Тропик Козерога

«Тропик Козерога» существенно отличается от первой книги трилогии. Герой заброшен в еще более ранний этап своего жизненного пути, до поездки в Париж. Читателя готовят к явлению того, что открыло для героя Амуррику, но происходит это в самом финале. У Миллера потрясающая способность писать финальные страницы. И в «Тропике Рака», и в Козероге, последние страницы удивительно красивы. Главное отличие Козерога – это построение онтологии, Миллер своеобразно, но упорно, пытается высказаться на тему фундаментальных оснований бытия. Бергсон, Ницше, Шпенглер растекаются по тексту, а их фамилии как буйки указывают места для ныряний. «Творческая эволюция», называется гениальной книгой исходя из названия. Миллер признается, что с пониманием не все гладко как хотелось бы, ну а у кого с Бергсоном было гладко, но, название, пленило его навсегда. Немного сюрреализма, анархизма, дадаизма, розовые кусты тоже играют весомую роль, но текст явно вырос, стал глубже. В итоге, рождение писателя состоялось. Миллер рождается второй раз, правда события Козерога до писательской карьеры нас не доводят, большую часть книги читатель вместе с Миллером шарит фонариком по лабиринтам мироздания.

Ужасная книга.

При всем при том, что автор – Писатель и Литератор, книга – ужасная и безобразная до отвращения.

Есть моменты возвышенные, одухотворенные, но в основном – животная жизнь.

Нельзя так писать настоящему Писателю, каким, без сомнения, является Г.Миллер.

Кроме всего прочего, книга выглядит, как лоскутное одеяло.
Между многими моментами, отрывками, фрагментами нет абсолютно никакой связи, логики. Лично мне это очень сильно мешало. Даже больше, чем мат-перемат и трах-перетрах.

Очень много отрицательной энергетики:
«Люди, купите ружья и перестреляйте друг друга! Сотрите эту улицу из моей памяти – в ней нет ни капли смысла», – вот это самый ужасный вывод из книги, из всей жизни автора. И это – его преступление. С таким подходом к жизни и миру немудрено не увидеть смысл в чем-то хорошем, добром и светлом.

Вообще, такое впечатление, что Генри Миллер ни в чем абсолютно не видит ничего хорошего и светлого. Как будто просто неспособен увидеть это.

А зато грязь (самую разнообразную и в самых разных проявлениях) он изображает просто мастерски.

И самое лучшее «наставление» для писателей типа Генри Миллера встретилось у современного русскоязычного писателя и философа из Канады Бориса Кригера:

«Не всякое шевеление плоти (особенно представленное на публику) есть та искренность, которая ожидается в настоящей само-литературе». (Борис Кригер "Кухонная философия")

«Тропик Рака» я уже точно читать не стану. Мне хватило. Выше крыши!

Видимо, мы сошлись с Миллером не в то время, не в том месте. Текст вроде бы и увлекательный, написан прекрасно, никакой скандальности чрезмерной и пошлости я тут не вижу (пошлость в моем представлении все же несколько другое), а вижу щемящую романтичность и грусть. Но... не сошлись у нас пути. Я отчаянно захлебывалась в тексте, теряла нить,не понимала, о чем пишет автор. Моя вина, что читала я роман под палящим солнцем, а не в какой-нибудь дождливый и мрачный осенний вечер. Возможно когда-нибудь я его перечитаю в более подходящей обстановке, а пока только три звезды - за стиль

Миллер произвел на меня странное впечатление. Но именно это цитата запомнилась мне больше всего.

За кем же последнее слово? За человеком Земля принадлежит ему, поскольку он и есть земля, ее огонь, ее вода, ее воздух, ее минеральная и растительная суть, ее дух, который космичен, непреходящ, который есть душа всех планет, который сам себя изменяет посредством бесконечных знаков и символов, посредством бесчисленных проявлений. Жди, говно из космококковой телеграфной компании, дьявол с верхов, ожидающий, когда починят водопровод, жди, грязный белый конкистадор, запятнавший землю раздвоенными копытами, орудиями, оружием, болезнетворными микробами, ждите все, кто сытно устроился и пересчитывает накопленное, это еще не конец. Последний человек еще скажет свое слово, прежде чем наступит конец. Справедливость должна восторжествовать и для последней живой амебы – и она восторжествует!