Bloodsucking Fiends: A Love Story

— Я ни с кем никогда раньше не жил. Все это мне в новинку. То есть у тебя, наверно, в таком гораздо больше опыта.
— Ну, не вполне. С несколькими парнями я жила.
— С несколькими?
— С десятком, по-моему. Но не при таких обстоятельствах.
— С десятком? Ты же, должно быть, древняя. Не обижайся. В смысле, я знал, что ты старше меня, но я думал — всего на несколько лет. Не веков.
Джоди перекатилась на бок и посмотрела Томми в глаза.
— Мне двадцать шесть.
— Ну да, ты и выглядишь на двадцать шесть. Но ты же наверняка так выглядишь уже много лет. Ты ж, поди, с Авраамом Линкольном еще фотографировалась, нет?
— Нет, мне ровно двадцать шесть. И столько мне примерно полгода.
— А сколько… то есть… Ты что же, родилась такой…
— Вампир я всего четыре дня.
— Значит, тебе двадцать шесть.
— Я тебе это и говорю.
— И ты жила с десятком парней?
Джоди встала с матраса и принялась собирать одежду.
— Слушай, я не очень слушаюсь рассудка, когда доходит до отношений. Усек?
Томми отвернулся от нее.
— Ну, большое спасибо.
— Я не тебя имела в виду. Я о прошлом говорю.
Он сидел на краю матраса, повесив голову.
— Меня так использовали.
— Использовали? — Джоди перепрыгнула матрас и встала перед Томми. — Использовали? — Она поддела пальцем ему подбородок и подняла голову так, чтобы он смотрел на нее. — Я доверила тебе величайший секрет, который у меня есть. Я предложила разделить с тобой жизнь.
— Ой, а это, типа, эксклюзивная привилегия. — Томми отстранился и продолжил дуться.

Они разулись и сделали это еще раз. Теперь все было не так отчаянно, и они постарались произвести друг на друга впечатление соответствующими репертуарами матрасных кунштюков. Джоди старалась не показывать, что слишком опытна, а Томми — припомнить все, что когда-либо читал, от «Пентхауса» до «Нэшнл джиогрэфика», и не подавать виду, что слишком наивен. Сам же подавлял в себе позыв орать «Ничё себе!» при каждом ее движении. В общем, с обеих сторон в процессе участвовало чересчур много мыслей, а завершился он мыслью общей: ну что, все получилось не так уж плохо. Клыки Джоди не вылезали из-за резцов.
Она спросила:
— А что ты кричал под конец?
— Это любовный клич племени банту. По-моему, в переводе значит что-то типа «О детка, заполируй скорей мою губную пластину».

— Пишете маслом, мистер Флад?
— Просто пишу.
— О, писатель! Я и сама пописываю. Хорошо бы как-нибудь на выходных написать себе книжицу, если время будет. Что-нибудь про женское обрезание, наверно. Или про брак. Но какая разница, правда? — Она остановилась на верхней площадке и отомкнула еще одну пожарную дверь. — Вот.
Дверь распахнулась, и Алиша жестом пригласила Томми зайти.
— Приятное пространство для работы и спальня в глубине. Внизу работают два скульптора, а по соседству живет художник. Писатель очень мило завершит здание. Как вы относитесь к женскому обрезанию, мистер Флад?
Томми по-прежнему отставал от нее темы на три, поэтому просто встал на площадке, чтобы мозг успел догнать. Из-за таких вот, как Алиша, господь изобрел кофе без кофеина.

Томми открыл чехол машинки, вкрутил под валик лист бумаги и тоже стукнул по клавишам.
Женщина посмотрела на него. Он стукнул еще по нескольким, клавишам.
— Что вы делаете? — спросила она.
Томми не ответил. Он стучал по клавишам и не смотрел на нее.
Женщина возвысила голос:
— Я спрашиваю, что вы делаете?
Не переставая печатать, Томми поднял голову.
— Прошу прощения, я не обращал на вас внимания. Что вы сказали?
— Что вы делаете? — повторила она.
— Это записка. Позвольте прочту: «Неужели никто больше не видит, что все они — слуги Сатаны? Мне пришлось очистить мир от их скверны. Я длань Божья. Иначе почему служба безопасности впустила меня в здание с автоматической винтовкой в чемодане? Я бич божий». — Томми смолк и посмотрел на нее. — Пока больше не написал, но закончу, наверное, тем, что извинюсь перед мамой. Что скажете?
Женщина улыбнулась так, словно скрывала боль от метеоризма, и протянула ему конверт.
— Это последняя заработная плата Джоди. Передайте ей от нас привет. А вам лично — приятного дня, молодой человек.
— Вам тоже, — ответил Томми, собрал вещи и вышел из кабинета, насвистывая.

Томми сел на черный кожаный диван, вздохнувший под его тяжестью, на черном каменном кофейном столике выбрал себе журнал и стал ждать. За следующий час он прочел колонку полезных домашних советов («Кофейная гуща в кошачьем лотке будет наполнять ваш дом восхитительным ароматом эспрессо всякий раз, когда вашей киске захочется по-маленькому»); статью о компьютерных торчках («Брюс слез с мусогрыза уже полгода назад, но утверждает, что мать его по-прежнему висит, если речь заходит об отношениях»); и рецензию на новый мюзикл «Джоунзтаун!» («Эндрю Ллойд Уэббер переписал рекламный мотивчик газировки „Хлад-Пом“ так, что мороз по коже и мысли в голове. Донни Осмонд в роли Джима Джоунза блистателен»). Попросил у официозной дамы корректирующую жидкость и подправил себе отделку на теннисках, потом высушил их под галогенной лампой для чтения, похожей на руку робота, держащую солнце. Когда он принялся выдергивать карточки с одеколонными пробниками из «Джентльменз Куотерли» и втирать их себе в носки, женщина сказала, что он может пройти в кабинет.

— Хотите спросить у карт про свой новый дом?
— Нет. Не верю я картам.
— Можно по руке погадать.
— Отдельный тариф?
— Нет, все включено.
— Ладно. — Томми протянул руку, и Мадам Наташа бережно взял ее в обе ладони. Томми огляделся, не смотрит ли кто, и пристукнул ногой, показывая, что торопится.
— Алембическая сила, вы много мастурбируете, а?
Парняга за ближайшим столиком поперхнулся и залил кофе томик Сартра в мягкой обложке.
Томми выдернул руку.
— Нет!
— Ну-ну, не стоит обманывать. Мадам Наташа знает.
— Какая тут связь с квартирой?
— Проверяю себя на точность, только и всего. Это как детектор лжи обнулять.
— Не очень, — ответил Томми.
— Тогда мне надо подкорректировать зрение. Вы б у меня считались дрочмастером первой категории. Стыдиться тут нечего. С учетом вашей карты отношений, могу сказать, это для вас единственный выход.
— В общем, вы ошиблись.
— Как угодно. Дайте-ка еще раз взгляну.
Томми неохотно предъявил ладонь снова.
— О, наконец-то хорошие вести, — сказал Мадам Наташа. — Квартиру вы найдете.

Четыре тысячи долларов. Он никогда раньше не видел столько денег в одном месте. Откуда у нее их столько? Заполняя страховые полисы, таких денег не заработаешь. Может, она торгует наркотиками. Контрабандистка. Может, растратчица. Может, все это ловушка. Может, он приедет ее машину забирать, а его сцапают. И какая дерзость — подписываться «люблю». Что будет в следующей — «Прости, что мотаешь за меня срок. Люблю, Джоди»? Но она же так написала: «Люблю». Что это значит? На самом деле или по привычке? Вероятно, она все письма свои так подписывает — «люблю».
«Дорогой застрахованный, нам жаль, но ваш полис не покрывает бариевую клизму, поскольку она ставилась с рекреационными целями. Люблю, Джоди. Отдел страхования…»
А может, и нет.
Может, она и впрямь его любит. И наверняка доверяет, вот четыре штуки же дала.