Трамвай "Желание"

“я имею несчастье преподавать английский. Пытаюсь внушить благоговение перед Готорном, Уитменом и По ораве голенастых девчонок и безалкогольно-лимонадных Ромео.”

Не выношу этих голых лампочек. Все равно что сальность или хамская выходка.

"До чего же все в этой жизни перепутано..."

“Вдруг оказалось, что молодости-то уже нет и в помине — закрутилась и словно вихрем унесло…”

“Он был на зыбучем песке и цеплялся за меня, а я вместо того, чтобы вытаскивать его, гибла с ним заодно.”

“Ведет себя как скотина, а повадки — зверя! Ест как животное, ходит как животное, изъясняется как животное! Есть в нем даже что-то еще недочеловеческое — существо, еще не достигшее той ступени, на которой стоит современный человек. Да, человек-обезьяна, вроде тех, что я видела на картинках на лекциях по антропологии. Тысячи и тысячи лет прошли мимо него, и вот он, Стэнли Ковальский — живая реликвия каменного века!”

“Кажется, так уж заведено: в страдании люди искренней.
МИТЧ. Конечно: искренность в людях от горя.
БЛАНШ. Да она и осталась-то теперь только у тех, кто страдал.”

“СТЭНЛИ. А вы, похоже, обчистили не один модный магазин в Париже.
БЛАНШ. Ха-ха! Да, наряды — моя страсть.
СТЭНЛИ. Сколько может стоить такой вот мех?
БЛАНШ. А, этот… подношение одного поклонника.
СТЭНЛИ. Немало, видно, у него было… поклонения!”

Преднамеренная жестокость, по-моему, - единственный грех, которому нет никаких оправданий.

"- А что вы все знаете об удаче? Удача с тем, кто знает свою удачу и не колеблется".

“Ночь кричит нечеловеческими голосами, словно дикие джунгли заревели, зааукали на все лады.”

“Как подумаю, что это будет за блаженство снова иметь возможность оставаться наедине с собой — готова заплакать от счастья!”

“Цирк сверкает мишурою,
Мнимой роскошью дразня, —
Все бы стало настоящим,
Если б верил ты в меня.”

“И вот прожектор, освещавший целый мир, так же сразу и погас, и уже не было мне с тех пор в жизни света ярче, чем вот этот… от стеариновой свечки.”

“Когда час, собственно, уже и не час, а осколок вечности — свалится в руки, и не знаешь, что с ним делать…”

“Стелла, сестра моя!.. Ведь был же с тех пор все-таки хоть какой-то прогресс! Ведь с такими чудесами, как искусство, поэзия, музыка, пришел же в мир какой-то новый свет. Ведь зародились же в ком-то более высокие чувства! И наш долг — растить их. Не поступаться ими, нести их, как знамя, в нашем походе сквозь тьму, чем бы он ни закончился, куда бы ни завел нас… Так не предайся же зверю, не живи по-звериному!”

“Я знаю, как поднимает дух, когда в кармане есть что на расходы.”

“В жизни столько темнят, столько околичностей. А я люблю, когда художник пишет сильными, яркими мазками и на палитре у него только основные, самые элементарные цвета. Терпеть не могу розовато кремоватой размазни, и знать никогда не желала людей «ни то ни се».”

“Какое спокойствие, какая безмятежность! Посмотрела бы на себя: сидит себе, ручки сложила — ангел в сонме ангелов.”