Цитаты из книги Бруклин

"Что мне больше всего нравится в Америке, думала по утрам Эйлиш, так это отопление, которое не выключают на ночь."

Когда-нибудь, подумала она , я буду смотреть на фотографии и вспоминать то, что вскоре станет похожим на странный, подернутый дымкой сон...

- Постарайтесь не показаться им слишком испуганной. - Я просто голодна. - Все голодны. Но, дорогуша, они это заметить не должны. Притворитесь сытой.

Увидев первое же кафе, Джек спросил, не голодна ли я. - Булочку съела бы, - ответила Эйлиш, - и, может быть, выпила чашку чая. - В таком случае постарайся получить удовольствие от последней твоей чашки чая, - сказал Джек. - Разве в Америке нет чая? - спросила она. - Шутишь? Они там детей едят. И разговаривают с набитым ртом.

Терпение и труд даже улитку в Америку приведут.

- Постойте-ка. Он приглашает вас выпить с его друзьями, а после оставляет в обществе их девушек? - Нет. - Не говорит все время только о себе, если конечно, не рассказывает, какая замечательная у него мама? - Нет. - Ну тогда держитесь за него обеими руками милочка.

Nothing here was part of her.

And of course you're sad if you're not with your mother for the first time in your life. But the sadness won't last so we'll do what we can for you.

"The power of the Holy Roman and Apostolic Church is not to be underestimated," Father Flood said. "The first thing I found was a nice devout Italian secretary who told me what courses are full and what courses are really full, and most important told me what not to ask for. I told her the whole story. I had her in tears." "I'm glad you think it's funny," Eilis said.

Ну, по крайней мере, больше не выглядите так, точно коров недавно доили. — А я так и выглядела? — Примерно. Правда, коровы были хорошие, чистые, — сказала Патти.

За день до этого, вернувшись домой после причастия, Эйлиш попробовала помолиться и обнаружила, что ответ, о котором она собиралась просить в молитве, ей, строго говоря, известен. А состоял он в том, что никакого ответа не существует и что бы она теперь ни сделала, все окажется неправильным.

— Все в доме какие-то взбаламученные, — сказала та. — А у этой Дианы, да поможет ей Бог, такой кошмарный голос. Если она завизжит еще раз, я вызову доктора или ветеринара, пусть ей дадут успокоительного.

Вскоре, поскольку в кино они стали ходить довольно часто, она обнаружила, что фильм грустный или тяжелый способен погружать Тони в молчание, в какие-то раздумья, в подобие гнетущих грез и ему требуется время, чтобы освободиться от них. Точно так же, если она рассказывала ему о чем-либо печальном, его лицо менялось, он переставал шутить и стремился обсудить сказанное. Никогда еще не встречала она таких людей.

На секунду эта мысль показалась достойной того, чтобы пересказать ее Роуз, сестре она понравилась бы, но Эйлиш тут же вспомнила — с сожалением, близким к самой настоящей боли, — что Роуз мертва и уже никогда не сможет услышать от нее о самых обычных поступках и мыслях наподобие этой, да сестре они больше и ни к чему.

— Диана, если я еще раз услышу ваш визг, — сказала она, — то вызову пожарную команду, чтобы вас облили из шланга.

В зале танцевало лишь несколько пар да группка мужчин топталась у двери. — Вид у них такой, точно они на коровий рынок пришли, — сказала Нэнси. — И боже ты мой, до чего же я ненавижу их бриллиантин. — Если хоть один подойдет к нам, я встаю, — заявила Эйлиш, — а ты говоришь, что должна проводить меня в уборную. — Нам следовало нацепить очки из бутылочного стекла, присобачить к зубам приставные челюсти да еще и волосы салом намазать, — согласилась Нэнси.

Она обнаружила, что если поглядывать на часы или просто думать о времени, то оно тянется медленнее, и научилась быть терпеливой, а покидая магазин, полностью выбрасывала работу из головы и наслаждалась свободой

Эйлиш услышала, как вернулась и медленно поднялась к себе мать, и захотела пойти попросить, чтобы, пока она будет укладываться, мать посидела с ней, поговорила. Но, вспомнив, с какой непреклонностью, неумолимостью даже мать настояла на прощании, поняла, что просить ее о благословении или о чем-то еще бессмысленно