Германт

Потомство не изменилось со времен Гомера и Пиндара и оно всегда будет завидовать родовитости, принадлежности к королевскому или околокоролевскому роду, дружбе с королями, народными вождями, со знаменитыми людьми.

Злого человека воодушевляет ненависть, гнев приводит его в ярость и в возбуждение, в которых ничего особенно отрадного нет;, наслаждение это может доставить только садисту; просто злой человек думает, что он досаждает злому.

Человеческая злоба всегда была для меня донельзя мучительна.

Любовь и страдание, составляющее с любовью единое целое, обладают, как и опьянение, способностью менять в наших глазах предметы.

– Влияет по-настоящему среда интеллектуальная! Для человека важнее всего идея!

Прорыв центра под Риволи – да это еще не раз повторится, если будут войны! Это бессмертно, как «Илиада».

Вспомни великого математика Пуанкаре: он не уверен, что и математика – вполне точная наука.

Чутье, предвидение, (...) – вот что самое главное для великого полководца и для великого медика.

Сен-Лу рассказывал мне о другом своем товарище, который тоже был сейчас здесь и с которым он был особенно близок, потому что среди офицеров только они двое стояли за пересмотр дела Дрейфуса.

Ведь для меня человек ценен был только той пользой, какую он способен мне принести в единственно важной для меня области: в области любви.

Я убеждал себя, что есть спасение и от самых лютых мучений, что уж, во всяком случае, покой обрести можно. Эти мысли заводили меня далеко.

(...) сад, где мы гуляли детьми. Чтобы снова увидеть его, не надо никуда ездить, нужно уйти в глубь себя – и ты вновь обретешь его.

Несмотря ни на что, мир, где мы живем во сне, до такой степени необычен, что люди, засыпающие с трудом, прежде всего стараются выйти из нашего мира.

Нельзя правдиво описать жизнь человека, если не омыть ее в сне, в который она погружается и который каждую ночь ее окружает подобно тому, как море обступает полуостров,

Разговорная речь, как и речь письменная, время от времени нуждается в изменении словаря, в уточненности выражения.

Иной образ жизни в силу крайней своей ненормальности не может не породить некоторых пороков.

Моя мечтательность придавала очарование всему, что могло приманить ее.

Знатной даме все равно, красива она или не красива, лишь бы на ее лице была написана порода.

Мы связываем с внешним обликом человека все, что может с ним случиться, воспоминание о людях, с которыми он знаком, с которыми только что расстался и с которыми сейчас встретится.

– Ах, Комбре, и когда-то я тебя увижу, милый мой городок! Когда-то я проведу целый Божий день под твоим боярышником и под нашей милой сиренью.