Исповедь маски

Во время прочтения этого романа меня не покидала мысль, что этот роман опубликовал автор в 24 года. И, вроде как понятно, что, во многом описывая себя, к этому времени он был вынужден исследовать свою психологию и инаковость. Однако меня не перестает поражать тот факт, насколько откровенно переданы переживания героя. Словно автор сам стал тем парнем из фантазий, которого голым и беззащитным выкладывают на стол, чтобы его по кускам разодрала жаждущая впечатлений прочитавшая его роман общественность, лицо которой невозможно увидеть. Последний раз подобное впечатление, словно в романе автор вывернул кожу наружу, был у меня после прочтения "Все оттенки голубого" Рю Мураками (опубликованного, кстати, также автором в 24 года). Не знаю, особенность ли это японской культуры, либо просто совпадение, но подобная смелость и предельная откровенность, не может не восхищать и шокировать.
Конечно, кратко описывая сюжет, можно было сказать, что книга повествует о жизни мальчика и в последствии юноши гомосексуале, вынужденном принять свою ориентацию. Однако я бы даже сказала, что это не просто рассказ, а действительно исповедь. Лучше слова и вообще названия книги не подобрать для того, что изложено в романе. И в том, что это исповедь страдающего человека, выставляющего на суд все свои душевные "изъяны", безгранично откровенного (с целью ли получения прощения, понимания, отпущения?), становится понятно чуть ли не с первых строк. А потому сложно как-то оценивать данное произведение. Ведь это все равно, что давать оценку речи человека во время психотерапевтического сеанса или религиозной исповеди.
Ну, и не могу не отметить, что фоном для повествования является война, восприятие которой со стороны японцев было прочитать очень любопытно.

Я разрываюсь между двумя крайностями. С одной стороны главный герой мне неприятен, его размышления вызывают тошноту, и назвать историю чем-то кроме публичного выдавливания прыщей мне довольно сложно. С другой же, я вижу в книге кризис личности, обнажённый и искренний, даже по-детски наивный. Я вижу попытки ребёнка понять себя, понять окружающий мир, слишком впечатлительного ребёнка, запутавшегося и больше всего на свете желающего быть нормальным. Но как стать нормальным подростку, только начинающему познавать себя, открывающему в себе гомосексуальные, да ещё и отягощенные садизмом наклонности. А ведь идёт война, каждый день он может погибнуть, и проще захотеть смерти, чем боятся.
Возможно, будь эта книга плодом фантазии от начала и до конца, она получилась бы слащавой и показушно трагичной. Но автобиографичность книги передает бедствие личности прямо и метко, с равнодушием бомбы, падающей на Хиросиму.

В очередной раз удивляюсь своему списку к прочтению. Как, откуда там берется столь разная литература? "Исповедь маски" пылилась там долгие годы, и вот выплыла. Не скажу, что я разочарована, так как ни собственно об авторе, ни о его жизни, ни о произведениях ровным счетом ничего не знала. Рецензии тоже принципиально не смотрела.

В итоге книга мимо. Одна из тех, что быстро забывается и не вспоминается потом. Вроде бы про войну (а о войне "с той стороны" книги встречаются не так часто), да не совсем. Вроде бы о гомосексуализме, но и это не особо раскрыто.

Конечно, несколько десятков лет назад это был взрыв, тут спорить не буду. Но сейчас признанием в особых наклонностях и фантазиях никого не удивишь, даже если ты из знатной семьи и писатель.

Плюс к тому разность культур дает о себе знать. Не были близки мысли автора, его терзания и размышления, его поступки, в конце концов. Словом, меня ничуть не зацепило и оставило равнодушной. Плюс ползвезды за то, что даже мерзкие вещи блестяще написаны и не вызывают большого отвращения.

Рука не поднимается книги поставит плохую оценку. Каким шикарным языком она написана.

На мой взгляд один этот абзац уже заслуживает номинации на Нобелевскую премию. Книга об одиночестве и страхе взросления, страхе быть обычным человеком и в то же время страхе проявить свое собственное "я" обнаружить его перед окружающими.
Комплексы, комплексы, комплексы....
В "Исповеди" Мисимо выворачивает всего себя наружу, для читателя кажется не остается ни кусочка тайны, все на виду и в то же время.... И в то же время, я как Станиславский "не верю", мне не хватило искренности в этом произведении, во всем этом обрушевшимся на меня потоке было место какой то недосказанности. Да он полностью обнажает себя перед читателем и кажется, что маска упала и вот он перед нами на ладони несчастный, с извращенными сексуальными фантазиями, не способный любить женщин... Хотя признаюсь, что тут для меня Мисимо выступает в качестве тонкого психолога потому что исповедь его маски становится исповедью маски читателя. В какой то момент, ты уже не читаешь книгу, а капешься в себе, и думаешь а смог бы ты, вот так просто, о всех своих тайных желаниях, фантазиях, о поступках в которых нет места для гордости (все это есть у каждого, просто у каждого своя степень развращенности, и тут не только разговор о сексе) вот так открыто рассказать, и чтоб потом всю грязь собранную в твоей душе считали "вершиной твоего творчества". Нет, на это способен не каждый. И пусть я не до конца поверила в его исповедь, я поняла, что я так не готова и я так не смогу. А Мисимо один.

"…человек больше всего увлечен путешествием, когда готовится к нему. Он богат мечтами и ожиданиями, но стоит отправиться в путь, и начнутся разочарования – богатство будет растрачено. Вот почему путешествия всегда так бесплодны."

Первое знакомство с автором оказалось более чем удачным. С одной стороны в некоторых моментах мне было очень легко понять автора, его метание в том, что он не такой как все, и его желание подстроиться под "нормальность". Мои комплексы и метания не связаны с любовно-телесной сферой, просто в школе я была не такая как все (не слушала музыку, которую слушали массы, и даже не знала многих исполнителей; не бегала на дискотеки и не тусовалась с друзьями по ночам; не было видеомагнитофона, а значит не смотрела зарубежные фильмы, и не знала многих актеров). Это все намного позже я наверстала, читая журналы, и статьи в Интернете. Но в школе мне хотелось быть как все, и тоже пыталась подстраиваться, что-то где-то услышать, замаскировать одни комплексы другими – скрыться под маской. Автору же приходится ходить в маске не только в учебном заведении, среди одноклассников, однокурсников, не только в общественных местах, но и дома. А это, наверное, самое страшное прятать себя настоящего от самых близких людей. Его игра в "нормальность" приносит колоссальные душевные муки и терзания. Он придумывает образы и события, пытается в них сам поверить, и подменить ими действительность. Как тяжело быть одному, без возможности поделиться с кем-то. 24 часа в сутки контролировать себя, прятаться от самого себя. Постоянно чувствовать себя не таким как все, и считать это ущербностью.
Второе, что подкупает, это стиль и язык автора, они прекрасны, книга читается очень легко. Ну и конечно атмосфера Японии, в этот раз основные события попадают на военные годы. На жизнь страны в состоянии войны со всем миром, когда люди прячутся от бомбежек, привыкают жить от сирены до сирены, всю жизнь подчинять законам войны, жить без будущего.
"Просто у всех нас в ту пору заметно ослабла сила воображения, ибо каждый день могло случиться что-нибудь такое, до чего не додумалась бы и самая изощренная фантазия. Куда легче было вообразить себе гибель родственников, чем представить, что витрины Гин-дзы вновь наполнятся рядами бутылок с иностранными этикетками, а вечернее небо засияет отблесками неоновых реклам."
Во время чтения книги захотелось немного побольше узнать об авторе. Догадывалась, что книга автобиографичная, потому что некоторые моменты нужно было пережить самому, чтобы написать о них. Было удивительно, что книгу Мисима написала в 24 года. И совершенно не удивительно окончание его жизни. Теперь мне хочется прочитать более зрелые его произведения, возможно в них автор напишет ответы на вопросы которые стояли перед ним в детстве и юности.
Книга в любимые, как и автор.

«Исповедь маски» во многом автобиографичный роман, написанный автором в 1949 году в возрасте 24 лет. Очень смелая книга для того времени и очень сильная для столь молодого писателя. Это именно исповедь, в которой Юкио Мисима анализирует своё душевное состояние, обнажая перед читателями всю свою душу, автор делится с нами самыми сокровенными страхами, желаниями, фантазиями, надеждами и своими сомнениями.
С самых ранних лет герой книги осознает свою непохожесть на сверстников, страшась быть отвергнутым, он старается перенять манеру поведения других ребят, и со временем настолько вживается в эту роль, что иногда сам уже не может отличить где его истинное Я, а где Маска.
Эта книга не о гомосексуализме, хотя эта тема проходит красной линией через весь сюжет. «Исповедь маски» - в первую очередь книга о конфликте человека не такого как все, чье поведение по какой-либо причине не вписывается в устоявшиеся нравственные нормы, с остальным обществом. Это роман о попытке понять себя, и, самое главное, принять себя, таким как есть, к сожалению, это удаётся очень немногим.
Очень эмоциональная книга, очень трагичная история.

"Наваждение какое-то. Словно звучит где-то вдали колокольчик, и никак не можешь разобрать: то ли вправду звонит, то ли примерещилось."
(с) Юкио Мисима.

Ну Юкио! Ну Мисима! Ах ты лис! Твой Кими, Ты,Вы! Вы заставили меня перелиться во все цвета, в которые переливается хамелеон! На протяжении всего романа Мисима атакует самурайскими нучаками в самые синие глубины океана человеческой души, Мисима вызывает на бой! Мы выигрываем оба! Я- мериаду красивых мускулистых мальчиков японцев ,"Римских Элагабалов" , греческих воинов , варварских принцев и цирковых сексуальных атлетов! Я пробираюсь "лбом" сквозь влажные скалистые тела, пот и стоны, но я выигрываю!.И теперь я на побережье залива, горящего нестерпимо ярким сиянием. Вдали, наполовину утонув за горизонтом, застывают величавые летние облака, похожие на грустных и молчаливых пророков- белеют алебастром! Закат полыхает красным пепелищем- пожар красок! А я сижу, вглядываюсь в него, макаю глаза в чашечку с васаби, и кушаю японскими палочками свой мозг, из надпиленной и открытой, как музыкальная разноцветная шкатулка, черепной коробки!
Здесь победа за Ним!

Читаю всего второе произведение, а уже без оглядки влюбилась в творчество этого автора. Который раз могу отметить его незаурядную личность. А ведь всё началось с самого детства. Вряд ли книгами Мисимы можно проникнуться, не имея понятия о его судьбе. А для полноты эффекта следует прочитать "исповедь маски"

Знать бы, откуда идут такие отклонения? С чего это может начаться? Ведь не всегда это происходит под воздействием какого-либо толчка, иногда это само по себе заложено природой. А природа она такая, не терпит людей одинаковых, вот и развлекается: кого-то наградит лишней рукой/ногой, а кому-то от души даст красоты и очарования; кто-то рождается с традиционной ориентацией, а кто-то с гомосексуальной. Кими нельзя назвать геем, ведь у него никогда не было связи с мужчинами, максимум дозволенного, это "вредная привычка" с воображением прекрасных крепких юнош в крови.
Главное не это, книга совсем не про геев, не про извращения, даже не про желание исправиться, не про страх ответственности, хотя это всё присутствует. Это исповедь маски, исповедь человека, который столько лет прятал свои истинные наклонности и желания, а всё из-за страха быть осмеянным, непонятым, изгнанным...

Ещё одна серьёзная тема, призрачной паутинкой протянутая до конца. Смерть. Безликая госпожа с бледным лицом, прекрасная и желанная, как избавление, как приглашение в иной мир, который может лучше. Которая так заманчива издалека, но так пугает при приближении... Смерть, зачаровывающая маленького Кими, и смерть забравшая уже взрослого Юкио, забравшая по его же настойчивой просьбе. А другого исхода с самого начала не существовало.

После книги Юкио Мисимы «Моряк, которого разлюбило море» я думала, что больше никогда не смогу открыть его книгу. Но вот мне присылают фото двух книг этого автора. И я хочу снова попробовать понять причины, по которым его книги признаны японской классикой.

И тут происходит синхрония. Только что перечитывала Достоевского «Братья Карамазовы», открываю книгу Мисимы, а она начинается с цитаты из этого произведения Федора Михайловича.

В первую очередь обращает на себя внимание яркость рисуемых автором психологических образов. Вот как он пишет о своей бабушке.

Какая позиция по Берну (ОК, не ОК) может сформироваться у ребенка, который воспитывается такой бабушкой? Может ли такая бабушка транслировать ребенку, что он сильный, смелый и справится с этой жизнью, даже если бабушка его любит?

А потом мы встречаемся с влечением ГГ к однокласснику Оми, у которого:

У Оми чувство, что он ОК, а все вокруг не ОК, а у ГГ, напротив, он сам – не ОК, а все вокруг «крутонормальныеОК». Позиция по Берну, возможно, сформировалась благодаря бабушке.

Мисима использует огромный эмоциональный тезаурус: испепеляющая скорбь, привкус всепоглощающего отчаяния, похожего на пламенную страсть, ослепительная усталость или непреходящая злокачественная усталость, особая надменность, неистовое развратное опьянение жизнью, языческое ликование, бескрайнее страдальческое презрение, угрюмое превосходство, странная щемящая грусть, невыразимое омерзение, изысканное, почти кощунственное наслаждение, глубочайшее смирение, глубинная переворачивающая душу скорбь….

Он мастер точного и уместного эпитета, а также понятной читателю метафоры. В целом, можно точно утверждать, что он – мастер слова.

Теперь снова про яркость психологических характеристик. Приведу цитату.

Интересно звучат эти строки в контексте информации, что ГГ жил отдельно от родителей по настоянию бабушки. Недоступное место, куда стремятся все мои чувства.

И некоторые страницы книги несут информацию о каком-то непростом жизненном сценарии автора:

Со своим сценарием Мисима (ГГ?) сталкивается еще в детстве. И, как следует из его биографии, автор от него не смог освободиться.

Есть такая идея, что качества, привлекающие нас в другом человеке, это то, что мы хотели бы иметь сами, но не можем или думаем, что не можем их иметь. По принципу дополнения. ГГ из-за детских болезней, как он сам пишет, не был физическим атлетом, а очень даже наоборот. Он больше жил жизнью духа, творчества, а привлекалм его в других грубая физическая сила и физически развитое сильное мужское тело. И – это один аспект исповеди, одна из причин считать себя ненормальным.

Главный герой осознает свою потребность в суровом самовоспитании через влечение (к человеку, обладающему недостающие ему самому качествами) и зависть, в которое трансформировалось это влечение.

Еще занимательная идея у ГГ про «знать, что должен говорить и чувствовать мой сверстник….». И это знание приходит к нему из чтения романов. То есть умозрительные интроекты, берущиеся из книг, расходятся с реальностью чувств. Мы бы сказали, что тем хуже для книг. Но для ГГ авторы книг – ОК, а он сам, следовательно, его чувства не могут быть более правыми, чем утверждения авторов романов. Чувства не те, так как правильные должные чувства описаны в книгах по другому!

Еще интересная сценарная фраза:

Для исполнения желаний невозможно оставаться на стороне света, только темные силы способны на это. И здесь возникает мысль про теневые фигуры Юнга, которые наполнены огромным количеством энергии. Возникает гипотеза, что какая-то часть личности ребенка, вынуждена была уйти в Тень. И именно эта часть со своим ХОЧУ и МОГУ наполнена энергией.

Или:

Искушенный читатель может увидеть что-то очень похожее на трагический сценарий героя. Чтобы признать победу воли и разума необходимы удары судьбы. И предчувствие сценарной расплаты.

ГГ легко подтрунивает над собой. Он пишет о стремлении пасть «смертью героя» и в то же время: «если раздавался рев сирены, я быстрее всех мчался в бомбоубежище».

В книге автор затрагивает еще много интересных тем. Мне больше всего откликнулись темы психологического сценария, его проявления и развития на протяжении описываемого периода (1925 – 1947), а также жизнь в Японии во время войны. К сожалению, тема войны не может не волновать в этом безумном, безумном мире.

И в этих строках снова и снова читается сценарное послание – за все ценное необходимо платить очень дорого.

Да, в книге есть тема эротических фантазий по отношению к представителям своего пола. У некоторых читателей книги, как следует из отзывов, она вызывает сильное неприятие до отвращения. Она у меня укладывается в гипотезу о наличии у ГГ сильной анимы (по Юнгу). Если эта тема слишком отталкивает, то лучше с книгой не знакомиться. Но богатство передачи чувств и психологических состояний пройдет мимо.