Коричные лавки

Шесть дней творенья было Господних и ясных. Но в день седьмой почувствовал Он чужую мысль под рукой и, устрашенный, отнял длани от мира, хотя творческий его порыв рассчитан был на еще многие дни и ночи.

Снег съежился белыми ягнятами, невинным прелестным руном, благоухавшим фиалками. В таковых же ягнят разбрелось и небо, где вездесущий месяц старался за двоих, являя в своей многократности все фазы и положения на небосводе.

Тут будет уместно провести прямую параллель между Александром Великим и моей особой.

Примечательная особенность моего бытования - то, что я паразитирую на метафорах, позволяю легко увлечь себя первому попавшемуся иносказанию.

Тетка сетовала. Это был ее обычный тон, голос ее мяса, белого и плодного, существующего уже как бы вне границ личности, кое-как удерживаемой в целокупности, в узах формы индивидуальной, и даже в средоточении этом переизбыточном готового распасться, разветлиться, рассыпаться в семью. Это была плодовитость почти самовоспроизводящаяся, женская, безудержная и болезненно буйная.

Случается, уже август минул, а старый толстый ствол лета продолжает машинально расти, выгоняя из трухи своей эти самые дни-дички, дни-сорняки, идиотические и выхолощенные, задарма подкладывая с походом дни-кочерыжки, пустые и несъедобные – – белые, удивленные и ненужные.

дни отвердели от холода и скуки, как прошлогодние караваи хлеба. их надрезали тупыми ножами, без аппетита, с ленивой сонливостью.

громадный подсолнух, воздвигнувшись на могучем стебле и больной слоновой болезнью, доживал в желтом трауре последние печальные дни жизни, сгибаясь от переизбытка чудовищной корпуленции.

Случалось ли вам видеть, как между строк некоторых книг стайкой проносятся ласточки, целые строки порывистых острокрылых ласточек? Читать следует полет этих птиц...

Мы намерены сотворить человека повторно, по образу и подобию манекена.

Амбиции же наши сформулируем в следующем гордом девизе: всякому жесту - свой актер. Для обслуживания каждого слова, каждого поступка мы вызовем к жизни нового человека. Такое нас устраивает, и таким он будет, мир по нашему вкусу. Демиург возлюбил изощренные, безупречные и сложные материалы - мы отдаем предпочтение дешевке.

Всё связано,все нити ведут из одного клубка.

Альбом-книга универсальная,компендий всякого знания о человеке.Конечно,в аллюзиях,касаниях,недосказанностях.Необходимо определенное домысливание,сердечное мужество,определенная фантазия,дабы нащупать нить,огненный след,молнию,пробегающую по страницам книги.

Ее смуглая кожа содержит в себе какой-то растворенный компонент погасшего пепла.Наверно прикосновение ее руки превосходит всякое воображение.

Ах,через внезапное,наконец,помрачнение,глухую и черную паузу,приходит минута-все марионетки лежат по коробкам,все шторы задернуты,и все дыхания,давно предопределенные,спокойно перемещаются по всему пространству этой сцены..

Ибо что есть весна, если не воскрешение былого.

Никогда она его не любила, думал я, а поскольку отец не пустил корни в сердце никакой женщины, ему не удалось и врасти ни в какую действительность, и он витал всегда на периферии жизни в несуществующих регионах, на пограничье реального.

В этом городе дешевого человеческого материала нету и одержимости инстинкта, и отсутствуют обычные и темные страсти.

Нигде, как здесь, не ощущаем мы себя находящимися под угрозой возможностей, потрясенными близостью свершения, побледневшими и бессильными упоительной робостью осуществимости.