Ремесло - автобиография Довлатова, сборник рассказов о его жизни.
К моменту написания он уже несколько лет жил в США, через многое прошел, многое узнал о жизни в стране, в которую так рвались из Советского союза. В рассказах истории о том, как он начинал свой путь, какие встречались преграды, подлости, обман. "Из Америки с любовью", находящийся почти в самом конце, частично объясняет для чего Довлатов написал эту автобиографию, какое послание он хотел бы передать тем авторам, которые остались в СССР, но отчаянно стремятся в Америку.
"Ремесло" хоть и написано с юмором, используются вставки с курьезными случаями из "Соло на ундервуде", но все же сквозит между строк обида на тех, кто не помог, не принял, не одобрил его работ. Частенько в характеристиках таких людей Довлатов использует едкие замечания, строчки из их произведений, написанные неудачно. К финалу чувство недовольства ситуацией нарастает, конкуренты мешают, проблемы окружают. Книга заканчивается большой неприятностью, событием, которое заставляет задуматься как жить дальше, биться за общее дело или каждому идти своим путем.

Честно, до знакомство с этим произведением Сергея Довлатова, я ничего не знала ни про "Ремесло", ни про самого Довлатова. Поиски нормальной аннотации к книге ни к чему не привели, под словом "нормальная" я имею ввиду ту аннотацию, которая хоть чуть-чуть да сформировала мое представление о происходящем в книге. Аннотации и некоторые рецензии, что прочитала я, создали впечатление, что в этом сборнике Довлатов будет описывать свое становление как писателя и журналиста. И от части это, конечно, так, но все же здесь Довлатов рассказывал больше о себе как о человеке в литературном кругу, что тоже мне было безумно интересно читать. Особенный интерес пробуждался когда на страницах книги появлялись знакомые фамилии, например, мой любимый Иосиф Бродский.

Кстати, "Ремесло" это не первая книга, прочитанная мной у Довлатова, а первой была "Не только Бродский. Русская культура в портретах и анекдотах". Книга мне об авторе ничего не дала, а вот о его друзьях и его окружении, вполне. Каждая книга Довлатова эта его маленькая автобиография. Он может описывать один период своей жизни в разных книгах, но описывать оттуда абсолютно разные, но одинаково интересные вещи. Именно после этого произведения я заинтересовалась личностью Довлатова, он очень харизматичный и веселый человек и могу смело заявить, что жизнь была не менее интересна, чем он сам.

Язык Довлатова - это тот язык, который я считаю в какой-то мере идеальным. Он не сложный, но в тоже время не банальный. Атмосфера, которую создает Довлатов настолько теплая и домашняя, что даже в какой-то момент кажется, что читаешь книгу не человека, с которым ты никогда не был лично знаком, а будто это твой хороший товарищ пришел к тебе в гости и не снимая обувь, направился к холодильнику с возгласом:" Что есть пожрать?!". И обычно то я не люблю читать биографии и уж тем более автобиографии, но Довлатов умеет так здорово все преподнести, что не любить его по моему просто невозможно. Юмор Довлатова - это вообще отдельная песня. Его юмор специфичен. Его юмор можно либо любить и смеяться над ним во весь голос, либо же не любить и не понимать его вообще. Его сноски ("Соло на ундервуде") показались мне особенно забавными. Когда во время чтения я натыкалась на что-то совсем уж смешное, я не могла сдержаться и смеялась во весь голос. Что касается сюжета Довлатова, то его просто нет. Нет и все. Но книга все равно затягивает и погружает в жизнь автора. Не возможно пересказать Довлатого, его нужно просто читать.

Один из друзей Довлатова, Александр Генис сказал: "Я не думаю, что Довлатов был гением. Порой очень легко пользуются этими словами. Гением был Бродский. Гений – это человек, которого никто не может понять. А Довлатов был человеком, который понятен всем. И в этом заключается огромная разница между ними. " с этим я могу согласится только с тем, что Бродский - гений и естественно я не согласна с тем, что Довлатов не был гением. По моему он талантливый и гениальный писатель. На мой взгляд, он уже давно стал литературным феноменом. И вряд ли кто-нибудь когда-нибудь повторит его стиль письма, ну, или хотя бы приблизиться к нему.

К сожалению, в "Ремесле" Довлатова мне не хватило самого Довлатова. К счастью, это было далеко не первое его произведение в моем книжном багаже. От "Ремесла" веет заваленными в мою школьную бытность полками магазинов с красующимися на них заголовками аля "Все школьная программа в кратком изложении", "Мировая классика в пересказе", "Война и мир за 5 минут". Все слишком скупо, сжато, невнятно. Нет присущей ему точности наблюдения жизни "из единственного окна", хотя количество многоточий и обрубленных точками предложений поражает. Я уверена, что у кого-то сложится совершенно иное представление об этом произведении. Я уверена, что никогда не устану призывать людей читать произведения этого замечательного писателя, но начинать не с "Ремесла".

Почему-то эта книга мне показалась своеобразным подведением итогов. Будто бы жизнь прожита, видны последние повороты перед финишной лентой, остаются считанные годы, а на вопрос как прожил? что хорошего запомнилось? о чем грустишь, тоскуешь? и т.п. не даны ясные ответы. Книга как попытка себе самому задать эти вопросы и постараться дать ответы. Вот об этом книга и еще немного о ностальгии, сквозящей сквозь строки. Несостоявшийся писатель, как именует себя автор, вспоминает свое ленинградское детство, родителей, первые творческие порывы, первые рассказы, филфак, знакомство со "второй культурной действительности. Той самой действительности, которая через несколько лет превратится в единственную реальность." Потом армия, писательский дебют (мемуары надзирателя конвойной охраны, "Зона"), работа в многотиражке и детальное знакомство с цензурным механизмом. Облавы, обвинения в тунеядстве, распространении нелегальной литературы, "деклассированные элементы" покидали Родину. В их рядах и был Сергей Довлатов. "Мы - люди творческих наклонностей: писатели, художники, редакторы, искусствоведы, журналисты. Мы уехали в поисках творческой свободы. И многие из нас действовали сознательно. Хоть и не все. Нам приходится трудно. Английского языка мы чаще всего не знаем. Профессию менять, естественно, не хотим. Велфер получать благородно стыдимся." Никто не ожидал, что столкнется с бедностью, невозможностью найти достойную работу; об этом не думали, уезжая, бежали от родной власти в страну с другими правилами игры. "То, что плохо у нас, должно быть замечательно в Америке. Там - цензура и портвейн, здесь - свобода и коньяк. Америка была для нас идеей рая. Поскольку рай - это, в сущности, то, чего мы лишены." Спасение было в сплоченности, беженцы держались вместе, русской колонией. Довлатову и друзьям-перебежчикам удалось раздобыть денег и основать газету "Зеркало" в которой они иронизировали над русофобами, критиковали Америку, поднимали запрещенные темы, спорили с читателями на русском языке. Популярность газеты росла, отношения между друзьями вконец испортились. "Вражда - это бывшая дружба." Сергею повезло, с ним заключили договор на книгу, но ответ на мучивший его вопрос: в чем секрет Америки? пока не найден. Вот только эта тоска и ностальгия, да постоянные сравнения как было дома и как здесь, в Америке, мешают думать, отвлекают.

Ведь мы поменяли не общественный строй. Не географию и климат. Не экономику, культуру или язык. И тем более - не собственную природу. Люди меняют одни печали на другие, только и всего. Я выбрал здешние печали и, кажется, не ошибся.

Америка - не рай. Оказывается, здесь есть все - дурное и хорошее. Потому что у свободы нет идеологии. Свобода в одинаковой мере благоприятствует хорошему и дурному.

Особенный для русского читателя писатель. В его книгах много самого писателя, его мыслей и жизненных ситуаций.

На этот раз Довлатов рассказывает две истории неудачи, но насколько же они разные! Как отличается гнетущая атмосфера закатного Советского союза с вечным "недопуском", "партсобраниями", фигурами умолчания и атмосфера Нью-Йорка, где тоже море проблем и с точки зрения финансов безрадостно, зато есть возможности. Запреты против отказов. Первое побороть нельзя, второе можно.

В книге описано какое-то невероятное количество смешных и грустных историй, происходивших с автором. Язык невероятно самобытный, второго такого писателя нет.

Книга не подойдёт для знакомства с автором, тут много историй раскрывающих раннее творчество. Но как ещё более глубокое знакомство с писателем, его методом, его страхами и надеждами выглядит идеально.

Пожалуй, то, ради чего стоит читать Довлатова, это живой язык его произведений. Им он выражается меланхолично, иронически и ещë много как. "Ремесло" не стало исключением. Сборник рассказывает, как жил Сергей в Советском Союзе и что он пережил, решив поменять родину на свободу. Его история откликается у многих людей, кто в последние годы решил точно так же уехать из России в поисках лучшей жизни. А я, начитавшись их рассказов, провëл с произведением множество параллелей.
Также "Ремесло" является одним из сборников, которые могут в относительно хронологически верном порядке рассказать о становлении Довлатова как автора. Вот он, ещë держа в широких штанинах паспорт СССР, пытается издать хоть что-то из своих рукописей, а вот уже в США переводы его произведений пользуются популярностью и активно привлекают внимание к личности автора.

В заключение хочу сказать, что "Ремесло" на данный момент является любимым моим творением Сергея Донатовича и прекрасно подходит как для ознакомления с творчеством, так и с внутренним миром этого знаменитого писателя третьей волны советской эмиграции.

Замысел автора: зарисовками пополам с шутеечками раскрыть "внутреннюю кухню" ремесла писательского. Не советы "как" писать и не вдохновление-мотивация от великого гуру, а скорее бытовуха и серая обыденность рабочего процесса. Недостаточно написать книгу и сим выразить себя -- ее надо донести до читателя через узкое горлышко критиков и редакторов, которые, если судить по книге, обитают в каком-то своем отдельном мире коня в вакууме. Причем в любой стране и в разных контекстных менталитетов. Просто осмысленность и доброта - редко встречающиеся звери, а уж если их обиталище - рамочная конструкция людских суеверий и заблуждений, то пиши-пропало.

Отчего-то так и не прониклась книгой. Ни стилистикой кратких метких предложений, ни внутренним сатирично-юморным наполнением. Внутренний монолог писателя казался шелухой, бесконечные места-даты-имена, ни о чем не говорящие, раздражали, суть была уж очень сильно размазана тонким слоем по эго автора. Книгу изначально надо было воспринимать не как нечто цельное и с сюжетом, а скорее как атмосферную повесть-зарисовку, причем созданную не для читателя, а скорее забубенное внутреннее окошко мира ремесленника с оплывшей свечой на столе рядом.