Изменение

Для успеха твоего замысла тебе совершенно необходимо осознать, насколько ты слаб, и принять все меры к тому, чтобы огродить себя от собственной слабости, а значит, выход один -- молчать и лгать.

(...) Ты долго листал альбом Пиранези с изображением развалин, по большей части тех же зданий, которые были изображены на холстах в вымышленной галерее Паннини, и посреди зимы вы вдвоём отправились осмотривать одно за другим эти нагромождения камня и кирпичей.

(...) Каждый из вас стал изучать для другого Рим.(...)
Ваша первая совместная прогулка была осенена именем Борромини; с тех пор у вас было много других вдохновителей, других путеводных нитей.

(...) Она на этот вечер стала твоим гидом и во время долгой -- и очень скоро ставшей интимной -- прогулки заставила тебя обойти все церкви Борромини, которых ты ещё не видел.

Скоро эта молодая женщина откроет для тебя не только многоэтажный римский дом, в которой она вошла, но и весь этот квартал, всю эту часть Рима, которую до последнего времени ты почти не знал.

Самое время сделать выбор между двумя женщинами; (...) пусть мучается Анриетта, пусть недоумевают дети; ведь нет другого средства излечить её, детей и вылечиться самому, ведь это единственный шанс сберечь здоровье Сесиль; но как тяжело далось тебе это решение, как дрожал в твоей руке скальпель!

И если ты так долго не решался удалить огромную злокачественную опухоль, которая накрыла черты Анриетти чудовишной маской, (...) то лишь из страха перед кровавой раной, которую ты обнажишь, словно хирург, взрезавщий скальпелом кожный покров, -- из страха перед застарелым недугом, который соазу откроется всем.

Может быть, старость уже подбирается к тебе с новой стороны, там, где ты мнил себя неприступным? И не значит ли это, что отныне ты обречён метаться между двумя укорами, двумя обидами, двумя обвинениями в малодушии? Неужели ты дашь разрастись этой бреши, грозящей разрушить великолепный дворец счастья, который в течение двух лет рос и упрочивался на глазах, с каждой твоей поездкой становясь всё прекрасней?

Впрочем, я понимаю, я ведь всего-навсего твоя римская подруга, и какое же безумие с моей стороны тебя любить, прощать тебе всё и верить, когда ты говоришь, будто я для тебя -- весь мир, хотя твоё поведение убеждает меня в обратном...

Фонтан Четырёх Рек ослепительно сверкал в лучах солнца.