Песнь камня

Недалекое будущее, хотя возможно, альтернативное настоящее, абсолютно неважно на самом деле, в общем, условная европейская страна, кажется, все-таки Англия. Нам дают понять, что уже много лет идет война, четкое впечатление, что гражданская. Авель и Морган (на всякий случай, чтобы было понятней: Авель – мужчина, Морган – женщина), владельцы старинного замка, пытаются спастись бегством, так как понимают, что в их древнее жилище могут вот-вот завалиться мародеры, а тогда, сами понимаете, скорее всего, их убьют. Далеко Авелю с Морган уехать не получается, их останавливает группа солдат под предводительством женщины-лейтенанта. И не просто останавливает, поворачивает назад, лейтенант собирается осесть в замке, устроить в нем базу, возможно, продержаться до конца войны. Герои не сопротивляются, покорно берутся за роли хозяев-пленников, того, отчего они, собственно, и пытались бежать. Ситуация усугубляется тем, что лейтенант явно положила глаз на Морган, а та и не против, Авель тоже вроде бы не рыпается, почти наслаждается ситуацией, пусть он с Морган и состоит в интимных отношениях (там на самом деле все сложней, но тут уж читателю надо быть внимательным и следить за намеками). Сложившаяся комбинация не несет ничего хорошего героям. Будет мрачно, драматично, порой так тошно, что особо трепетный читатель может и не дочитать. Тем не менее, говорить об этой книге стоит все-таки без всякого трепета.
Есть тексты, которые прямо-таки требуют, чтобы их интерпретировали. Их авторы внимательно относятся к деталям, раскидывают там и тут всевозможные символы, а еще старательно умалчивают о важных моментах. Мол, читатель, не ленись, тут тебе не развлечение, а серьезная такая работа, сотворчество, если ты не понял. «Песнь камня» Иэна Бэнкса похожа именно на такой текст.
Написано плотно, витиевато, перегружено. Рассказ ведется от лица Авеля, который не стесняется демонстрировать свой философский склад ума. А еще он вполне может в самый разгар какой-нибудь напряженной сцены кинуться в воспоминания. В общем, темп неровный, стиль сложный, сделано это предельно нарочито. А чтобы вам и вовсе было непросто, как только речь заходит о Морган, Авель переключается с первого лица на второе. В общем, весь роман представляет собой этакий монолог, адресованный Морган. В какой-то момент – когда уже будет поздно – стонет ясно, по крайней мере, почему Авель обращается не к гипотетическому читателю, а именно к Морган.
Бэнксу явно мало того, что сами по себе имена Авеля и Морган тянут за собой вереницу всевозможных ассоциаций. Первый убитый человек, брат Каина и всякое такое. Сестра короля Артура, чаровница, желающая ему гибели, по одной из версий и вовсе мать его сына Мордреда. С этим, конечно, терпеливый читатель может вволю порезвиться. Тут еще и многозначительное отсутствие имен у других персонажей. Лейтенант так и останется лейтенантом, даже большой буквы не удостоится. Ее солдат мы знаем исключительно по кличкам: Карма, Жертва, Призрак, Умереть-бы, Одноколейка etc. Только старый слуга семьи Авеля удостоился имени – Артур. Но это столь нарочито, что даже интереса особого не вызывает.
Все это столь многозначительно, что легко растеряться, если ничего особенного в тексте не рассмотрешь. Играй с именами, не играй с именами, вчитывайся в словесные кружева Авеля, или проглядывай по диагонали (иногда очень хочется), да хоть график динамики развития сюжета рисуй, все равно ничего неожиданного и необычного в «Песни камня» не найдешь. Щурься, не щурься, а все тут обманчиво просто: и сюжет, и смысл, плавающий на поверхности. В какой-то момент читатель может подумать, что Бэнкс просто в очередной раз издевается, это все специально, чтобы разозлить, вызвать досаду. Но, право слово, нельзя исключить, что автор так все закрутил, что сам себя перехитрил.
И вот, что мы имеем.
Сюжет проще не придумаешь. Солдаты захватывают вместе некий замок вместе с схозяевами. Сначала они все ведут себя приличней не бывает, но тонкий налет цивилизации будет быстро смыт тутошними дождями. И, как говорится, понесется! Но это уже ближе к финалу.
Очевидно, что Авель с Морган олицетворяет собой просвещенную Европу. Старинный дворянский род. Ум и страсть к извращениям, чувство прекрасного и полное безволие. Их мир рушится под натиском подлинного варварства, а они ничего не могут с этим поделать. Примитивное раздробит и уничтожит сложное, человечество ни раз такое видело. А уж сколько про это написано! Да и фильмов снято.
Общество, безусловно, должно было долго развиваться, чтобы породить вот таких вот Авеля с Морган. Но коль все так происходит, ясно, что его Золотой век давно уже прошел, такая цивилизация может заниматься в принципе только одним: гниением. Авель и Морган фактически сами приводят себя к незавидной судьбе, но они даже не возмущены таким поворотом, в некотором смысле они любуются происходящим. По крайней мере, Авель это открыто декларирует. А варварам некогда, им тут надо еще и замок разрушить. Хотя все мы понимаем, что цивилизация, конечно, погниет, погниет, а потом и новые ростки пустит. А потомки выживших варваров преспокойно через несколько поколений пойдут по стопам Авеля и Морган. В конце концов, война вроде бы не ядерная, так что, шанс есть. В общем, все, как завещали Освальд Шпенглер с последователями.
Нет, конечно, надо отдавать себе отчет, что вся эта циклическая концепция развития истории представляет собой лишь абстракцию, модель. На деле все сложней, потому с ней не только хочется, но и надо спорить. Правда, в данном случае это было бы ненужным отступлением. Просто зафиксируем, что «Песнь камня» представляет собой незначительный комментарий к «Закату Европы» Шпенглера, этакую маргиналию на полях великого трактата. А одновременно с этим – еще и абстрактный пример литературы загнивающей цивилизации, переусложненный, вырожденный, практически мертвый. Безусловно, форма в этом случае прекрасно соответствует содержанию. Ничего нового читатель, конечно, не получил (за практически век все мы как-то утомились от разговоров про закат Европы), а вот Бэнкс продемонстрировал свои недюжие профессиональные навыки. Будем надеяться, что иного и не преследовал.

Краткая аннотация в случае с этой книгой получилась чересчур краткой, какая-то un-notation, "незамечание". Не замечено аннотацией оказалось почти всё, а под этим я имею в виду поток перверсивного сознания Авеля, потому что он, как я считаю, и является здесь всем. В его солипсическом бреду от первого лица перед читателем проползает весь мучной сюжет, обёрнутый в эстетские концепции и профанированную любовь. Нет, извращения извращениями, но всё таки нельзя мешать "дремотную щёку" в тёплых лучах солнца с "сочным изгибом зада" в одном предложении. Хотя, возможно, здесь виноват переводчик.

Мысли Авеля намеренно сложны, и, наверное, намеренно пошлы - он то и дело начинает думать стихами, постоянно подбирает слова так, чтобы вышла аллитерация: "Одна пушка выглядит целесообразной и цельной". Не могу сказать, что это плохо. Мне было интересно и даже весело оттого, как далеко это безобразие зашло, к тому же временами язык и правда красив.

Поэтому, если вы вдруг, как и я, хотели прочитать книгу про войну и замок, - учтите, что здесь будет не просто война и замок, а крайне субъективное Авелевское восприятие и первого и второго, тонны сексуального извращения (подчас то ли неумело написанного, то ли плохо переведённого), а также куча напыщенной сложности, призванной, видимо, высмеять бедолагу аристократа.

Мне нравится язык Бэнкса, я думала, что так давно уже никто не пишет: обширные цветистые фразы, описывающие сиюминутные впечатления и секундные действия, занимающие страницы, полузаметные нюансы, призраки впечатлений - все это напоминает литературу 18 века.

Мне нравится сюжет, выбранный Бэнксом: убогий замок, его помпезные холодные владельцы-аристократы, Авель и Морган, брат и сестра, как я поняла, осужденные родней и небом за инцест, группа солдатни под управлением женщины с прозвищем Лейтенант, опозорившая, а потом и сжегшая замок, убивающая чужих и мародеров, некрасивая и удручающая война, бесконечное отчаяние тех, кто хочет выжить любой ценой.

Мне не нравится то, как построил Бэнкс повествование: многочисленные большие описания физиологических процессов, противная хорошо описанная грязь и убожество убийств. Эту книгу читать неприятно, хочется пойти и помыться после нее.

Это же надо было попасть на именно то поле в игре, где я точно не хотела оказаться. Но так уж вышло, что мне пришлось познакомиться с Иэном Бэнксом и его творчеством, хотя я знала, что это совершенно не мое (уже была наслышана).
Я совершенно не поняла посыла этой книги, я запуталась в этой паутине метафор, аллегорий и прочих средств изобразительности. Казалось бы, они должны были наполнить книгу красками, оживить, но получилось, что они стали практически всем, что книгу и наполняет. А еще книгу наполняют бесконечные сцены даже не насилия, а извращенного садизма, детальные описания физиологических потребностей... При том, что движения сюжета практически нет.
Конец книги совершенно выбил меня из равновесия. Фу, вспоминать противно, но все жуткие сцены невольно возникают перед глазами и вызывают тошноту.
Хочу это развидеть, разчитать, разпомнить.
Надеюсь, мне больше не придётся читать романы Йена Бэнкса.

Первые страницы книг ценны тем, что на них писатель и читатель заключают своего рода договор: писатель понемногу из ничего создает мир; там уронит слово "снег", там - "автомобили", через несколько строк - "солдаты", между ними навьет образец своего стиля, и читатель уже решает, по пути ли ему с книгой. Это сухое описание, на самом же деле на первых страницах иногда происходит волшебство.

Что там считается у Бэнкса удачными произведениями, что - неудачными, мне ничуть не интересно: "Песнь камня" пообещала волшебство и обещание сдержала - прочитанные десять лет назад "Осиная фабрика" и "Мост" остались в другом мире. Достойный язык. Рассказчика швыряет от ясных описаний в моменты действия к витиеватым размышлениям, оставляющим глубокие провалы в ходе повествования, когда действие медлит, - но к размазыванию высокодуховной каши по тарелке не привыкать, можно даже радоваться, если она не совсем банальна. У Бэнкса, повторюсь, каша вполне достойна, чего я, признаться, не ожидала, да и переводчика именно в этих местах не заносило, зато кое-где еще пробивается из-под перевода калька с английского. Впечатление портится, но совсем незначительно.

В незамысловатом сюжете каждое действие видится будто увеличенным, но на фоне всего происходящего ни на миг не теряешь из виду героев. Их тройственный союз с замысловатыми отношениями, декорации словно бы из логического, бокового продолжения "Замка", жестокости, истории, неизбежные, но очень органичные эротические сцены - все это меня покорило, хотя главным образом подействовало что-то плохо называемое, договор на волшебство, не всегда доброе или приятное, который я подписала на первых страницах как читатель.

«Замок, добытый из скалы, вытесанный из этой стойкости плотью, мозгом, костью и приливами всех сплетенных стремлений людских, – стихотворение, высеченное в этой мощи; смелая и прекрасная песнь камня». И последний из обитателей замка, судьба которого связана с этим камнем, как судьба улитки – с ее раковиной, ведет свой последний рассказ, свою песнь. Растленный и, одновременно, романтичный декадент, не желающий принимать разницу между пороком и добродетелью, он отстраненно взирает на события, на замок и на себя самого, раскрашивая серый холст неприглядной и жутковатой военной действительности цветами своих воспоминаний.
И через призму его созерцательно-философски-романтического взора довольно-таки привычные сюжеты: война, беженцы, мародеры, убийства, приобретают ни с чем не сравнимые очертания, военная повесть превращается в готическую эпопею, для которой вдосталь хватает "случайных шансов, хаоса и неуместности".
Блуждая в тумане метафор, я вместе с героем погружалась все глубже в меланхолически-депрессивное состояние, пока финал не вышиб меня на некоторое время из этой реальности, и я, не понимая, где я нахожусь, цеплялась за последние полмысли, улетая к небесам цвета крови и роз.
Чудовищный философский конструкт, написанный болезненно красивым языком.