Время женщин

Роман Елены Чижовы посвящён Женщинам. Именно так, с большой буквы. В мире этих женщин не было мужчин, и они могли рассчитывать только на себя и на взаимную поддержку. Они создали собственный маленький мир, в котором на первое место ставились любовь, доброта, справедливость и сопереживание. Маленькое личное пространство, которое для каждого, населеющего его, стало отдельной вселенной.

В центре повествования пять женщин, объединённых началом 60-х, Ленинградом и сложившимися обстоятельствами. Заводской работнице Антонине Беспаловой, приехавшей в Ленинград из деревни, в связи с рождением ребёнка выделяют комнату в коммуналке. Девять с половиной метров – сама себе барыня. На заводе даже не стали гнобить Антонину, что, мол, без мужа родила. Ну родила и родила – не она первая, не она последня. Мужик сегодня есть – завтра нет, а ребёночек он ни в чём не виноват. Коллектив поможет, ясли, сад, школу обеспечит.

Ребёнок ребёнком, а работу никто не отменял. Метель, не метель – Антонина на работу, а Сюзанну в ясли. Но девочка росла слабенькой, постоянно болела. И тут на помощь Антонине пришли три соседки, одинокие старухи "из бывших". Предложили взять заботу о девочке на себя. Так и повелось: Антонина с утра на работу, затем в магазины в очередях отстоять, потом бегом домой – стирать, убирать, готовить. Зато дочка как принцесса – обласкана, накормлена, причёсана. Мама спокойна, а старухам, у которых мужья-сыновья в войну поумирали, на старости лет отрада.

Автор не делает упор на трудности советского быта тех лет, когда многие жили на грани нищеты, считая каждую копейку и выставая километровые очереди за товарами первой необходимости. Да, это всё было, но люди умели радоваться простым вещами – взяли телевизор в рассрочку, достали билеты в Мариинский, купили пушистую ёлку или какой-нибудь деликатес к празднику. Наши героини сносили трудности не ропща, тихо растя свою Сюзанночку, гуляя с ней по любимому Ленинграду, вспоминая прошлое, рассказывая ей сказки, уча её французскому языку и вышиванию. Евдокия, Гликерия и Ариадна даже втайне от матери покрестили девочку, дав ей богоугодное имя Софья.

И всё бы ничего: девочка уменькая растёт, читать умеет, картинки рисует. Только не разговаривает. Совсем. А это страшно – ведь по больницам затаскать могут, а то ещё и ребёнка отберут, в интернат отдадут. Так и живут в страхе, скрывая сюзаннину немоту, и ещё не знают, что самое страшное впереди...

Елене Чижовой прекрасно удалось раскрыть жизнь маленького женского мирка, в котором старость и молодость идут рука об руку. Порой, люди, не объединённые кровным родством, становятся намного ближе друг другу, чем те, которых объединяют родственные узы. Кто из них мог подумать, что вынужденное сожительство на общей жилплощади приведёт к созданию настоящей семьи. Пусть не "кровной", пусть без мужчин, пусть недолговечной в силу возраста, но семьи настоящей, где есть любовь и уважение, понимание и участие. Ведь родные люди любят сердцем, а душе родственные статусы не важны.

Какая тяжелая книга! Я очень редко (вернее даже, практически никогда!) не пропускаю через себя ни сюжет, ни героев, которых встречаю в литературе. Как говорится, отделяем зерна от плевел - есть литература, а есть реальная жизнь и близко к сердцу я могу принять только второе. Но в этот раз не получилось - после прочтения книги "Время женщин" мне буквально было плохо физически - на меня как снежный ком навалилось ощущение какой-то безысходности и беспросветности и грусть-тоска засела тугим комком в груди... А все дело в том, что я поверила в историю, рассказанную Еленой Чижовой... Эта книга о простом, о человечном, о будничном, о женском...

Я поверила в то, что в мире существуют не только такие судьбы как у героини "Москва слезам не верит" Екатерины, которая не упала духом, забеременев, не имея при этом ни крыши над головой, ни образования, ни поддержки семьи, а смогла поставить на ноги и себя, и ребенка. Такая история - это скорее исключение из общего правила. А вот истории, подобные той, что выпала на долю Антонины Беспаловой, встречаются гораздо чаще... Чистая, доверчивая, наивная... И смешно, и грустно было читать, когда она верила в то, что Григорий не просто пропал после одноразового секса, а сгинул в застенках, тюрьмах или лагерях... Иначе как объяснить то, что он не выходит на связь, не ищет и не интересуется ею? Человек настолько чист душой, что не может помыслить о том, что у мужчин возможно такое поведение... То же самое и в общественной жизни - она верит рассказанному на заводе: что в Америке рабочие живут плохо, что бедные американские матери не знают, куда пристроить своих детей, так как там нет ни яслей, ни детских садиков, а государство еще и жилплощадь никому не раздает!

Аннотация и первая глаза книги ясно дают понять, какой финал ждет Тоню и от этого делается еще горше. Я стараюсь избегать чтения о людях, страдающих какими-то заболеваниями и в этот раз, принимаясь за книгу, и подумать не могла, что болеть, страдать и умирать героиня будет практически в течении всего повествования. Эпизоды с участием Тони после того, как она посетила врача, лично мне читать было очень мучительно. Это, пожалуй, оказалось самым гнетущим в данной книге... И еще один весьма мерзкий для меня момент - это пьяные рассуждения Николая после свадьбы! Как я брезгую такими пошлыми алкогольными кухонными философами! 100 грамм в себя влил и сразу стал экспертом и в военном деле, и в международной политике, и в национальных вопросах! Аж с души воротит!

Я поверила в то, что где-то в питерской коммунальной квартире живут три старушки, на долю которых выпал весь кошмар и мрак, каким был богат ХХ век, и чья жизнь теперь близится к закату. Верю, что есть люди способные полюбить и окружить заботой чужого ребенка, готовые если не на все, то на многое ради того, чтобы он не попал в руки чиновников и не был сослан детский дом после смерти матери... Если честно, то этих троих далеко не Божьих одуванчиков я между собой практически не различала - для меня они стали эдаким собирательным образом всех дам преклонных лет, переживших Октябрьскую революцию, Гражданскую войну, Первую и Вторую мировые, потерявших всех, кого только можно было потерять, но оставшихся при этом человечными и несломленными. Немного среди них все же выделялась Евдокия - она была немного более обозленная, резкая, грубая, нежели Ариадна и Гликерия. Я считаю, что для маленькой Сюзанны просто подарок судьбы, что на ее пути встретились такие женщины. Да, пусть они слегка забивали ей голову некоторой ерундой, но ведь в конечном счете благодаря им она устроилась в жизни - оставшись без крыши над головой, обрести место в общежитии, которое ей как коренной жительнице Питера да еще и с пропиской было не положено, помог французский язык, которому ее обучали бабушки; обрести профессию и заработать капитал - рисование, которое они же поощряли и развивали... Таким образом, именно они сыграли в ее судьбе решающую роль...

Я поверила в то, что есть такие мужчины как Григорий и Николай - один горе-обольститель, а другой просто тряпка и мелкая душонка; что есть люди, подобные Соломону, которых система, не глядя ни на их ум, ни на их заслуги, перемолола и выплюнула и никто из сотрудников, учеников и клиентов и слова в его защиту не сказал - отвернулись, как будто и не были знакомы; что есть такие везде сующие свой длинный нос месткомовские работники как Зоя и иже с ней, которые за милую душу готовы на собраниях вытащить на свет все грязное белье человека, разложить по полочкам и смаковать все это дело... Что после того, как отгремели салюты, прошли парады по поводу Дня Победы и жизнь вошла в свою колею, главными вопросами, занимающими население, были очереди и дефицит, где достать и за что купить... Мне от бабушки достались дневники, по записям в которых я понимаю, что реальная жизнь того времени именно такая и никакая другая! А те, кто считает, что нации победителей не пристало разбазаривать себе по таким мелочам, просто видимо не понимают, о чем говорят, так как не жили в то время. Конечно, сейчас ведь можно купить все, чего душа пожелает - были бы деньги. Поменялись только предметы желаний - ситец для платья, часы с кукушкой и радио сменили разнообразные гаджеты, одежда брендовых производителей и т.п. А люди остались теми же! И если в кругу Ваших знакомых нет людей, готовых потратить всю зарплату на безумно дорогие туфли, а потом весь месяц питаться чаем и лапшой быстрого приготовления, то просто Вам очень повезло! :))

Что касается девочки, то тут мне слегка не хватила информации - уж очень резко Елена Чижова закончила повествование. Я бы хотела узнать, как она жила в те годы, когда умерла мать, а в ее комнату вселился отчим; как он обзавелся новой семьей; в какой момент София заговорила и т.д. Но это видимо уже выходило за рамки замысла автора... А ведь из этой небольшой повести мог бы получится отличный полноценный роман...

Что мне не понравилось в книге - так это вставки из снов и сказок. Как-то лично мне они отдавали бредовостью. Сказки еще ладно, а чужие сны не переношу ни в жизни, ни в литературе! :) А вообще должна сказать, что пишет автор хорошо - начав чтение, оторваться было невозможно, даже не смотря на гнетущую атмосферу и тяжелые эмоции... Пожалуй, я возьмусь за еще какую-нибудь книгу у Елены Чижовой дабы "распробовать" автора...

Если бы я снимала фильм по этой книге, он был бы серый-серый, с камерой, скользящей по бесконечным коридорам старой питерской коммуналки, по облезлым обоям, проржавевшим ванным, по дворам-колодцам, по всему тому, что не видно за блестящими фасадами Невского. Безнадега? – Жизнь города в середине 50-х. Там, где-то, бурлит жизнь, там где-то молодые беспечные люди. А здесь живут три старухи – обломки былой жизни, да деревенская молодуха с нагулянным ребенком. Не по распутности характера, по наивности, доходящей до глупости. Случайный знакомый, заговорил красиво, голову заморочил, она и пошла доверчиво с распахнутыми глазами. И была ли любовь - непонятно, а вот дочь осталась. Сюзанной назвали, чтобы хоть что-то было красивое в ее жизни. У обитательниц коммуналки все в прошлом. Историческая мясорубка поглотила всех близких. Кого-то арестовали в 37-м, а у кого-то «все – слава богу: муж – на Первой, сын – на Второй, внуки с невесткой в блокаду померли. Все по-людски» Вам не жутковато от такой обыденной обреченности? И вот так получилась, что стала Сюзанна единственной и последней радостью в жизни трех старух – Евдокии, Гликерии и Ариадны. Какая там Сюзанна – Софья, Софьюшка. Учить тому, что знают сами, воспитывать так, как сами понимают «воспитание». А мать, а что мать? До ребенка ли Антонине, ей бы в очередях отстоять, да мукой отоварится, да выжить, да еще чтобы никто не узнал, что девочка до семи лет не разговаривает, а то отберут – и прощай. А помощь – так какая помощь от рьяной общественности, общественность в душу лезет, с жадным любопытством чужую жизнь изучает, вмешивается в то, что касается только двоих, а как же, сериалов-то еще не было, а интересно же…

Старухи, хоть и обломки, а очень, между прочим, неглупые тетки. И всю жизнь вокруг очень хорошо понимают.

В какой-то рецензии на ЛЛ я прочитала «Люди, которых не волнует уже ничего, кроме каких-то низменных вещей, дешевых страстей, сплетен, очередей и новых платьев из дешевой фланели. И от этого очень плохо и мерзко» Только возраст оправдывает автора. Хорошо, что сейчас растут сытые, хорошо кормленные дети, не знающие и не понимающие, что такое нищета. Но чтение книг предполагает наличие головы, в которую не только едят. На самом деле от этих разговоров – что взять , фланельку за два сорок пять или бумазейку за рубль сорок, при том, что сукно на пальто по восемнадцать рублей кажется запредельной ценой – становится не по себе. Ведь это образ жизни тысяч советских людей в стране–победительнице, спустя десять лет после Победы…

Грустная история, безысходная. Но помнить об этом надо, понимать, что в истории страны были не только красивые парады на Красной площади и бодрые фильмы Александрова и Пырьева.

Я считаю фантастическим везением руку судьбы, предложившую мне эту книгу на выбор наряду с Зузаком и Маканиным.

В книге два произведения, написанные на разные темы. Мне понравилось первое, а во втором при интересной теме получился натянутый рассказ.

Первый роман повествует о жизни деревенской девчонки, решившей, что встретила любовь и жестоко за это поплатившейся. Родившаяся без отца девчушка оказалась немой. Ее страшно отдавать в детсад — дети могут засмеять. И вот Антонина оставляет ее на трех своих соседок по коммуналке. Как по мне, то это просто счастье. Сюзанну они покрестили в тайне  от матери и между собой называли Софьей. Так вот эти осколки прошлого научили девочку многому, что могло пригодится в жизни. В том числе и любви к искусству. Она росла среди любящих бабушек. В противном случае не сохранила бы их старье, чтобы перевезти в собственную, самою купленную квартиру. Эта книга далека от «Москва слезам не верит». В ней много горя, боли, но и радость светла. Написана добротным слогом.

А вот вторая книга оставила какой-то сумбур. У учительницы английского языка только буква  с точкой от фамилии. А казалось бы автор хочет поделиться тем, как ее любила и уважала. Было за что. Ее ученики не только говорили на языке Шекспира на уроках, но и в театральных постановках. Подспудно Ф. учила их уметь быть сильными, иметь свое мнение, уметь противостоять. На деле получилось, что ученики ее предали. И вот все это описано таким слогом, что мне не понравилось. Тема заслуживает внимания, а подана не интересно.

Время женщин, есть ли оно у них и для них? Грустно, тягостно, выстрадано. Молодые и старые, познавшие жизнь и только пытающиеся её развидеть. Эти женщины живут мечтами о том, что благодатное время обязательно наступит. Не сейчас, не сегодня и не завтра. Но с верой шепчут: "Когда-нибудь. Обязательно. Мы будем счастливы". Это будет потом, может быть, в следующей жизни, там, где божьи ангелы встречают у ворот кипарисного рая…. Не со всеми, но конечно случится.

Для меня книга о нелегкой женской доле оказалась сложной и тяжелой.

Сначала сложной в чтении, особенно первую половину. Автор подаёт мысли одного персонажа, затем чьи-то сновидения, потом снова рассуждения, но уже другого книжного героя. Перепады во времени. К такому построению текста нужно привыкнуть. Понимаю, что это некий авторский трюк, оригинальная задумка, но далеко не каждому читателю такие сплетения придутся по вкусу.

Во-вторых, книгу тяжело воспринимать морально. В ней всё угнетает, от первой и до последней страницы. Постоянный голод, тяжкий труд, давление извне, которое испытывает на себе Антонина, болезни, смерть и сиротство. А эти ужасающие способы предохранения, завуалированные беременности, когда веришь, что так и было. Вот читаешь, и хочется кусочек веселья, маленький эпизод счастья. На деле этого нет, и будет ли у Сюзанны-Софьи какая-то радость в жизни ещё неизвестно. Где-то там, на горизонте, маячит призрачное благоденствие, к которому изо всех сил тянутся жилистые костлявые старушечьи руки Евдокии, Ариадны и Гликерии. Дотянуться бы, ради Софьи, ибо нет для них другой отрады….

Весь сюжет точно передаёт аннотация к книге. Но чем жесток этот " парафраз" любимого мною фильма…? Главные героини – они разные. И, если глядя на киношную Катерину веришь, что в сорок лет жизнь только начинается, то героиня Чижовой не вызывает жизнеутверждающих эмоций. С Антониной больно. С ней сложно уже потому, что она не выпускает из своих мыслей того самого столичного франта, вскружившего ей голову. Что остаётся одинокой брошенной бабе с ребенком на руках? Батрачить сверх нормы на заводе, соглашаться с мнением "курятника", иначе заклюют, позволить себе отрез штапеля на единственное платье. И верить, Сюзанночка обязательно станет великой художницей.

Я не знаю, как сложится будущее Софьи, но отчего-то кажется, она повторяет судьбу Гликерии, когда остается в Питере. И, жалея об этом, девушка всё равно не оставляет маму и бабушек. Как можно, даже если старая мебель это всё, что от них осталось.

В целом, необычная и интересная проза. Но, понимаю, что на любителя. Поэтому воздержусь от советов, хочется пока самой переварить и осмыслить прочитанное. Возможно, к автору захочется вернуться, но не сейчас. Пока так.

Елена Чижова после "Китаиста" ужк вряд ли чем сможет удивить, прочла где-то, что над всяким писателем стоит незримая цифра. Нет, не количество возможных читателей и не число лет, которые его будут помнить. Страниц. Для кого-то оптимально триста, другой меньше. чем на семиста не раскрывается, третьему вовсе тысяча нужна. Чижова обычно тяготеет к компактности, около трехсот. В то время, как непростота ее прозы, насыщенность перекрестными связями, общая неспешность - просят не меньше шестисот "Китаист" с шестью сотнями шедевр.

Понимаю, читатель не должен указывать творцу, но ведь и кошка может смотреть на короля, а "Времени женщин" все же трагически не хватает объема. Уродливая и прекрасная история четырех женщин из ленинградской коммуналки, (пяти, потому что в крошке Сюзанне женского не меньше, чем в любой из старших), в точности как тот древнеегипетский петроглиф, где душа пьет воду в потустороннем мире: хочешь напиться - опустись на колени.

Когда ты не рожден с серебряной ложкой во рту, за любое житейское благо заплатишь тяжким трудом и унижением. Но вода человеческой заботы, любви и участия стоит того, чтобы добровольно смирить гордыню. Лимитчица Тоня потянулась к первому человеку, который проявил к ней интерес. И парень-то ведь неплохой, ленинградец, умничка. Они не пара и вряд ли в том браке было бы много счастья, случись он, но - некоторые женятся, а некоторые так. Делать что-то уже было поздно, когда поняла, что беременна, родила без мужа, а шестидесятые в Союзе позор, да и трудно без помощи.

Хотела было в деревню отправить малышку со звонким именем Сюзанночка, да соседки по коммуналке отговорили. Три старухи: Елизавета, Гликерия, Ариадна, пролетарка, эмансипе, "из бывших". И дитя у трех нянек росло не без глазу. Читать , да не только по-русски, а и по-французски девочка начала раньше, чем говорить. Сонечка вообще очень долго молчала. Почему Соня? Покрестили тихомолком, а бвсурманской Сюзон в святцах нет. И знаете, это было счастливое детство. Насколько вообще может быть счастливым. Ребенку чего нужно? Заботы, любви, стабильности, чтобы проявляли интерес, развивали таланты.

И это было счастливое материнство, настолько, насколько возможно в предлагаемых условиях. Знать, что пока ты зарабатываешь деньги, дите присмотрено, накормлено и обихожено. Радоваться успехам. Гордиться, талантами своей девочки, не подвергаться ежедневным унижениям от столкновения с советским институтом дошкольного воспитания.

И счастье для трех потерявших семьи женщин, на склоне лет обрести объект заботы, оказаться нужными, продолжиться в маленьком человечке, который как пластилин - лепи. Прямо-таки пастораль? Нет, конечно, и работать бедняжке приходилось на износ, и о женском счастье не позволено было подумать, а когда появился на горизонте человек, проявивший интерес, вот тут-то и начались настоящие проблемы. Нет, не потому, что все беды от мужиков. Потому что мнимую заботу,в отличие от подлинной, проявлять легко. Потому что государство, руками своих активисток, влезало в самое сокровенное, куда при нормальном раскладе никому ходу нет.

Потому что работа на износ не предполагает сколько-нибудь серьезной заботы о здоровье и сакраментальное "в гробу отдохнем" может прозвучать буквально для совсем еще молодой женщины. И что тогда со всеми ними будет? Финал показался слишком поспешным, но это то, о чем говорила в начале: такой прозе тесно в малом объеме. Отличная книга. Горькая, суровая, нежная. Елена Чижова может.

Во многих рецензиях этот роман сравнивают с фильмом "Москва слезам не верит". Я не могу с этим согласиться. Единственно, что их объединяет - это то, что главные героини - матери-одиночки. Но их судьбы сложились совсем по-разному. Что хорошего может вспомнить героиня книги Антонина? Только тяжелый труд. Больше всего ее волновало две вещи: как заработать деньги, чтобы хватило на скромную жизнь и боязнь того, что узнают о проблеме ее девочки (та долго молчала). Гоша в ее жизни так и не появился. Были только председатель профкома да "дружный" женский коллектив, перемывающий косточки да выдумывающий небылицы. А вместо подруг у Тони были три старушки соседки. Они очень помогали в воспитании девочки, но Тоня все отработала "домашней прислугой". Да и основным добытчиком в этой необычной семье была она.

Может показаться, что автор несколько сгущает краски, описывая советский быт. Но я так не думаю. Многие семьи того периода считали копейки до зарплаты. Не у всех родители были партийными бонзами и заведующими складами.

Книга навеяла на меня слегка депрессивное настроение. Срочно нужно читать что-то более легкое и веселое.

Елена Чижова потомственная петербурженка, и город - Ленинград, Петербург, к которому не случайно приклеился, эпитет "культурная столица" - осеняет ее прозу, о чем бы ни писала. "Время женщин" очень ленинградская книга о нашедших друг друга людях и счастье не благодаря, а вопреки. О полном любви детстве в семье, которую, несмотря на отсутствие в ней мужчины, никак не назовешь неполной. О материнстве, согретом знанием: твоя малышка присмотрена и накормлена, рядом с ней те, кто любит и бережет. О счастливой старости, осиянной сознанием того, что ты нужна и важна, наполненной совместными заботами о ребенке, дружбой; пониманием, что посеянное тобой примет благодатная почва.

В той части, где в романную полифонию вторгается голос рассказчицы, есть фрагмент о случайно увиденном ею древнеегипетском рисунке, на котором, в противоположность большинству барельефов, где фараон сокрушает города и в-одиночку побеждает армии - женщина ползет на коленях по берегу ручья. и подпись "Душа усопшей пьет воду в потустороннем мире". Драматичная и прекрасная история четырех женщин из ленинградской коммуналки, (пяти, потому что в крошке Сюзанне женского не меньше, чем в любой из старших), в точности как тот древнеегипетский петроглиф, где душа пьет воду в потустороннем мире: хочешь напиться - поклонись.

Когда не рождена с серебряной ложкой во рту, за любое житейское благо заплатишь тяжким трудом и унижением. Но вода человеческой заботы, любви и участия стоит того, чтобы добровольно смирить гордыню. Лимитчица Беспалова потянулась к первому человеку, который проявил к ней интерес. Парень неплохой, ленинградец, интеллектуал, Тонина необразованность забавляла его. Они не пара и никогда в том браке не было бы счастья, даже случись он, но - некоторые женятся, а некоторые так. Делать что-то уже было поздно, когда поняла, что беременна, родила без мужа, в шестидесятых в Союзе позор, да и трудно без помощи.

Хотела было в деревню отправить малышку со звонким именем Сюзанночка, да соседки по коммуналке отговорили. Три старухи: Елизавета, Гликерия, Ариадна, пролетарка, эмансипе, и "из бывших". А дитя у трех нянек росло не без глазу. Читать, не только по-русски, но и по-французски девочка начала раньше, чем говорить. Сонечка вообще очень долго молчала. Почему Соня? Окрестили тихомолком, а басурманской Сюзанны в святцах нет. И знаете, это было счастливое детство. Насколько вообще может быть счастливым. Ребенку чего нужно? Заботы, любви, стабильности, чтобы проявляли интерес, развивали таланты.

Это было счастливое материнство, настолько, насколько возможно в предлагаемых условиях. Знать, что пока ты зарабатываешь деньги, рядом с дочерью те кто любит ее и бережет. Радоваться успехам. Гордиться, талантами своей девочки, защищенной от ежедневных унижений от взаимодействия с советским институтом дошкольного воспитания. И счастье для трех потерявших семьи женщин, на склоне лет обрести объект заботы, оказаться нужными, продолжиться в маленьком человечке, который как пластилин - лепи. Прямо-таки пастораль? Нет, конечно, и работать бедняжке приходилось на износ, и о женском счастье не позволено было подумать, а когда появился на горизонте человек, проявивший интерес, вот тут-то и начались настоящие проблемы. Нет, не потому, что все беды от мужиков. Потому что мнимую заботу,в отличие от подлинной, проявлять легко. Потому что государство, руками своих активисток, влезало в самое сокровенное, куда при нормальном раскладе никому ходу нет.

Потому что работа на износ не предполагает сколько-нибудь серьезной заботы о здоровье и сакраментальное "в гробу отдохнем" может стать буквальным для совсем еще молодой женщины. Название романа кому-то покажется нарочито феминистским, но с тем же основанием "женскость" можно отнести к месту - страна терявшая своих мужчин в войнах и репрессиях переложила тяготы жизни на женские плечи. Проза Чижовой всегда отмеченная социальным звучанием, здесь социальная нота звучит набатом. Тоня и три ее соседки из числа самых незащищенных, для пенсионерок и матери-одиночки даже возможность поесть разносолов немалое достижение. На новое платье или китайский трикотажный костюмчик для Сюзанночки приходится выкраивать из скудного бюджета, брать подработки, отмахиваясь от тревожных звоночков, какими организм сигнализирует о проблемах. Живя через боль. Это вот так, говорит книга, потому что система, декларирующая равенство, на самом деле основана на жестокой эксплуатации слабых.

Финал, несмотря на трагизм, наполнен надеждой, которая для рассказчицы сбылась. Отличная книга. Горькая, суровая, нежная. #РЕШ_2025

Даже не знаю, что больше повлияло на моё восприятие этой книги: размеренность повествования, узнаваемость персонажей или волшебство места действия, но книга мне понравилась очень. Так что если отвечать на вопрос, поставленный мной в теме игры ТТТ, ответ отднозначный - эту книгу стоит прочесть!
Она - очень питерская, даже ленинградская, с удивительно знакомыми персонажами - и старушками всех мастей, от графских содержанок и "бывших", до полуграмотных работяг, женщин-пустоцветов, поджимающих губы. Сколько я их видела здесь в разное время! Они и сейчас встречаются, и ходят по тем же улицам, стоит только приглядеться... Правда, сейчас бабушками становятся всё больше как раз те матери, которые всю жизнь пахали на заводах и фабриках, на вредных производствах, исступленно пробиваясь из нищеты, чтобы "пожить, как люди"... Которые и города-то этого, волшебного, отродясь не видывали, спеша по его улицам с работы, в магазины и снова на работу, стоя в очередях, не поднимая головы. Для которых счастья, большего, чем пирожное из "Севера", и представить-то было себе невозможно... И этих я тоже видела, и знаю хорошо. Это наши питерские старушки - счастье и горе наше, примета нашего города...
Я не знаю, какими они бывают в Автово, на Гражданке или в Веселом поселке - описанные Чижовой люди живут где-то в пяти минутах ходьбы от меня... Мы встречаемся с ними на Крюковом канале у дома с атлантами, мы гуляем вместе в садике у Никольского, мы пропускаем их, идущих навстречу, на узком мостике со львами, напротив улицы Декабристов... Это абсолютно мой город, знакомый с детства, описанный без прикрас и туристических завлекалок. Это знакомые мне (уже почти все расселенные) ленинградские коммуналки со строгими старушками-соседками, чаще всего - абсолютно одинокими. Книга начинается с финала, но от того не становится менее интересной. Да что там! Я с удовольствием читала бы и дальше, узнавала подробности судеб Ариадны Кузьминичны, Евдокии Тихоновны, Гликерии Тимофевны, подрастающей Сюзанночки-Софьи... Это - еще и очень женская книга. Мужчины в ней проходят по краю жизни и краю событий, но я точно знаю, что для многих питерских женщин - это именно так! Грустно, больно, но правда...
Но, кстати, несмотря на общий минор повествования, это все-таки очень светлая книга. Почему-то, правда, осенняя или даже зимняя, змеящаяся каналом Грибоедова, шелестящая листвой под ногами, манящая радостными огнями Мариинского... Ведь в любой жизни, даже самой беспросветной, случаются чудеса. Только нужно уметь заметить и принять такое "чудо", даже если оно собой и греху обязано...