Глазами клоуна

Ганс Шнир - грустный клоун. От него сбежала жена, его карьера катится под гору, он не прочь приложиться к бутылке. Он не сделал ничего, чтобы изменить свою жизнь. Он - старший сын владельца крупного концерна, но никто не видит в нём приемника дел отца и деда, даже он сам. Ганс сочувствия не вызывает, скорее даже легкое раздражение - все вокруг у него такие гадкие негодяи, один он белый и пушистый. У него же амплуа Пьеро, ему положено быть в белом!
Несмотря на то, что следить за душевными переживаниями брошенного всеми родными и знакомыми главного героя, казалось бы, должно быть грустно, в книге так много критики политической и религиозной жизни Западной Германии 60-ых годов, что бедному клоуну уже и не сочувствуешь. Гораздо интереснее следить за теми, кто окружает клоуна. И мы следим за ними глазами клоуна.

Обнаружила это счастье у себя в долгах, пришлось читать. Не удивительно, что пять лет назад я ее забросила, не добравшись до середины.
Никогда не любила нытиков, особенно когда все кругом мудаки и только нытик в белом. А тут два часа непрерывного нытья, растянутого на несколько сотен страниц. Родители, церковь, женщина, импрессарио - все виноваты в его несчатьях. Наверное, стоит почитать другие рецензии, чтобы понять, чем хороша эта книга. Но пока две с половиной звезды, и те за прекрасный слог и Нобелевскую премию.

Формально – это описание нескольких часов в унылой неубранной боннской квартире, то ли жилище, то ли гримерной, то ли склепе, на котором будет лежать угольный брикет, визитка и бремя. Но на самом деле это исповедь одного актера, опустившегося и разбитого.

Все как в жизни. Тебе звонит друг (или ты сам ему звонишь), или не звонит, а ты сам к нему приезжаешь… вы садитесь на кухне на неудобные жесткие табуретки, разливаете кофе, или коньяк… закуриваете по сигарете и начинаете делиться новостями… нет, это слишком буднично и плоско… вы начинаете разговаривать… и получается такой разговор, который может произойти только между двумя хорошими друзьями, не видевшимися сто лет и встретившимися в хорошо (даже – болезненно) знакомом городе…

- Слушай, Ганс, ну ты как?

• Нормально, - а потом такой сдержанный, несколько как будто смущенный смешок, типа «кого я обманываю». – Блин, нифига не нормально. Если честно… если честно, паршиво.

  И вот об этом «паршиво» за кружкой кофе вам ваш друг сейчас и расскажет. Его Мария ушла. В карманах пусто. Опять же это дурацкое колено… А еще то… А еще это… Как и в жизни, он по ходу рассказа будет вспоминать давно прожитые моменты, давно похороненные надежды и обещания. И с каждым глотком, с каждым словом, с каждым воспоминанием его лицо будет сереть все больше и больше, а голос дрожать все сильнее и сильнее, потому что картинка стала складываться все менее и менее привлекательная.

  Но вот табачный дым развеялся, коньяк закончился, последняя монета уехала на крыше одинокого боннского трамвая, и оказалось, что ты, Ганс, так и стоишь перед своим отражением, измалеванным белой краской, совсем один, опустошенный, возможно, лишенный будущих мгновений для коллекционирования, карикатура на самого себя. На тебя пропал спрос. Все, что у тебя осталось – пустой шкаф, бутылка коньяка, гитара, мазурки по телефону, да обещанная Сабиной Эмондс тарелка супа, за которой ты, наверное, никогда не придешь.

Он верил в чудо, никогда,
Он не хотел её забыть.
Да, так случалось иногда,
И приходилось волком выть…
Порою доброты просвет,
И милость мог он подарить.
Но чаще лишь гасил тот свет,
В котором люди любят жить.
Сначала он винил других.
Мол, выжили вы из ума!
Потом немножечко притих…
Но нет, во всём есть их вина!
Они шептали злые речи,
И тьмой религии прикрыть,
Они хотели её плечи,
Заставить с Хербертом зажить!
Разрушить первенство их брака.
О, как католики глупы!
Они познали того мрака!
Они не любят простоты!
Разбит он. В прошлое вернулся.
Он помнит подвиги сестры.
И вот немного он очнулся…
Но это - проблески мечты.
Вот, правда, подвигом назвать То,
Герой наш, да и только, мог.
Она в камин бросала карты!
А без неё он занемог…
Потом вернулся он к Деркуму.
В ту лавку, где жену обрёл.
Их души, прошлое, в ту струю
Гастролей клоуна завёл!
Их жизнь создалась из моментов,
Игры в рич-рач, горячих ванн.
Порою звон аплодисментов,
Порою бедности изъян.
Потом очнулся он в квартире.
Он – облапошенный дурак!
Весь Бонн опять прознал о Шнире,
Какой же он (прошу простить) простак!
Коньяк спасал его, и мысли,
Что надо денег раздобыть.
Но в голове его зависли,
Картины как Та будет жить…
И потаскухой и набожной,
Её, вдруг, стал он называть.
Не верил он что, право, можно,
Другие руки согревать.
Опять вернулся он к истокам.
И брата вспомнил и отца.
Он был другим, но разве плохо,
Что такова душа юнца!?
По телефону он срывался,
Грубил и не делил идей.
Над кем-то просто издевался,
Но так хотел тепла людей…
В себе опять разочаровался,
Опять душою занемог.
Опять он в прошлое сорвался,
Опять любви искал паёк.
Немного в ванне поболтался,
Не ясно, был ли в этом прок.
Потом с отцом он повстречался,
Переменился наш игрок…
Был вроде зол, сейчас невесел…
Её любил, сейчас отца…
Он деньги не ценил, иль взвесил,
Как их бы выбить из купца!?
Я б от него тут отвернулся,
Да только жаль того юнца.
Он в жизни только лишь споткнулся,
Дойти мне стоит до конца.
Опять звонки, звонки, да что же!?
И кто поймёт чего всем нужно!?
Вокруг лишь ржавое, лишь гложет!
И в голове всё как-то гнусно.
Но клоун жить вот так не может,
Он должен мир развеселить!
Он должен то, что его гложет,
В стыдливом свете озарить!
Он должен сидя на вокзале,
За милостыню песни петь.
И со ступенек, а не в зале,
Глазами клоуна глядеть…

Обязательно наступает момент, когда вся жизнь пролетает перед глазами. Когда начинаешь вспоминать, где ты успел оступиться. Когда ищешь отправную точку, послужившую началом конца. Сразу вспоминаются сотни лиц, сотни событий, сотни разговоров и важных слов. Все важное и не очень.

"Глазами клоуна" Генриха Бёлля - это своего рода театр одного актера, в главных ролях которого, что неудивительно, клоун по имени Ганс Шнир. В его жизни, ровно как и в его карьере, наступил переходный момент, вынудивший его уйти на временный отдых, что вернуло Ганса к своим корням в город, где он родился и жил некоторое время. Одним из моментов, побудившим наступить этот самый "переход", является уход любимой жены. Даже не совсем жены, скорее близкой его душе женщины, благодаря которой он вообще жил на этом свете.

Наступивший переходный период стал для Ганса Шнира тем самым моментом, который побудил его к переосмыслению многих вещей. Главный герой созванивается с множеством людей, оставившими след в его жизни. Он ищет ответ. Копается в себе и в других. Доходит и до религии. Ганс Шнир подвергает анализу все частички его прошлой жизни и пытается отыскать тот миг, когда он оступился и все пошло наперекосяк.

Генриха Бёлля было читать адски тяжело. Так же тяжело, как и говорить об его произведении, потому что книга "Глазами клоуна" представляет для меня очень личную вещь. Пускай история может быть придумана, пускай позаимствована у других, пуская она основана на реальных событиях. Это не имеет значения. Здесь важно то, что проблемы Ганса настолько смогли захватить меня, что на какое-то мгновение его отчаяние показалось моим и его переживания - тоже. Слишком глубоким оказалось для меня погружение. Не могу сказать, что мне это понравилось.

Очень странное чувство у меня после прочтения.
Не понравилось - это точно. Только не понятно - книга или человек.

Начинала читать с опаской - не очень люблю клоунов, да еще несчастный, одинокий и т.д. Но главный герой вызывал у меня чувство неприязни, даже гадливости.
И чем дальше - тем быстрее хотелось дочитать. Не потому что интересно, а чтобы закончить.

Да, он, конечно, несчастный, бедный (в смысле без денег), оставленный родными, друзьями, любимой (и единственно возможной по его словам) женщиной. Но ведь он сам к этому шел. Во всяком случае, у меня сложилось такое твердое убеждение.
Из его рассуждений сделала вывод: все люди вокруг - мягко говоря козлы Но просить у них денег он вполне может - ведь остался без работы (травма) и без гроша, надо же жить. Он же гордый, он принципиальный, он пошел своей дорогой, выбранной. И на всех "забил".
И конечно, считает, что и Мария без него - никуда. Как она могла выйти замуж за другого? Как же она будет смотреть на себя в зеркало? Она же развратница! изменница!
Родители - гадкие, скупые люди, думающие только о том, как выглядят в глазах общества.
Ну и так далее.

Я понимаю, он пережил в детстве псих. травму - когда погибла его сестра. Но я, честно говоря, не очень впечатлилась этим событием. Была война. Люди погибали. И молодые и разные.

В общем, чувствую себя жестоким сухарем. Не прониклась.

Первая на моей памяти книга, которой удивительно подходит её название - ни отнять, ни прибавить. И главное, в этом названии передана вся суть и весь сюжет.
Может показаться поэтому, что под обложкой скрывается яркое и пёстрое повествование о буднях цирковой арены, с анекдотами и фейерверками, но нет - "Глазами клоуна" печальная история обычного молодого человека, который пытается жить по-своему. Пытается любить девушку-католичку и не быть при этом ни католиком, ни даже верующим; выступать с пантомимами и показывать только то, к чему лежит душа; не слишком винить родителей ни за их убеждения, ни за их образ жизни, ни за титул "угольного" наследника. И так день за днём, без начала и конца. Немножко безысходно, немножко сентиментально, немножко иронично - а в целом получается прекрасный живой текст, который, наверное, каждый может примерить на себя.

Чувство безысходности и тоски преследовало на протяжении всей истории. Все до боли абсурдно и, в месте с тем, комично. Боль человека, который помнит мелкие детали, события, легко брошенные оскорбительные слова и не может простить. Иметь человечески необходимую потребность в понимании, любви, конец концов в прощении, и не получать.

То ли этот мир настолько испорчен, то ли люди настолько стали циничны. То ли просто все глазами клоуна преувеличено, что, понятно, свойственно его натуре. Клоун хочет чтобы его пожалели, наговаривает на все и вся. Он запутался? Да нет, он видит несколько линий возможного будущего и принимает их. Он безумен? Немного, вспомним его постоянную неуверенность, были ли эти события на самом деле или выдуманы с ярчайшими деталями, но кто в этом мире не безумен? Он эгоист? Как и каждый человек в своей мере.

Он одинок, очень одинок. Без поддержки от семьи, без друзей (тут как-то тоже не сложилось). Его действия кажутся жалкими. Разве? Честный клоун объясняет каждое решения небольшого промежутка своей жизни. Объясняет логично, добавляя свои взгляды на жизнь.

Мы сочувствуем его трагедиям и радуемся взлетам, приветствуем удачные комментарии и досадуем, видя неточности. Вы скажите, что с таким настроем недалеко и начать убивать людей со словами: «их смерть только принесет облегчение миру». Но, кажется, самое большее, что может сделать главный герой, это разбудить своего недоброжелателя в три часа ночи телефонным звонком. Сейчас клоуну надо очень постараться, чтобы найти ради чего дальше работать и жить.

У меня прямо-таки нюх на все печальное: книги, музыку, фильмы. Поэтому меня абсолютно не удивляет, что я с таким рвением искала «Глазами клоуна» Бёлля в книжных магазинах, библиотеках, у друзей и знакомых. Это было какое-то прямо-таки интуитивное влечение, которое я сама себе не могла объяснить.
Ирония судьбы: книгу, которую я готова была купить практически за любые деньги (насколько позволял бюджет, конечно), я нашла всего за 2 тысячи белорусских рублей в «Букинисте». Какой-то неизвестный человек по непонятной и для меня едва ли объяснимой причине сдал ее за ничтожную сумму в магазин.
Только открыв роман, я поняла, что это моё. Я вообще без ума от историй, написанных в сказовой манере: ты как будто вселяешься в персонажа и, даже если он тебе неприятен, начинаешь понимать его поведение и сочувствовать ему. Благо, в ситуации с Гансом мне не пришлось «переступать через себя» – он действительно глубоко симпатичен мне. Его естественность, искренность, простота и чудачество уж очень мне импонируют.
Роман расстроил меня и мои без того расшатанные нервы. Я переживала за Ганса, словно он был моим братом или ближайшим другом. Мне хотелось позвонить ему и одолжить денег, вырвать его Марию из лап этого ненавистного «кружка», встряхнуть ее хорошенько и крикнуть: «Дура, что ты творишь!»
Очень падкая на всякие интересные мысли, я часто хотела взять карандаш и начать подчеркивать точные наблюдения и яркие сравнения клоуна Шнира. И я бы делала это, если бы не потеряла последний карандаш, а подчеркивать ручкой не люблю.
Очень задел случай с мальчиком-сиротой Георгом, который подорвался на учебной мине. Я до сих пор думаю о нем. Я вообще всегда глубоко переживаю маленькие трагические истории, которые главные герои рассказывают как бы между прочим. Эта история по воздействию напомнила мне рассказ Холдена из «Над пропастью во ржи» о соседе, выпрыгнувшем из окна.
Мать Ганса – это, наверное, единственный персонаж, который я вряд ли захочу когда-нибудь обсуждать. Я просто счастлива, что она так не похожа на мою.
Вряд ли я скоро решусь перечитать «Глазами клоуна» Генриха Бёлля. Слишком сильное и горькое впечатление он на меня произвел. Такое, что сразу после прочтения захотелось описать свои ощущения. Потому что через край.