого делать не должны, мы не должны идти в ногу со временем, не должны увеличивать оборот, развивать промышленность и создавать для Норвегии кредит во всём мире.

АВГУСТ: Я организовал здесь почту, я открыл банк; я построил много домов, на которые глядеть и то приятно; я превратил Поллен в место, которое знают все, в настоящий маленький город. Скоро у нас здесь будут фабрика рыбной муки, здания для банка и для управы, словом, всё, что только можно. Но некоторым людям хоть кол на голове теши — толку не будет.

И чтоб не выглядеть так уж убого, украсила ворот платья зелёной брошкой. Блеск и нищета.

Ах, не будь он так уверен в себе! Конечно, подобная уверенность — это важное преимущество, это его манера держаться среди других людей, наделённых другими манерами.

Чёртов мужик, этот Йоаким, он твёрдо стоит на родной земле, у него трезвый ум, он всем доволен, он бодр и силён!.. Он никогда не уезжал далеко от дверей родного дома, никогда не был за пределами страны и не познал опустошённости.

В работе он был как ломовая лошадь, себя не щадил, а выучился этому в чужих краях — работай, работай и благодари Бога за такую возможность.

Господь да пребудет с ним! Господь делает всё возможное, даже для бродяг, Он не мешает им жить. Он проведал, что они обратились в ничто, что даже их опустошённость — это ничтожная мелочь, лишённая всякого величия, примитивное убожество, простейшее падение, но Он не мешает им дышать.

Может, всё дело в том, что он [Эдеварт] — вернувшийся из дальних странствий бродяга? Он сам себя не узнавал, наследие родной земли обратилось в ничто, даже суеверия и предрассудки куда-то подевались, а ведь были частью его сути, теперь же их нет и в помине. Умалилась его духовная жизнь, он стал ничтожеством.

День выдался ясный, и не простой, а воскресный, праздничный... лес покоится в сладкой тишине - и такая серая безнадёжность на душе. Неужели в нём [Эдеварте] что-то разрушено, что-то испорчено?...

Зов сердца деспотичен...