Отзывы о книге Третий брак

Занятно, что эта двойная женская исповедь написана мужчиной. Двойная потому что Нина рассказывает о себе и о своей подруге, и часто я ловила себя на мысли, что не знаю, о ком именно речь. Так переплелись судьбы, характеры, мужья и дети. И это очень по-женски, перепутаться, но не запутаться. Ведь крик души Нины он о том же, о чем и крик Экави - любви хочется. Любви мироздания к женщине) Всё для мужчин. А женщине место нигде. Неприятно.

Поэтому женщина портит жизнь себе, своим мужьям и своим детям. И вырастает новое поколение истеричных женщин и слабовольных, жестоких мужчин. Всё-таки ясно, что книгу мужчина написал ;) Женским персонажам в ней не получается сочувствовать. Нина без конца ругает свою дочь, при этом это только её взгляд на неё - верить ли? Кира-Экави (через Нину) на добрые слова в адрес дочек (а внучку она вообще из жизни выкинула) тоже не особо богата. Между тем, когда Нина встречает Елену и описывает её поведение - я вот вообще не заметила той ярости и ненависти, которые приписывала ей мать. Так где в этом исповедальном оре хоть какая-то объективная реальность?

То, что это именно ор, вопли и монолог на звенящей верхней ноте, тоже не добавляет симпатии к дамам. Эмоционально, колоритно, громко. За дребезгом разбитой посуды не слышно слов любви и нежности. Они там есть, но греческий темперамент всё сметает.

Кстати, сначала спотыкалась о греческие топонимы, всё казалось, что итальянское что-то читаю, взрывное на ровном месте. Когда началась война с Италией, особенно тяжко стало - такие похожие и убивают друг друга. Чужих-то лишать жизни нельзя, а уж своих... Тошно. Точно так же тошно, как в эпизоде, где греки верят, что Германия не сможет, просто не сможет напасть на Грецию! Ведь античная культура, Платон, вся немецкая культура молится на нас. Ну да. С молитвой в бой.

Вынес мозг, конечно, антисемитизм киры-Экави. Не просто тупой, а вполне даже агрессивный. Смотришь на таких, и понимаешь, что культура, даже античная, одним своим присутствием в генах не делает человека человеком.

Хотя, возможно, антисемитизм здесь разгорелся исключительно по семейным обстоятельствам. В общем-то вся книга это рассказ Нины о том, почему третий брак был невозможен при жизни её лучшей подруги. Не изобрели ещё средство, чтобы мать безболезненно отдала свою любимую кровиночку в матросском костюмчике посторонней наглой девице.

Современная греческая трагедия, с потрясающими героинями, жарким хором и удивительными семейными историями. Начало было очень трудным: поток сознания какой-то гречанки (Нины) с кучей странных имён и прозвищ, пересыпанный поговорками и причитаниями. Но потом, повествование переходит к другой главной героине Кире-Экави, которая рассказывает уже более стройно и упорядоченно. Но какой поразительный вырисовываемся контраст между более менее упорядоченным повествованием и ярким шумным характером рассказчицы. В итоге получается в атмосферное яркое погружение в жизнь современных гречанок со старинными именами, переживание их страстей, слёзы над их печалями и улыбки от их радостей. Но при этом не отпускает осознание предвзятости рассказчицы, отпечаток ее личности на рассказе о событиях, и яркое представление о том будто ты сам знаком давным давно с этими яркими женщинами. Мне очень понравилась книга, пусть читать ее было не просто, но ее живость и правдивость поразили в самое сердце.

Довольно таки занятное знакомство с греческой литературой. Книга, которая почему то практически не издавалась. А вот мне кажется, что многие бы женщины прочитавшие книгу смогли себя отождествить с героинями Тахциса, хотя наверное все таки нет, читательницам подавай красивую оболочку, гораздо приятней мечтать о сказочных принцах, чем сравнивать себя с обычными тетками. История начинается с ядовитого визга, как мы понимаем одной греческой мамки, которая мягко говоря совсем не довольна своей дочерью. И скажу по секрету, эта тирада может отпугнуть, но в большинстве случаев, скорее всего заинтересует читателя, хочется ведь понять что, как и почему. К моемку, сожалению про отношения Нины (так зовут главную героиню от лица которой ведётся повествование) и ее дочери практически ничего нет. Ну как нет, каждый раз когда Нина говорит про дочь, мы понимаем что та ничего не делает в своей жизни, а живет на иждивении у своей мамаши. Ну и собственно все, то есть отношения Нины и дочери это скорее как междометия в книги, что ли, как такой переход от одной истории к другой. На первый план выходит, соседка Нины кира Экави. Которая очень любит посплетничать и вываливать все своё грязное белье перед Ниной. Честно говоря, к героиням, не смотря на все жизненные испытания выпавшие им, ну вообще сильно не сочувствуешь. Вот читаешь все их, в большинстве случаев истеричные монологи, и понимаешь, что у каждой медали есть две стороны. И что все что там было на самом деле, хотелось бы узнать со слов других персонажей. Судьба то она непростая у них, да и у всех, каждому своё, но по мере чтения задаешься вопросом это кире Экави так в жизни «свезло» и ей достались такие «веселые» детки или это она своей чрезмерной заботой их «задушила» и ка получилось так и воспитала. Одно то что в своём сыне Димитросе до конца его дней она видела мальчонку в морском костюмчике заставляет задуматься о том на сколько адекватно ее отношение к детям. Нет, оно понятно что мать в своих даже взрослых детях всегда будет видеть маленького и беззащитного ребёнка, и всяческими способами будет оправдывать своё чадо и стараться помочь ему в любой ситуации. Но проскальзывала в словах Экави гиперопека одних детей и полное наплевательство на других, в связи с чем начинаешь подвергать сомнению достоверность ее рассказов. Хотя все это, конечно же не отрицает тот факт, что судьба ей выпала не из лёгких. Помимо всех этих семейных дрязг, мы сможем погрузиться в историю Греции первой половины ХХ века. А это значит, что мы вместе с героями переживем и смену режима, и Балканский вопрос и оккпацию немцами во время Второй Мировой войны.

Костас Тахцис довольно неординарная личность. Греческий писатель по большому счету автор одной книги, которую он умудрился написать, путешествуя по Европе на мопеде. До этого выпускались пару небольших сборников стихов (а кто их не пишет?), но успех случился именно после выхода романа «Третий брак». Сейчас эта книга считается почти что классикой современной литературы, хотя у российского читателя восторга особого пока не вызвала. Но ее и перевели, как я понимаю, совсем недавно. Возможно, виновато начало. Само по себе не слишком привлекательное, в переводе оно выглядит и вовсе отталкивающе (главная героиня, Нина, яростно критикует и проклинает родную дочь). Ведь читатель еще не в курсе, что это мертвая линия, не имеющая развития, а «Третий брак» на самом деле добротная семейная сага в греческом антураже.

Сюжет не слишком замысловатый на первый взгляд: немолодая уже женщина рассказывает историю своей жизни и жизни подруги, ставшей после смерти свекровью героини. Думаю, по последнему предложению понятно, что «Третий брак» - книга в лучших традициях бразильских сериалов, что могло бы ее сильно испортить. Но, балансируя на тонкой линии, разделяющей добротную семейную сагу и дешевый женский роман, Тахцис умудряется сохранить равновесие и делает это с грациозным изяществом. Опять же, что позволено Юпитеру… «Третий брак» очень женский роман, если не по целевой аудитории, то по главным героям. Мужчины здесь второстепенны, они зачастую только разнообразят жизнь женщин, выкидывая неожиданные фортели и пускаясь в авантюры. Причем это не примитивная для романа связь жена-муж, но и мать-сын, сестра-брат, дочь-отец. По-настоящему удивляет то, как автор-мужчина так убедительно, так точно передает чувства своих героинь. Причем на долю обеих, но в особенности Экави, выпали трудные испытания. Одновременно перед читателем проплывает вся современная греческая история, так похожа на российскую. Здесь и Малоазиатская Катастрофа, и Мировые войны, и Гражданская война, и политические репрессии. Если учесть, что менталитет народа формируется в том исходя из исторических событий, неудивительно, что русские и греки так похожи.

На первый взгляд, «Третий брак» не должен был бы войти в число качественных романов: много действия и диалогов, мало описаний и анализа чувств героев. Но это тот случай, когда судишь по поступкам. Тем более что слова так часто расходятся с делом. И вообще, в жизни случается, что мы принимаем чью-то сторону, пока не узнали другое мнение. А ведь у каждой медали две стороны. Тахцис очень мастерски играет на пересечении двух мнений своих героинь, воссоздавая таким образом полную картину происходящего. В книге совсем отсутствует автор, есть только две женщины, две соседки, две подруги, ставшие впоследствии свекровью и невесткой, и их семьи. Картинка получается совершенно объемной и, что важно, жизненной. На рассказ Экави накладываются впечатления Нины. Люди, о которых рассказывает первая, получаются совсем другими в сознании второй. Удивительно реалистично.

Обычно если книга понравилась, хочется обязательно познакомиться и с другими произведениями автора. После смерти Тахциса вышло несколько его книг в прозе, так что возможность есть. Только желания нет. «Третий брак» действительно хорошая книга, завораживающая яркими картинками, быстро сменяющими друг друга. Но сила ее в уникальности и неповторимости. Такой успех просто нельзя повторить. Да и не надо.

Очень сильная и необычно написанная история. Начинается как странный, истеричный монолог женщины о ненависти к своей дочери, за которым постепенно разворачивается не только их семейная жизнь, но и жизнь их друзей и родственников на фоне различных событий истории Греции в начале ХХ века. Тут и Балканские войны до начала Первой Мировой, в которых страны быстро меняли союзников, и лично я о них ничего не знаю, и Малоазийская катастрофа, о которой знаю совсем немного, и уже более знакомая Первая Мировая, и, конечно, Вторая Мировая с её предательствами и поражениями, с Оккупацией, за время которой светловолосые немцы в глазах греков превратились из пришельцев с другой планеты с ангельскими невозмутимыми лицами во врагов, скрывающих за ними "немыслимое скотство". Главными героинями этого романа стали две женщины - Нина и её подруга, а затем будущая свекровь - кира Экави. Причем кира, оказывается, переводится с греческого как госпожа. Жизнь бьет обеих женщин с разных сторон, практически не давая роздыха. Пожалуй, единственный спокойный период за всю жизнь Нины - это брак с Андонисом, который постепенно стал ей по-настоящему дорог, но это ведь всего восемь лет. А вот для киры Экави и такой передышки не представилось. Самое больное, что с ними случается, разочарование в детях (впрочем, мужья тоже периодически преподносят неприятные сюрпризы), хотя поскольку истории рассказываются от первого лица, сомнение в надежности рассказчика периодически возникает. И если поначалу манера Нины рассказывать о событиях собственной жизни кажется неприятной, с каждой следующей страницей неожиданно проникаешься всё большим сочувствием к тем испытаниям, которые на неё (и на её страну) обрушиваются. Она не обвиняет мужчин. Похоже, просто потому что от них давно ничего хорошего не ждет. Она, скорее, удивляется, если мужчина не предает, не обкрадывает, не сбегает. Поскольку вокруг мужчины творят со своими матерями, сестрами, дочерями и женами такое, что впору те самые греческие трагедии вспоминать. Впрочем, до конца посочувствовать Нине в её многократно озвученной ненависти к Марии я так и не смогла. Не прочувствовала причин для неё. Вообще, по мере развития событий, читателю постепенно открывается, что далеко не все претензии киры Экави к дочери Елене оказывались справедливыми, не так уж плоха была для Димитриса Виктория, во многих своих бедах кира Экави явно повинна сама. Встречаются, временами, такие люди, которые как будто притягивают к себе несчастья, а на деле просто не умеют жить счастливо. Похоже, кстати, что портрет киры Экави отчасти основан на собственных воспоминаниях Тахциса, которого, как и внука Экави, Аксиса, воспитывала в Афинах бабушка. Может быть именно из этих воспоминаний и возник образ маленького мальчика, который ловко и лучше многих женщин вяжет шарфы для замерзающих в Албании греческих военных. Но дело, конечно, совсем не только в семейных переживаниях обеих женщин, то постоянно встречающихся друг с другом, то расстающихся не время. В каком-то эпизоде Нина сетует - ладно евреи, они хотя бы Христа распяли, и теперь за это расплачиваются, а в чем повинны греки, что нет им покоя? Что за народ несчастный? И ведь права она, греческая история не была спокойной ни в XIX, ни в ХХ веках. Вот разве что не только для греков этот риторический вопрос покажется уместным. Кстати, любопытно, что героини в романе во время войны встречаются и общаются с Костасом Варналисом, еще одним греческим классиком, писателем и поэтом, с творчеством которого я познакомилась буквально в прошлом году. А еще - одна из героинь читает Анну Каренину, добавляя дополнительные параллели между российской и греческой литературой и жизнью. Роман небольшой, и это огорчает. Так хорошо написанные книги хочется читать гораздо дольше. И удивляться тому, как хорошо писатель-мужчина сумел описать чувства и переживания женщины. И своей родины, аллегорической фигурой которой можно считать устойчиво несчастную киру Экави или задумывающуюся о возможном четвертом браке Нину.

У Костаса Тахциса удивительная биография. Будучи афинянином в пятом поколении, в какой-то момент он покинул Грецию, чтобы путешествовать по свету. За время своего продолжительного отсутствия кем только Тахцис не работал: матросом на датском корабле, менеджером пианиста, помощником режиссера, грузчиком… Но все время странствий Костас хранил мечту о писательстве, причем он хотел не просто увековечить современную ему Грецию, но модернизировать греческую литературу в принципе, что в конце концов удалось.

Людям из стран с устоявшейся языковой традицией сложно понять, каково было грекам в середине прошлого столетия. Греческий язык распадался на два: кафаревусу и димотику. Кафаревуса имитировала древнегреческий, использовалась как язык официальных документов, образования и прессы. Греки жили как бы под тенью своего титанического культурного прошлого, и писатели не осмеливались нести простонародный язык, димотику, в большую литературу. Но димотика отражала живой современный нрав подлинной Греции, и в определенных кругах воспринимался как символ демократизации. Тахцис хотел сломать традицию и использовать димотику в прозе.

«Третий брак» — очень шумный и яркий разговорный роман, в центре которого две женщины сложной судьбы. Нина и кира-Экави («кира» на греческом — госпожа) дружат долгие годы, и через их практически непрекращающийся диалог мы видим все тяготы, выпавшие на долю Греции за первую половину двадцатого века. Только успели отгреметь войны с турками, как не за горами была совместная итало-немецкая оккупация Греции, после окончания которой началась Гражданская война. Если бы исторический фон был более ярким, то роман смахивал бы на одну из крупных семейных саг вроде «Будденброков». Но горе находится не во внешнем мире, а где-то между слов в эмоциональных беседах двух подруг. Мне даже тяжело называть их подругами, потому что они просто похожи на двух людей, сведенных судьбой.

Язык романа избыточный, героини гротескные, как и их реакции на происходящее. Иногда это до того эксцентрично, что читать не хочется — чего стоят только постоянные пожелания всего самого худшего от Нины к ее дочери, которую она, кажется, искренне ненавидит. Но, если позволить себе не осуждать главных героинь, каждая из которых не ангел, за их истерическими натурами можно рассмотреть много боли и возвышенного страдания. Это сознательный художественный ход автора, в котором он признается в послесловии к роману, ведь Тахцис писал не просто книгу, а современную гиларотрагедию.

Гиларотрагедия — древний жанр, буквально фарсовая трагедия, и знание об особенностях текста очень поможет смотреть на него иначе. Мне помогли и подсказки от самого автора, который не скрывал, что его героини — это мостик между вполне реальными образами, основанными на родственниках Костаса, и античными архетипами, таким как Гекуба и Андромаха. И сам роман пытается преобразовать литературу Древней Греции в новую форму, облечь в понятный живой язык.

У меня сложное отношение к прочитанному. Это виртуозный замысел, исполненный с не меньшим талантом, но героини и их отношение к жизни настолько не похожи на меня темпераментом, что я никак не могла проникнуться происходящим. Я смотрела на книгу как на великолепный текст сам по себе, больше восхищаясь структурой, а не сюжетом. Обаяние и сила тут явно есть, но, возможно, нужно было родиться в Греции, чтобы во всей полноте оценить новаторство Тахциса.

Это очень эмоциональное произведение. Для меня иногда даже слишком, казалось, страсти и шум ссор выплескивается за страницы. И как мне показалось, это женский роман о женских судьбах. Конечно, героев-мужчин хватает, но видим их глазами главных героинь, поэтому тут женский взгляд на ситуации доминирует. Читать тем более удивительно, ведь автор - мужчина. Сюжет прост - судьбы немаленьких греческих семей, время действия - от 20-х до 50-х годов прошлого века. Основное в романе - именно взаимоотношения в семьях - все это на фоне происходящих в стране событий, главное из которых, конечно, война и оккупация. Но это лишь фон, хотя и небезынтересный, немножко показана и атмосфера Салоников и Афин того времени. Но основное все-таки вечные вопросы отношений: что есть любовь, замужество, материнство и женское счастье. Мне книга очень понравилась, роман легко читается, очень яркие обе главные героини, которым сопереживаешь и о судьбах которых задумываешься.

Прочтение мною "Третьего брака" - чистой воды случайность. "Какая вообще такая современная греческая литература?". Это же всё равно что выбор Казахстана для науч-попа в "Борате" - куда уж дальше. Однако оказалось, что литература там живёт и здравствует. Не без травм, конечно. Что-то сродни турецким воспоминаниям о былом величии Османской империи, только ещё дальше за века, в самое начало начал. И вечное пересечение поисков то старой "как раньше" Греции, то новой неопределённой.

Это самые общие рассуждения имеющие отношение, как я понял, к обществу в целом. Но дело в том, что они теснейшим образом связаны с "Третьим браком" - пожалуй, самым известным образцом современной греческой прозы. От архаичных богов в нём только имена героев, параллели судеб и вечно болезненное отношение к судьбе. Язык же - на острие авангарда. В триста (а то и меньше) страниц, за которые иной и развернуться то не успеет - Тахцис, глаголя бесконечной прямой речью главной героини, успевает уместить судьбу нескольких поколений.

Причём там так странно... Ну ладно то, что нет положительных и отрицательных героев - всё таки перед нами жизнь. Но там, знаете, как будто и характеров то нет. Вы просто представьте, что сидит перед вами женщина - не аристократичная, не вышколенная, а такая (ну извините) хабалка с достоинством - и вот её как понесло! взяла и выложила вам всё о детях, о мужьях, о себе, о родителях, о подругах, о детях подруг, о прочих родственниках. Что, думаете, там будет толстовское описание характеров? Чёрта с два! Она же не в состоянии смотреть на события с высоты божественного полёта или всевидящего автора, она проживает их изнутри. Поэтому и люди предстают там не в виде разложенных характеристик, а как сумма своих поступков. Поступков, опять же ж, показанных не со стороны автора, а пропущенных через призму её восприятия или даже со стороны восприятия её подруги. Понимаете? Всё, что там в книге есть - оно глубоко субъективно. Ни слова правды, ни слова лжи.

Даже Вторая Мировая, даже сопутствующая ей оккупация Греции и внутренние стычки - ничто не нарушает потока внутреннего преломления действительности. На остальном материке - война, в своей стране - итальянцы и немцы - а у них всё то же продолжение житейских проблем, дрязг и редких радостей. И если вот подумать: а когда кто-нибудь там был счастлив? То, кажется, что были счастливы только маленькие дети (наверное потому, что не могли опровергнуть это правило). Иногда бывали счастливы и герои, часто вопреки. И вроде как, получается, ни одного счастливого человека. Но парадоксальным образом складывается ощущение, что жизнь их была наполнена чем-то может быть даже недоступным другим людям, в том числе и счастливым. Полнотой эмоций что ли, не знаю. В общем, это история о самой Греции, о самих людях рассказанная самой обычной женщиной прожившей обычную трудовую жизнь, которой хотелось бы больше счастья, больше любви, чтобы дети заботились, чтобы муж любил, но у неё было только то, что она сама смогла себе взять.

Как же мне было сложно продираться через этот текст. Наверное, эта манера изложения призвана передать эмоциональность, накал, драму - но нет, нет, нет! С самого начала истеричный монолог рассказчицы о том, какая её дочь уродливая, бездарная, бесполезная, бессмысленная, грубая!!111!!1! Тяжело. После такого вступления мне уже не особо была интересна жизнь этой женщины, жизнь её подруги, её детей, всех их мужей и т.д.

Но тем не менее автор нам расскажет про главную героиню и её подругу. Судьбы у них непростые, непростое время в стране, в мире. Войны. Общественные волнения. Кардинальные смены социальных ценностей и социально приемлемых ролей. И посреди всего этого пытаются выжить обычные греческие женщины. С одной стороны, им хочется посочувствовать. Им действительно приходится нелегко. С другой стороны, не хочется. Потому что свои трудности они активно транслируют на окружающих, на детей, на мужей. И истерят. Истерят. Ну это они эмоциональные.

Это не моя книга. Мне не понравился стиль, меня не тронули героини, мне не хотелось знать, как они дошли до жизни такой.

Эмоциональное произведение, во многом пропитанное автобиографическими отсылками. К слову, это единственный роман писателя, да ещё и вошедший в литературный канон при жизни автора.

Отвечая на вопрос, автобиографичен ли роман, Тахцис лукаво говорит «и да и нет», подразумевая, что изменять реальность при написании книги жизненно необходимо. И это, я считаю, правильно. Но даже так некоторые родственники писателя всё равно на него обиделись.

События романа запросто можно изложить в одной фразе: «жизнь нескольких поколений одной семьи на фоне великих исторических потрясений». Центральные тут — Вторая мировая война и оккупация Греции, борьба за власть после освобождение и уже гражданская война.

Повествование в «Третьем браке» ведётся от первого лица главной героини Нины. Именно она покажет нам Грецию 1920-1960-х годов и именно она развернёт читателя от Тахциса к себе. Дело в том, что по мере погружения в книгу, о писателе забываешь вовсе. Связано это с тем, что все истории Нины как будто рассказаны на кухне за чашкой [выберете сами]. Самая близкая аналогия — это то, что Станиславский назвал применительно к Чехову «внутренним течением», когда обычные действия создают драматургический эффект, способствующий выходу эмоций.

Их в романе как раз очень много. Эмоции эти женские, продемонстрировать которые стоило Тахцису нелёгкого труда. Во-первых, он всё-таки мужчина, а во-вторых, ставя женщин на первый план, он, по сути, отошёл от привычного для греческой литературы гендерного распределения ролей. Видел, что многие девушки критикуют писателя за, дескать, неправильное изображение прекрасного пола, но я бы списал это на субъективность.

Я же в целом сказал бы, что «Третий брак» — женский роман. В последнее время пришёл к выводу, что такие книги не мои, но это вовсе не делает их плохими. В случае Тахциса произведение, напротив, приобретает уникальность, ведь через сравнительно небольшой текст автор рассказывает большую историю о больших женщинах, которые жили и выживали в тяжёлые времена вопреки всему.