Когда мы смотрим на боль других

Фотография шлет разные сигналы. Прекратите это, - требует она. Но и восклицает: Какое зрелище!

В основе современных ожиданий и современных этических представлений лежит мысль, что война - это отклонение от нормы, пусть и не прекращающееся. Что норма, пусть и не достижимая, - это мир. На протяжении истории к войне относились, конечно, не так. Война была нормой, а мир исключением.

Фотография - единственное важное искусство, где профессиональная подготовка и многолетний опыт не гарантируют безусловного преимущества перед необученным и неопытным - среди прочего потому, что большую роль играет случайность (или везение) и ценится все спонтанное, неотшлифованное, несовершенное.

Citizens of modernity, consumers of violence as spectacle, adepts of proximity without risk, are schooled to be cynical about the possibility of sincerity. Some people will do anything to keep themselves from being moved. How much easier, from one’s chair, far from danger, to claim the position of superiority.

Perhaps too much value is assigned to memory, not enough to thinking. Remembering is an ethical act, has ethical value in and of itself. Memory is, achingly, the only relation we can have with the dead. So the belief that remembering is an ethical act is deep in our natures as humans, who know we are going to die, and who mourn those who in the normal course of things die before us—grandparents, parents, teachers, and older friends. Heartlessness and amnesia seem to go together.

Проблема не в том, что люди помнят благодаря фотографиям, а в том, что помнят только фотографии. Этот вид памяти заслоняет другие формы понимания – и запоминания.

Двоякая способность фотографии – создавать документы и создавать произведения визуального искусства породила некоторые удивительные преувеличения относительно того, что должны делать фотографы и чего не должны. (...) Согласно этой точке зрения красивая фотография уводит внимание от отрезвляющего сюжета и переключает его на собственные средства, то есть компрометирует статус снимка как документа.

Подобные жестокости и бедствия происходили и в Европе – жестокости, превосходящие по масштабу и жути все, что можно увидеть в бедных странах, притом всего шестьдесят лет назад. Но ужас из Европы ушел давно, так что нынешнее умиротворенное ее состояние кажется необратимым.