Когда Ницше плакал

У меня бывают мрачные периоды. А у кого их не бывает? Но они не властны надо мной. Это не моя болезнь, это моя жизнь. Можно сказать, что я осмеливаюсь их иметь

для того, чтобы быть полностью связанным с другим человеком, вам придется сначала найти связь с самим собой. Если мы не можем смириться со своим одиночеством, мы начинаем использовать другого как укрытие от изоляции. Только когда человек сможет жить подобно орлу, не имея возможности высказаться кому бы то ни было, сможет обратиться к другому с любовью, только тогда он будет способен заботиться о росте другого. Итак, если человек не способен разрушить свой брак, этот брак заключен на небесах

Что хорошего в книге, которая не выводит нас за пределы всех книг.

Ницше, которого явно не впечатлила мольба Брейера, ответил ему, словно нетерпеливому школьнику: «В свое время я научу вас, как бороться с похотью. Вы хотите ле­тать, но вы не можете просто так взять и полететь. Я сна­чала должен научить вас ходить, а первое, что вы должны усвоить, чтобы научиться ходить, — это понять, что тем, кто не подчиняется себе, управляют другие».

Не в истине святость, но в поиске истины для каждого!

Глобальная перспектива делает трагедию не столь ощутимой. Если мы заберемся достаточно высоко, мы окажемся там, откуда трагедия уже не выглядит трагически

чтобы вырастить детей, вы должны вырастить сами. Иначе вы будете заводить детей от одиночества, под влиянием животных инстинктов или чтобы законопатить дыры в себе.

Я верю в исцеляющую силу откровенных разговоров.

Брать на себя ответственность других значит добровольно забираться в ловушку, - не только для меня, но и для них.

- Мой долг состоит в том, чтобы смолчать и терпеть боль вместо пациента и его семьи.

• Но доктор, этот долг отрицает долг более фундаментальный: долг каждого человека перед самим собой - выяснить правду.

Мы больше влюблены в желания, чем в желаемое

Каждый человек — хозяин собственной смерти. И каждый должен умереть по-своему. Возможно — только возможно, — мы можем иметь право лишить человека жизни. Но нет такого права, по которому мы можем лишить человека смерти. Это не забота. Это жестокость!

В такие моменты он видел женщин такими, как они есть на самом деле: честолюбивые борцы, пытающиеся справиться с бесконечными угнетающими проблемами повседневной жизни; и он видел их груди такими, как они есть: группы клеток молочной железы, плавающих в озерах жира.

Наверное, вы подумали о тех, кого любите. Копните глубже, и вы увидите, что вы любите не их, а любите те приятные ощущения, которые любовь вызывает. Вы любите влечение, а не того, к кому вас влечет.

почему то, что кажется веселым и доброжелательным в двенадцать часов пополудни, источает страх в три утра

«Вы отвечаете вопросом на вопрос, Фридрих!»
«А вы задаете вопросы, ответы на которые вам известны»
«Если бы я знал ответ, зачем стал бы я спрашивать?»
«Чтобы не признаваться себе, что вы знаете ответ!».

Мы состоим из нескольких частей, каждая из которых требует выражения. Мы можем нести ответственность только за окончательный компромисс, а не за капризы всех этих частей по отдельности.

Жизнь в сорок кажется совсем не такой, как в двадцать пять.