Цитаты из книги Валькирия

Богов обижать не годилось. Нелегко без них людям, худо и Богам без людей. Что голове без плеча, что телу без головы…

Сколь тропинок порознь бежит, как тут встретиться, как разглядеть – одного-то на весь белый свет…

Жеребец зафыркал и прыгнул в сторону, как играющий хорь - спинка дугой.

Так ведётся: в каком доме поел, там становишься за своего, там озоровать уже не моги.

Вожди горды и грозны, а ведь им и самим бывает, поди, холодно и одиноко.

В чужой воле – хозяйской, родительской, мужниной – жизнь, может, и сытая, но я никогда не буду рабыней. Прежде убьют. Не умею лучше сказать.

... я собакой лежала бы на этих ногах ...

Однако вылитого не поднимешь

Лыжи с размеренным шорохом несли по ровному полю и в то же время как будто вниз с немыслимой кручи: воет в ушах, летят за спину кусты и деревья, а сердце мрёт ужасом и ощущением то ли падения, то ли полёта, и не остановиться, не повернуть, не повременить... Всё прежнее кончилось безвозвратно; меня ждал неведомый грозный мир за пределами рода и неведомая страшная жизнь. Для неё следовало умереть и родиться вновь подобно младенцу, зарёванным, одиноким и голым.

Велик ли труд вымолвить слово? Открыть рот, пошевелить языком. Вот только мужества иногда надо больше, чем в битве.

Я до смерти тянуться буду к несбыточному.

Первому не на кого оглядываться, он торит лыжню, ему трудней всемеро.

...в одиночестве нельзя заглядывать в темноту…

Нет света без тени, не обретают нового достоинства, не выпив чаши бесславия.

Смертный человек живёт в двух мирах одновременно. Один – это мир плоти. Другой – мир души...

... хороша сила, когда при ней ум, хороша поворотливость, да со сноровкою.

Все мы когда-нибудь превращаемся в старых собак, которым уже неохота лаять в лесу, задорно летя по жаркому следу, неохота встречать незнакомца, явившегося у ворот... даже нюхаться с красавцем псом, приведённым в гости... Остынут, подёрнутся пеплом ярость и любопытство, широкий мир потускнеет и сузится: был бы клочок сена в углу...

Из-за такой спины можно язык показать хоть целой деревне. Я этого делать, конечно, не собиралась, но всё-таки…

О грозе хорошо рассуждать тихим вечером, а лучше всего зимой у печи. Но не в бурю, когда разражается над головой то ли свадебный пир, то ли смертная битва, а ты только ждёшь, чтобы пала на виноватую голову десница гневного Бога.