Просительницы

Алтарь мощ­нее баш­ни и проч­ней щита.

Ждать умей — и стра­да­ние цвет даст.

В бесе­де стыд и робость — что бель­мо в гла­зу.

Хоть все пожерт­вуй, кро́ви ты, что́ про­лил сам,
Не выку­пишь, напрас­на тра­та, кон­че­но!

А этой вот равнине имя "Апия"
Дано на память об ее спасителе.
Жрец и гадатель Апис, Аполлона сын,
Явившись из Навпакта, землю здешнюю
Освободил от душегуба-чудища,
Клубка драконов, лютой злобы полного,
Исчадья оскорбленных и замаранных
Кровопролитьем древним нутряных глубин.
За то, что мудро средствами целебными
Проклятье это Апис победить сумел,
Его в молитвах благодарных чествуют.

Не пошатнуть, не расстроить, нет,
Дела, которое 3евс ведет
Властно и твердо к желанной цели,
Хоть и кромешною тьмой
Скрыты пути, повороты, троны
Зевсовой мысли от глаз людских.

"Алтарь мощнее башни прочней щита"

Данай

Бла­го­го­вей­но всех вла­дык у обще­го
Их алта­ря почти­те. Голу­би­ною
Усядь­тесь ста­ей – та боит­ся ястре­бов,
Кры­ла­тых тоже, но род­ную пью­щих кровь.
Чиста ли пти­ца, что на птиц охо­тит­ся?
Так неуже­ли чист насиль­ник, взду­мав­ший
Дочь у отца похи­тить? Кто отва­жит­ся
На это, вино­ва­тым и в Аид при­дёт.
Ведь даже там, я слы­шал, над зло­де­я­ми
Зевс пре­ис­под­ней свой послед­ний суд вер­шит.
Смот­ри­те же, ответь­те, как сове­то­вал,
Чтобы вер­нее дело отсто­ять своё.

О царь пеласгов, бед на све­те мно­же­ство,
И у любо­го горя свой, осо­бый лик.

Будешь к гони­мым добр – сча­стье к тебе при­дёт.
Жерт­ва из чистых рук,
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Помни, богам угод­на.

Зевс у весов сто­ит, мне и тебе род­ной.
Глядя на нас, воздаст всем по заслу­гам бог.
К под­лым беда при­дёт, пра­во­го сча­стье ждёт.
Чаша весов точ­на. Так поче­му же ты
Прав­ду при­знать не хочешь?

Пра­вым судом судя,
Жен­ско­му пла­чу вня­ли,
Волю муж­чин отверг­ли.
Помни: мсти­те­лен Зевс,
Видя­щий всех и вся.
Силы на све­те нет,
Спо­рить спо­соб­ной с ним.
Гор­ше, чем Зев­сов гнев,
Бре­ме­ни нет для дома.
Город дев­ст­вен­ниц кров­ных
Чтит, про­си­тель­ниц Зев­са.
Пусть же будут все­гда чисты
Алта­ри город­ские!

Богам оте­че­ства аргос­цы
Пусть, как и деды, вен­ча­ясь лав­ром,
Пыш­ные жерт­вы при­но­сят веч­но!
Ведь пись­ме­на­ми Прав­ды скреп­лен
Третьим по счеёту этот завет –
Пред­ков сво­их почи­тать потом­кам.

О край хол­ми­стый, о свя­щен­ный край!
Что будет с нами? Где тот угол Апии,
Кото­рый нас укро­ет в тем­но­те ноч­ной?
О, если б дымом чёр­ным стать
И к тучам Зев­со­вым взле­теть,
Вспорх­нуть без кры­льев, слов­но пыль рас­се­ять­ся,
Тихо исчез­нуть, бес­след­но сги­нуть!

Что назна­че­но судь­бою, да свер­шит­ся:
Обой­ти никто не может
Сокро­вен­ной воли Зев­са.

Ссы­ла­ешь­ся на бога, но богов не чтишь.

Гла­ша­тай

Чем я закон нару­шил, про­ви­нил­ся в чём?

Царь

Забыл, что здесь в гостях ты. Это глав­ное.

Про­гнать несчаст­ных – это лег­че лёг­ко­го.