Bloodsucking Fiends: A Love Story

— И убить? Только и всего? Даже если я его найду, как его прикончить? Вас же ничем не пронять, ребята, — разве что криптонитом.
— Его можно вытащить на солнце. Или отсечь голову — я почти уверена, так все получится. Ну или совсем его расчленить, а куски разбросать. — Джоди пришлось отвернуться, когда она это произносила. Словно за нее говорил кто-то другой.
— Ага, — сказал Томми. — Запихнуть в мусорный мешок и сесть на сорок второй автобус. На каждой остановке оставлять по кусочку. Ты совсем съехала? Я никого не могу убить, Джоди. Я не так устроен.
— Ну и я не могу.

— Так, — спросил Томми, осмеливаясь на дюйм выдвинуться из угла за парашей, — а вы тут за что? — Наверняка топтал младенцев ногами, ел людей, устраивал бойни в ресторанах быстрого питания.
Одноглазый сник.
— Нарушение авторского права.
— Шутите?
Одноглазый нахмурился. Томми юркнул обратно и поспешно прибавил:
— Правда? Это серьезно.
Одноглазый стянул драную и замызганную футболку. Поперек его массивной груди меж пулевыми и ножевыми шрамами танцевали Семь Гномов. На животе Белоснежка и Золушка слились в экстазных объятьях взаимного кунилингвального возбуждения.
— Ну. Ошибка вышла — я без рубашки по пляжу погулял. А какой-то шишак из «Диснея» там как раз отдыхал и увидел меня. Своих питбулей-адвокатов прямо к пирсу вызвал.
Томми сочувственно покачал головой.
— Я и не знал, что за нарушения авторского права в тюрьму сажают.
— Ну, обычно-то и не сажают. Полиция вмешалась, только когда я этому типу руки из плеч повырывал.
— Это ж тоже не преступление, да?
Одноглазый потер виски, словно вспоминать ему было мучительно.
— При детях.
— А, — произнес Томми.

— Вы мне все равно не поверите. История тут довольно фантастическая. Замешана сверхъестественная чертовщина.
Ривера потер виски.
— Тебе Сатана велел все это сделать?
— Нет.
— Элвис?
— Я же сказал — сверхъестественное.
— Томми, я сейчас тебе скажу такое, чего никому никогда не говорил. Если ты кому-нибудь про это хоть взглядом расскажешь, я все буду отрицать. Пять лет назад я видел белую сову с размахом крыльев семьдесят футов — она слетела с небес, схватила со склона холма демона и утащила с собой в небеса.
— Я слышал, полиции достаются отличные наркотики, — сказал Томми.
Ривера встал.
— Пойду приглашу Ника.

Клуб назывался «753». Джоди казалось, что все эти новомодные клубы решили отказаться от названий и присвоить себе номера. Курт с его дружками-брокерами были большими поклонниками номерных клубов: утром в понедельник отчеты об их похождениях больше смахивали на уравнения: «Пошли в Четырнадцать Девяносто Два, потом в Десять Шестьдесят Шесть, а там Джимми выхлестал десять Семь-с-Семью в Тысяча Девятьсот Семнадцатом, устроил пятьдесят один на пятьдесят, и его оттуда застопервили». Обычно от такого количества цифири подряд Курт нырял к своему компьютеру, дабы установить линии тренда и уровни сопротивления.

Проверив количество коробок, он сам себе кивнул и достал из кармана рубашки пузырек пилюль. Вручил его Томми.
— Прими одну и передай дальше. Кто пил текилу?
Саймон, натянувший «стетсон» на глаза, с легким стоном приподнял руку.
— Тебе две, Саймон. Это «валиум» номер пять.
— Героин домохозяек, — сказал Саймон.
Дрю объявил:
— Всем выпить по кварте «Гаторада», дерябнуть «Пепто», три аспирина, чутка витамина В и по два «Виварина».
Барри, лысеющий аквалангист, сказал:
— Не доверяю я этим легальным медикаментам.
— Я еще не закончил, — сказал Дрю. Из нагрудного кармана он достал алюминиевый футляр от сигары, отвинтил колпачок и вытряс в ладонь. Выпал желтый бумажный конус. Дрю протянул его Томми. Запахло смесью скунса и эвкалиптовых капель от кашля. Томми воздел бровь.
— Это что?
— Не переживай. Рекомендуется Медицинской ассоциацией Ямайки. Зажигалка есть?
Саймон метнул Дрю «Зиппо», а тот отдал ее Томми.
Тот помялся прежде, чем запалить косяк, поглядел на Дрю.
— Это же просто дурь, правда? Не какая-нибудь дизайнерская дрянь, после которой режешь всю семью бензопилой, после чего до смерти захлебываешься собственной рвотой, да?
— Если по инструкции, то нет.
— А. Тогда ладно.

Джоди подумала: «Наверное, не все поменялось, когда я поменялась». Даже толком не сообразив, она очутилась в «Мэйсиз» на Юнион-сквер. Ее сюда словно бы направило некое инстинктивное навигационное устройство, приводимое в действие конфликтами с мужчинами. В прошлом она тут оказывалась раз десять — в сумочке полно мокрых от слез «Клинексов», а все кредитные карточки близятся к лимиту. Обычная — и весьма человеческая — реакция. Джоди замечала, что другие женщины поступают так же: роются на вешалках, прикидывают ткани, сравнивают цены, глотают слезы и злость и по правде верят продавцам, которые говорят им, что они потрясающе выглядят.
Интересно, подумала Джоди, знают ли универмаги, какой процент прибыли поступает к ним от семейных драм. Проходя мимо стенда с непристойно дорогой косметикой, она заметила рекламу: «Крем молодости „Меланж“ — потому что он никогда не поймет, почему ты этого достойна». Ну, всё они понимают. Добродетельные и обиженные обретут утешение на распродаже в «Мэйсиз».

— Как-то летом в старших классах я работал спасателем, — сообщил он.
— И?
— Пришлось научиться реанимации. Пол-лета откачивал зассанную воду бассейна из изможденных девятилеток.
— И?
— Утопить.
— Утопить?
— Ну, мы тебя утопим. Если ты бессмертна, с тобой все будет хорошо. Если нет, в холодной воде ты не протухнешь, и я тебя реанимирую. На Пири стоит еще лотков тридцать со льдом. Захвати по дороге?
— Томми, я как-то не очень уверена.
— Но знать же хочется, нет?
— Но в ванне с ледяной водой?
— Я перебрал все возможности: пистолет, нож, инъекция нитрата калия — это единственное может не получиться и тебя не прикончить. Я знаю, ты хочешь знать, но терять тебя ради этого не хотелось бы.
Джоди это невольно тронуло.
— Ничего приятнее мне никогда не говорили.
— Ну, тебе же не захочется меня убить, правда?

По вечерам, когда они просыпались, принимали душ и раз-другой кувыркались в постели, начинался научный процесс.
— Ну давай же, милая, попробуй, — говорил Томми, только что дочитав «Дракулу».
— Я стараюсь, — отвечала Джоди. — Только не знаю, что именно пытаться.
— Сосредоточься, — советовал Томми. — Тужься.
— В каком смысле — тужься? Я не рожаю, Томми. С чем я должна тужиться?
— Попробуй отрастить себе мех. Попробуй себе руки превратить в крылья.
Джоди закрывала глаза и сосредоточивалась — даже вся напрягалась, — и Томми казалось, что даже на лице у нее при этом проступает легкий румянец.
Наконец она сказала:
— Ерунда какая-то. — Так они определили, что в летучую мышь Джоди не превратиться.
— Туман, — говорил Томми. — Попробуй стать туманом. Если когда-нибудь забудешь ключ от дома, просочишься под дверью и захватишь.
— Не выходит.
— Еще пробуй. Знаешь же, твои волосы собираются в сливе из душа? Он забивается, а так ты сможешь туда проникнуть и все прочистить.
— Ну и мотивация.
— Попытайся.
Она попыталась, и ей не удалось, и на следующий день Томми принес из магазина «Драно».