Распутай меня

Ничто в нём не поддается управлению, никакую черту не выделить с легкостью. Он накрывает с головой. Всё в нём накрывает с головой. Его эмоции, его действия, его гнев, его агрессия. Его любовь.

Порой я размышляю о клее.
Все постоянно спрашивают у клея о том, как он держится. Не устал ли он приклеивать вещи друг к другу, не переживает ли он о том, что все развалится, и задумывается ли о том, как будет оплачивать счета на следующей неделе.

It's the kind of kiss that makes you realize oxygen is overrated.

“You sick piece of shit,” Adam says to him, his voice low, measured.

“Such unfortunate language.” Warner shakes his head. “Only those who cannot express themselves intelligently would resort to such crude substitutions in vocabulary.” A pause. “Is it because I intimidate you, Kent? Am I making you nervous?”

Я больше ничего не боюсь.

Мое будущее представляет собой полный хаос.

И я больше не буду носить перчатки.

Сейчас я, конечно, тоже все еще ребенок, но теперь у меня есть железная воля и стальные кулаки, а по возрасту мне уже полсотни лет, не меньше.

— Вы оба волнуетесь на пустом месте, — говорит Андерсон, лениво махнув рукой в нашу сторону. — У нас есть более важные дела, на которых следовало бы сосредоточить свое внимание. Более интересные и срочные.

Впервые я замечаю дискомфорт в поведении и взгляде Андерсона. Наверное, он думает, что я смогу повторить все это еще раз при желании.

И мне тоже начинает казаться, что, да, конечно, смогу. Какая прекрасная мысль!

И тут до меня доходит: выбор же так прост.

Либо я рассказываю ему правду про Адама и Кенджи, чем ставлю их жизнь под риск, так как Андерсон тут же начнет охоту на них, либо я принимаю его заблуждение за истину.

Я встречаюсь с ним взглядом.

Киваю.

Сохранить свою жену? О чем это он?

Хотя мне самой странно думать о том, что слова Андерсона вообще могут меня хоть как-то удивить или обескуражить.