Ремесло

С произведениями Довлатова я уже была знакома до этого: небольшие, но емкие, остро-сатирические и от того еще более грустные зарисовки из его жизни. По большому всегда было понятно, почему он так маялся в СССР и почему хотел уехать в Америку. Человек, который никем иным кроме писателя себя не числил, мог творить, но не мог печататься, не мог увидеть результата своих трудов, ему здесь просто не было места. В первой половине книге нагнетание атмосферы тоски, беспросветности пополам с самоиронией ощущается очень сильно. И, хотя Америка и не стала землей обетованной, раем на земле, все-таки вторая часть «Ремесла» доказывает: жить, дышать и творить Довлатову стало однозначно легче. А идеала не существует.

Когда я устаю от зарубежной литературы, то беру книгу Владимира Набокова и наслаждаюсь слогом. Когда я устаю от всего на свете – беру Сергея Довлатова и перетрясаю свою душу.

Довлатов для меня – это глоток свежего воздуха, это стакан воды с пузырьками газа, это квадрат русской души и желудок, сжатый железной рукой.

Ремесло есть жизнеописание писателя в цитатах и наблюдениях за окружающей Жизнью. Это взаимоотношения людей. Это закрытые двери редакций. Это советская действительность в своей неприглядности. Это воля и чувства. Это бесконечная ирония, прикрытая юмором.

Ремесло – это жизнь Сергея Довлатова, разделенная на две половины Атлантическим океаном. Это абсурдная советщина. Это свободная Америка. Это размышления о свободе. Это автобиография, прочитанная через замочную скважину – слишком живая и изболевшая.

►И стекло это, конечно, бутылочное. Помню, когда впервые читала Довлатова — по прихоти судьбы это было «Соло на ундервуде и другие сюжеты», — у меня осталось стойкое убеждение, что быть писателем — значит пить беспробудно. Причём, если в Советах Довлатов пил, потому что был «прогрессивным молодым автором» (читай «не мог публиковаться и писал в стол»), то в Америках он пил, потому что чувствовал себя свободным, ну и вообще все тогда пили, он же не лопух, чтобы быть единственным кто не пьёт.

Прочитав мемуары Довлатова в более осознанном возрасте, я лишь укрепилась во впечатлении, что писатели должны уметь и писать, и пить. Впрочем, теперь я смотрю на картину шире, теперь меня интересует другой вопрос: можно ли отнести повести «Невидимая книга» и «Невидимая газета» к жанру автофикшна? Я-то называю их мемуарами, хотя имена изменены, порядок не всегда точный и только суть событий была передана верно (если верить людям, которые знали Довлатова) — разве это не автофикшн? Впрочем, Пётр Вайль называл это «довлатовской достоверностью»…

Итак, в сборник «Ремесло» входят два текста. В первом автор рассказывает о своей жизни при советской власти с семидесятых годах и попытках опубликовать хоть одну книгу. Есть в этом тексте что-то от политического триллера, где главный герой — человек маленький и беспомощный; но есть в нём и что-то от кафкианского абсурда, где бюрократическая машина — всегда бессмысленная, беспощадная, и бег её колёс остановить невозможно. Как вы понимаете, не получилось у Довлатова опубликовать свою книгу.
Во втором тексте автор рассказывает, как покинул страну и отправился в путешествие на Запад в поисках священных буддийских текстов возможности простому русскому писателю опубликовать свои сочинения. Точнее, такова официальная версия, хотя на самом деле, думал, он эмигрировал, просто потому что больше не мог дышать свободно в родной стране. Итак, Довлатов переехал в Нью-Йорк и однажды они с друзьями — такими же эмигрантами третьей волны, — затеяли издание газеты. Как бы продолжая мысль первого текста, второй называется «Невидимая газета» — и до определённой степени это оправдано, так как по сюжету затея с газетой прогорела. Но из того, что я вижу во всяких дополнительных источниках (про них отдельно в конце), газета вышла вполне успешно, продавалась неплохо и вообще вызвала определённый резонанс в русской эмигрантской тусовке восьмидесятых. Это любопытно, это скорее не мемуары, а избранные хроники, цель которых показать один определённый взгляд на события — довлатовский.
Хм, пишу это и начинаю понимать, что истина интересовала автора не в том виде, в каком она казалась бы достоянием всех, а в том виде, который интересовал лично его, Довлатова.

Так или иначе, оба текста интересны. Я знаю внутрянку современной издательской тусовки постсоветского региона и (до определённой степени) понимаю внутреннюю солянку советской издательской тусовки, где смешались и интеллектуалы, и функционеры, и цензоры, и идеологи головного мозга. Довлатов, даже если описывает анекдотические ситуации, всегда опирается на свой реальный опыт — и этот опыт пугает. Потому что чем дальше в лес, тем больше настоящее и прошлое становятся похожи друг на друга, точнее, первое на второе, и ничего хорошего в этом нет. Однажды мы рискуем получить вместо реальных книг одни сплошь невидимые.
А вот журналистский опыт Довлатова меня поразил. Хм, нет, «поразил» — слишком сильное слово, скорее «удивил», «оказался освежающе новым, как газировка со вкусом ледяного огурца» — где-то это наверняка существует, кому-то наверняка нравится, но ко мне не имеет никакого отношения. Хотя я бы попробовала — работу журналиста, в смысле, — но недолго, не навсегда и только за очень большие деньги. Слишком уж много смущающих моментов: во-первых, это же надо с незнакомыми людьми общаться; во-вторых, работа зачастую срочная, а я не люблю работать под давлением; в-третьих, это же с людьми надо работать — и это не повтор первого пункта! это две большие разницы! Впрочем, одинаково непривлекательные для меня. Я же собиралась поступать после школы на журфак, года три готовилась, ходила в кружок журналистов, писала статьи в газеты и собирала портфолио, но в результате за три года лишь убедилась, что эта профессия не для меня, и перед самым поступлением сменила цель на издательское дело. Бр-р-р… Как вспомню своих бедных-несчастных сокурсников, кто после универа пошёл работать в периодику, так вздрогну — хоть они и казались счастливыми, но сам факт! Поэтому довлатовский опыт открытия собственной газеты, всех этих организационных моментов, непосредственной работы журналистов и редакторов (Довлатов выступал чаще был вторым, чем первым, насколько я поняла), — всё это я читала как неплохой такой производственный триллер, если вы понимаете, о чём я.

Из огромных плюсов: у книги точёный, филигранный даже язык и много юмора. Довлатов как всегда пишет «легко о серьёзном, несерьёзно о важном», поэтому «читать Довлатова» всегда равно «получать лингвистический оргазм». Даже если понимаешь, что за шутками-прибаутками и самоиронией скрываются довольно пугающие события. Когда государство, например, преследует писателя, отменяет его книги, даже арестовывает без повода. Но разве нам не понять такой защитный механизм? Кому как не нам его понимать.
Из малосущественных минусов: у книги нет стройной композиции и слишком часто встречаются вставки из «Соло на ундервуде». Про первое Довлатов и сам пишет, мол, не хочу себя обременять строгими рамками. Да в такого рода произведениях они и не нужны; к тому же объём маленький, и ты не успеешь забыть намёки первых страниц к концу текста. Но я же знаю, как хорош Довлатов в композиции… Поэтому не могу не сожалеть. Второй якобы минус кому-то даже за дефис не сойдёт, но я не в восторге от забавных историй про людей, которых не знаю. Когда я девять лет назад читала «Соло на ундервуде» и «Соло на IBM», я могла отрешиться и читать такие кусочки как анекдоты, где и не надо знать героев. Но сейчас, когда истории про самого Довлатова и его окружение (пусть с изменёнными именами) постоянно прерывались такими вставками, это скорее раздражало. Словно некий уже в дупель напившийся гость то и дело вставал и прерывал застольную беседу своими дурацкими анекдотами. А ведь так хорошо сидели!..

Горячо советую Довлатова всем поклонникам хорошо-смачного русского языка, эмигрантской прозы, поклонниц приглашаю в «Клуб Жён Довлатова», чтобы обсуждать, хороший ли из него вышел бы муж, а всем любителям застольных возлияний, а также работникам издательств и газет рекомендую пропустить чтение книги и сразу поднять за неё тост.

P.S. Басина народная примета: если в помещении собирается пять и больше представителей интеллигентской интеллектуальной профессии без срочной работы, у кого-то непременно с собой окажется бутылка горячительного. Примета ещё никогда не подводила.

Автобиографическая книга Довлатова о метаниях в родной стране и эмиграции. Никогда такого не было, и вот опять.

Саркастичный и немного неприветливый, Сергей Донатович не щадит тогдашних приятелей и совсем не щадит антагонистов. В своей манере создаёт картину своих хождений по советским, а потом и американским издательским мукам. Рисует, словами школьного учителя, красную линию жизни от первого окололитературного происшествия до первой публикации.

Да, все случилось совсем не так и не тогда, когда хотелось, — в другой стране, на пятнадцать лет позже и с другим подтекстом, но все же случилось — и это маленькое довлатовское обыкновенное чудо. В итоге-то оказывается, что важен не совсем факт публикации, а жизнь, которая эти хождения окружала.

Так что можно сказать, что всё это — о пути советского писателя-диссидента к печати, первой публикации рассказа в журнале, а потом и своей книги. А можно — что о грустном интеллигенте, который пытается жить ету жизнь, делать свое дело и поменьше пить (ладно, про последнее я прям загнула, как же тут не пить, когда вокруг такое).

Сугубо положительное

— Картинка застойной литературной жизни. Сергей Донатович обивал пороги издательств, общался с редакторами (и иногда даже рецензентами, угу) и видел советский издательский процесс изнутри. А после и сам перешел на темную сторону и стал функционером этого процесса (не мы такие, вот это все).

— Такая же яркая картинка неприглядной эмигрантской жизни. Не все так гладко там, откуда слышатся голоса свободы. И не так легка жизнь, хотя иногда бывает и наоборот.

— Ну и отдельно доставляет язык Довлатова, его образы, ехидные замечания-анекдотцы из «Соло на ундервуде».

Почему-то именно Довлатов стал для меня комфортным чтением в эти полгода. Неожиданно, честно говоря.

Я хотела сделать вторую попытку (первая тут) знакомства с не автобиографичной книгой. Ну вы поняли, да? Книгу выбирала по названию и да, я понимала, что это чистой воды описание своего личного реального опыта. Но это-то и было интересно.
Интересна структура книги - две части, как две стороны одной монеты. С одной стороны - СССР с цензурой, политагитационной литературой, несвободой личности. С другой - Америка с её американской мечтой и властью капитала. Но и там и там сложно выбиться писателю, который не хочет быть приспособленцем, не хочет играть под дудку партии или требований рынка.
Кажется, что вся книга состоит из каких-то заметок по случаю, забавных историй и иронических зарисовок. Это впечатление усиливается вставками из "Соло на ундервуде". Но несмотря на это, вся история цельная, прямолинейная, какая-то восходящая. Даже кончается хоть и пепелищем, но на мажорной ноте.
Пишет Довлатов очень просто, но как-то печально и чудесно. Сидишь и улыбаешься над каждой историей, хотя тут впору плакать. Видимо только так и можно было в то время. Только ирония и давала силы жить дальше.

Сразу скажу, я люблю творчество Довлатова, люблю его хлёсткий юмор, умение подмечать мелкие детали и называть вещи (и людей) своими именами, не укрываясь от правды, иронизируя над собой.

Эта книга не стала исключением, я прочитала её с удовольствием, разбирая на цитаты. Здесь две части - первая о жизни в России, о непризнанности, о сложных отношениях с цензурой, о всеобщем страхе перед руководством, КГБ и т.д.; а вторая часть - о начале жизни в Америке после эмиграции, которая оказывается совсем не раем.
И если первая часть интересная, юмористическая, с оптимистическим настроением несмотря на неудачи, постигшие писателя, то вторая часть более унылая, скучная. Все-таки российская действительность (пусть даже с её жесткой цензурой, губительной НЕсвободой, отказом в признании гениальности тех, кто не угоден политическому режиму) ближе русскому читателю, понятнее и роднее. И самому писателю, как оказалось, тоже. Свобода, о которой так мечтал С. Довлатов и его друзья, ради которой они уехали в Америку, оказалась совсем не такой, как они ее представляли. И холодная, равнодушная, лицемерная Америка не может заменить Родину:

Открытием стало то, что Родина - наше прошлое, наш смех и ужас, терпение и безнадежность, все, что с нами было.

Мне понравилось, что автор не восхвалял Америку, унижая при этом Россию, нет, он честно и открыто говорит о том, что мечты о свободе, рае на земле оказались всего лишь мечтами, и быть непризнанным гением на родине может и лучше, чем одним из многих русскоязычных опубликованных авторов в Америке.

Буду обязательно читать и другие книги Довлатова. И даже перечитывать.

Не уверена, что выбрала правильную книгу для знакомства с автором, но прочесть автобиографию было довольно занятно.

Про Довлатова в моем окружении говорили многие, почти все из них любят его книги нежной любовью. Плюс ко всему, в одной из прочитанных мною книг тоже упоминался Довлатов и немножко его биографии. Так что к книге я подходила с некоторым трепетом и ожиданиями.

Нельзя сказать, что я получила совсем не то, чего ждала. Ну разве что только чуточку. Язык автора и правда очень хорош. Атмосфера происходящего передана очень реально. Настолько реально, что к концу у меня аж голова разболелась. И знаете, это не легкое чтение или просто забавный сборник рассказов. Здесь тяготы жизни, сдобренные самоиронией и сарказмом.

Цензура, страхи, потеря работы, гонения - все это так мрачно и тяжело и ощущается ещё сильнее и реальнее в настоящее время. Книга вызвала сильные чувства, в том числе чувство гордости и боли. И, честно говоря, мне страшно испытывать эту смесь чувств. Наверное, именно поэтому, мне теперь так страшно знакомиться с чем-то еще из сборников Довлатова.

Люблю Довлатова за его небольшие, но весьма емкие, пропитанные сатирой, каким-то грустным юмором и невероятной самоиронией.
"Ремесло" это своеобразный краткий пересказ творческого пути автора. Первая часть посвящена попыткам творить в Союзе. Когда есть что сказать, знаешь как сказать, но сказать не дают, не печатают, запрещают, а потом все отворачиваются и уже не понятно были ли эти люди друзьями... В Америке дела пошли чуть лучше. Вроде и пишется легче, и дышится тем более. Однако, идеала нет. Но, то ли к сожалению, то ли к счастью, никем кроме писателя Довлатов себя не видел. Для него творчество было единственным, чем он мог заниматься в жизни, единственное в чем видел себя, мечтал о признании, и как настоящую творческую личность это не могло не вгонять в депрессию.
Но дело даже не в этом, а в том как пишет Довлатов. Кратко, емко, тонко. Это то смех сквозь слезы, то слезы сквозь смех. Очень живо и лишний раз показывает что проблемы, в общем-то, не меняются. Меняется только время и геопозиция.

Хотелось написать длинную такую рецензию, рассказать, что я чувствовала, пока читала эту книгу, какие мысли меня посещали. Рассказать, как смеялась, как переживала, как злилась вместе с Довлатовым. Хотелось рассказать о том, как сильно задела меня эта небольшая книга, уместившая в себе длинную и насыщенную жизнь.
Хотелось,
хотелось,
хотелось...
Но не могу. Я чувствую, что мне не хватит слов. Я чувствую, что все мои фразы будут лишь жалким отражением моих эмоций, лишь недочувствами, недопереживаниями, недовопросами и недоответами. И мне не хочется обманывать ни себя, ни вас.
Одно могу сказать - прочитайте. Обязательно прочитайте.

Вот и состоялось знакомство с Довлатовым. Очень много слышал об этом авторе, но познакомился с его творчеством только сейчас. Вернее приступил к знакомству, потому что и в дальнейшем желаю проводить время с Довлатовым.
Он мне показался очень искренним и открытым человеком, отличным рассказчиком и к тому же годным писателем. Чтение этой книги напоминает беседу со случайным попутчиком, когда вы открываетесь друг другу и говорите о действительно важных вещах, ибо знаете, что каждый выйдет на своей станции и вы больше никогда не увидите. Вот только почему бы не открываться также со всеми в повседневной жизни? Ну ладно, я же о Ремесле пишу.
Так вот весьма откровенное и проникновенное повествование о становлении писателя Довлатова. Как показывает жизнь, что очень малым давался успех и признание без терний и преград. В основном же все те, кто чего-то достиг очень через многое прошел на своем пути, но, как правило, это мало кому интересно. Все мы хотим мгновенного результата и успеха, при этом нихренашеньки для этого не делая. Вот Сережка нам и показал на своем жизненном примере, что так не бывает и нужно пытаться, пытаться и тысячу раз еще пытаться и тогда, быть может, что-то у нас и получится.
И вот я читаю такой, а у Довлатова все друзья сплошь интеллигенция и богема: писатели, поэты, художники и режиссеры, среди них и Бродский и прочие узнаваемые личности. А где же мои богемные и интеллигентные кореша, где же мой друган Бродский? Где ? А потом понимаю, что и я не Довлатов и как-то сразу полегче становится.
Еще вся эта ситуация с эмиграцией интеллектуалов из СССР уж очень напоминает ситуацию в современной Беларуси. Если человек что-то действительно могёт, то он найдет себе применение и достойное к себе отношение, но не у нас. У нас не ценятся творческие личности и никому не интересен их творческий потенциал. Ну и вправду зачем? Вон в стране пустуют колхозы и нехватка дешевой рабочей силы, а они удумали творчеством заниматься! Тунеядцы! Лопату в руки и на поля, в колхозы и на заводы! Труд сделал из обезьяны человека! Вот и трудитесь, а не страдайте ерундой.
Ну это я отвлекся, а Довлатов - красавчик и хочется продолжить с ним знакомство, ведь интересны всегда мнение и мысли человека идущего против системы)

Благодарю за внимание и всем крепости духа и творческого напора Сергуни!)