Когда мы смотрим на боль других

Сьюзен Сонтаг

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

458 оценок

5
51%
4
40%
3
7%
2
1%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 564Хотят прочитать 853

Рецензии

Desert_Rose11 декабря 2021 г.
"Есть удовлетворение оттого, что способен смотреть без содрогания. Есть удовольствие в содрогании"
В этом эссе Сонтаг вступает в своеобразный диалог с Вирджинией Вулф и её книгой "Три гинеи". Она расширяет размышления писательницы об истоках войн и силе военной фотографии, задаваясь вопросами, что именно демонстрируют подобные снимки, как и для кого.

Фотографии зверств могут вызвать противоположные реакции. Призыв к миру. Призыв к мести. Или просто ошеломление оттого, что в мире непрерывно творятся ужасные вещи.
История военной фотографии началась с Крымской войны: британское правительство, чтобы как-то смягчить тревожные сообщения в газетах, предложило Роджеру Фентону, известному фотографу, "создать более благоприятное впечатление о непопулярной войне." Поначалу войну демонстрировали как "чинную мужскую вылазку на лоно природы": тихие пасторальные картинки, прославление жертвенности солдат. Да и развитие фототехники того времени позволяло лишь долгие постановочные кадры, а не мгновенные снимки. Освещались и Гражданская война в Америке, и Первая мировая, однако по техническим же причинам показывали их не "в моменте."

Первой войной, "освещавшейся" по-новому, была гражданская война в Испании.
О публикуемых с неё фотографиях и пишет Вулф в своей книге. А Сонтаг, в свою очередь, размышляет о том, что война должна быть "популярной", чтобы попасть в фокус мировой общественности и на первые полосы солидных изданий. Кровопролитное столкновение 1930-х годов между Боливией и Парагваем забыто, а противостояние в Испании широко освещалось, поскольку за ним стоял более масштабный конфликт.
Война, которую вёл Франко, считалась варварской, но десятилетием ранее в Марокко на те же применяемые им методы европейское сообщество смотрело сквозь пальцы. Оно было потрясено истреблением мирного населения Испании с воздуха, но почти не обращало внимания на воздушные налёты европейцев на колонии и, например, бомбёжки иракских деревень Королевскими ВВС в начале 1920-х годов.

Какие зверства из непоправимого прошлого мы считаем себя обязанными увидеть?
Сонтаг размышляет о двоякости восприятия военных изображений – как фотодокумента и как предмета искусства. Из-за своей компактности в выхватывании и сохранении момента фотография способна заслонить собой другие виды памяти. Это её специфика, о которой стоит помнить.

То, что называется коллективной памятью, – не воспоминание, а договоренность: вот что важно, вот история того, как все происходило, и фотографии закрепляют эту историю в нашем сознании.
Но где же проходит этическая граница того, что допустимо показывать? Погибшим "своим" из уважения закрывают лица, но "враг" остаётся открыт миру. Щадят чувства родственников, при этом забывая, что у тех, "варваров", тоже могут быть близкие. Что испытывают они, глядя на фотографии своих любимых, объявленных врагами "цивилизованного" мира? Этичность заканчивается, когда начинается "варварство"?
Ужас и насилие принято показывать всегда где-то там, в отсталых непросвещённых частях мира, где трагедия как будто неизбежна. Сильно ли это отличается от ярмарочных демонстраций "экзотики", распространённых в эпоху до фотографии? А сетования на превращение новостей в зрелище, на зачерствение публики – не оказываются ли они, при ближайшем рассмотрении, показателем привилегированности: я могу выключить страшную реальность из своей жизни, просто переключив канал, просто перелистнув страницу, просто перестав быть "зрителем чужих мук."
И по привычке ли, от равнодушия ли люди отворачиваются от страшных изображений? Есть в этом желании закрыть глаза и доля страха, и пассивность, и апатия: "Я ничего не могу с этим поделать." Но не могут ли быть взаимосвязаны "наши" привилегии и "их" страдания?

фотография не обязана ликвидировать нашу неграмотность в истории и в том, что касается страданий, которые она выбрала для показа. Эти изображения всего лишь предлагают обратить внимание, задуматься, выяснить, чем оправдывают необходимость массовых страданий те, у кого сила? Кто устроил то, что здесь показано? Кто за это в ответе? Простительно ли это? Неизбежно ли? Надо ли исправить то положение дел, которое мы до сих пор считали приемлемым? При всем этом надо понимать, что моральное негодование, как и сочувствие, сами не определят стратегию действий.
С удовольствием бы почитала дополнение мыслей Сонтаг от современного мыслителя, всё же за почти 20 лет с момента написания эссе (2003 год) и роль интернета значительно возросла, и возможности моментальной фотографии и способы ей поделиться, и вместе с тем ещё сильнее расширился поток ежедневно потребляемой информации.
Читать далее
41
1K
PURPLEBLUEBOOKS25 января 2025 г.
Как мы должны относиться к фотографиям?
Намерения фотографа не определяют смысл снимка, он будет жить своей жизнью, подчиняясь прихотям и настроениям общественных групп, которым понадобится.
Эта книга — своего рода послесловие к известной работе Сонтаг «О фотографии», хотя читать ее можно и отдельно.
Это была одна из последних опубликованных при жизни Сонтаг работа. Для меня же — это ее первая книга. Книга небольшая, всего 130 страниц. Я хотела начать с малого, чтоб понять, на сколько комфортно мне будет читать эту известную писательницу, критика и философа. Поняла. Очень понравилось. Буду продолжать.
В этом эссе Сонтаг обращается к военным и другим документальным снимкам, а также касается темы постановочных кадров, сделанных для документалистики. Она размышляет о том, можно ли считать достоверными снимки, сделанные фотографами на местах важных и трагических событий, можно ли им верить и что мы видим: то, что хотим, то, что показывает автор снимка или то, что было в реальности?

Фотографическое изображение, пусть оно и след, все равно не калька того, что происходило в действительности. Это всегда изображение, кем-то выбранное: сфотографировать — значит выбрать кадр, «взять в рамку».
Сонтаг не обвиняет фотографов, а лишь размышляет о том, как мы должны относиться к фотографиям, даже если они достоверны, не отредактированы и сняты условно честно.
Она приводит несколько примеров фотографов и их работ на Крымской, Вьетнамской и других войнах, разбирает ситуации, когда фотографии делались для создания позитивного образа военной профессии, для фиксации истории или «полезной морали».

Со временем многие постановочные фотографии превращаются в исторические свидетельства, хотя и не вполне достоверные — как, впрочем, большинство исторических свидетельств.
Также Сонтаг рассуждает и о самой фотографии: как изображение дает мнимое чувство обладания тем, что на нем изображено, как мы ожидаем от фото, что оно нас улучшит, как фотографии создают нашу индивидуальную память.
И в конце Сонтаг размышляет: почему люди никак не могут перестать смотреть на ужасные фотографии, продолжают смотреть на зрелища страданий, теряя эмпатию и притупляя сознание из-за «ежедневных событий» и «ежечасных новостей» о «чрезвычайном происшествии».
Сонтаг не дает ответов, она лишь делится мыслями и своими размышлениями, к чему предлагает присоединиться и нам, чтобы подумать о новых и старых вопросах, занимающих человечество.

То, что мы не полностью изменились и можем отвернуться, перелистнув страницу, переключить канал, не опровергает этической ценности обрушиваемых на нас изображений. Это не дефект, что они нас не обжигают, что мы недостаточно страдаем при виде них. И фотография не обязана ликвидировать нашу неграмотность в отношении истории и в том, что касается страданий, которые она демонстрирует. Эти изображения всего лишь предлагают обратить внимание, задуматься, выяснить, чем оправдывают необходимость массовых страданий те, у кого сила? Кто устроил то, что здесь показано? Кто за это в ответе? Простительно ли это? Неизбежно ли? Надо ли исправить то положение дел, которое мы до сих пор считали приемлемым?
Читать далее
36
209
lilya_vel16 мая 2024 г.
Смотреть или не смотреть
Смотрим на чужие страдания - эссе Сьюзен Сонтаг об истории военной фотографии и ее месте в современной информационной повестке. Книга будет полезна всем, кто интересуется пересечением средств массовой информации, культуры и этики, ведь она о том, как менялось восприятие изображений чужих страданий, боли и ужаса с течением времени, как это стало неотъемлемой частью новостной ленты, как это на нас влияет и какие существуют формы этого влияния.
Сьюзен говорит четко, прямолинейно и вступает в такой интертекстуальный диалог с Вирджинией Вулф и ее работой "Три гинеи" . Здесь она находит пространство для размышлений и раскрывает диалектику фотографии, ее двойственную сущность.

Фотографии, утверждает Вулф, «не аргумент, они просто голая констатация факта, адресованная глазу». На самом деле они не «просто» что-то, и как всего лишь факт их не рассматривают — ни Вулф, ни другие люди. Ибо, как она тут же отмечает, «глаз связан с мозгом, мозг с нервной системой. А она мгновенно посылает сигналы через каждое воспоминание о прошлом и чувство настоящего». Эта оборотливость позволяет фотографиям быть объективной регистрацией и в то же время личным свидетельством, верной копией или записью момента реальности и истолкованием этой реальности — к чему давно стремилась литература, но никогда не могла осуществить в этом буквальном смысле
Сьюзен говорит о мощных образах, содержащихся в фотографии, что являются элементами нашей памяти и запоминания. И я очень понимаю, о чем она говорит. Например, с работами фотографа Себастьяна Сальгадо я познакомилась давно, но некоторые его работы, или работы Юджина Смита - стоят перед глазами до сих пор, когда я думаю о страданиях и голоде в Африке или катастрофе Минамата в Японии.
Эту книгу невозможно читать и не гуглить фотографии, что упоминаются. Одной из таких, я, как книголюб, не могу с вами не поделиться. Это разрушенный войной лондонский Холланд Хаус, с чудом уцелевшей библиотекой.
Глубокое исследование этики и механики просмотра изображений человеческих страданий, темы острой, заставляет задуматься, ставя под сомнение мотивы потребления таких образов и их влияние на общество. Сьюзен углубляется в сложности сочувствия, десенсибилизации и динамики власти, вовлеченной в создание и распространение этих образов. Она раскрывает методы средств массовой информации, правительств и других, которые манипулируют визуальными повествованиями в своих целях, часто за счет достоинства и свободы людей в этих повествованиях. Она признает, что изображения способны вызывать сочувствие и солидарность, свидетельствовать о несправедливости и побуждать к значимым действиям. Но она предостерегает от упрощенных интерпретаций, призывая читателей критически относиться к сложностям репрезентации и фотографии как средства массовой информации.
Она бросает вызов идее о том, что просмотр таких изображений обязательно ведет к лучшему пониманию или действию, вместо этого подчеркивая потенциал десенсибилизации или даже вуайеризма. Анализируя знаковые фотографии из зон боевых действий, катастроф и других трагедий, Зонтаг побуждает читателей столкнуться с часто неприятной правдой об их собственных реакциях и мотивах. Интересно также Сонтаг затрагивает разницу между художественным образом страданий, насилия и смерти и документалистикой.
Единственный и небольшой минус, который не помешал мне поставить 10/10: здесь никак не раскрывается тема, которая напрямую связана с изображением жестокости, войны и страданий - травма наблюдателя. Когда человек психологически травмируется такими изображениями. Эссе довольно короткое, конечно, хотелось бы больше, ведь тема интересная, как и мысли Сонтаг, но в конце есть множество источников для дальнейшего изучения темы.
Эссе может быть читать нелегко, да и не должно быть так. Оно заставляет нас столкнуться с неприятными истинами о мире, в котором мы живем, и нашей роли в нем. Но при этом даёт инструменты, позволяющие с большей осознанностью и ответственностью ориентироваться в этическом минном поле визуальной культуры.

Читать далее
13
306

Все рецензии

Цитаты

rosemary_remembers11 июня 2016 г.
В современной жизни, с ее избытком вещей, на которые нам предлагают обратить внимание, представляется нормальным, что мы отворачиваемся от изображений, которые нас огорчают.
9
1,3K
Contrary_Mary16 января 2017 г.
За исключением сегодняшней Европы, объявившей об отказе от войн, большинство людей, как и прежде, не хотят подвергать сомнению доводы правительств в пользу начала или продолжения войны. Требуются очень специфические обстоятельства, чтобы война стала решительно непопулярной. (Перспектива быть убитыми не обязательно имеет здесь решающее значение.) Когда они налицо, материал, собранный фотографами с идеей разоблачить войну, будет очень полезен. Но если протеста нет, в тех же антивоенных фотографиях увидят пафос или достойный восхищения героизм борьбы, которая может закончиться только победой или поражением. Намерения фотографа не определяют смысла снимка, он будет жить своей жизнью, подчиняясь прихотям и настроениям общественных групп, которым он понадобится.
Читать далее
8
297
rosemary_remembers21 мая 2016 г.
Всякий раз ужасное ставит нас перед выбором: быть либо зрителями, либо трусами, отводящими взгляд.
6
130