Вам никогда не сокрушить никого силой своего письма, если с вами этого не произошло.

Эта книга предназначена для печати в конце лета - начале осени 2000 года. Если так и будет, то сейчас вы спустились ко мне по реке времени. Вы на своем наблюдательном пункте, куда приходят мои телепатические сообщения. Книги это невероятное портативное волшебство.

В конце концов я эти обезьянничанья показал маме, и она была очарована – помню ее слегка недоверчивую улыбку, будто она не могла поверить, что ее собственный ребенок такой умный – Боже мой, да просто вундеркинд! Никогда я не видел у нее такого лица – по крайней мере из-за меня, – и мне это очень понравилось.

В молодости, только начиная публиковать короткие рассказы в журналах, я питал оптимизм насчет своих шансов на публикацию; я знал, что "поймал игру", как говорят сегодня баскетболисты, и еще я знал, что время работает на меня: рано или поздно авторы бестселлеров шестидесятых-семидесятых перемрут или выживут из ума, освободив место для новичков - таких, как я.

Критики и профессора всегда относятся к успеху у публики подозрительно.

В такие минуты книга спасает. Если мне придётся ожидать в чистилище, пока меня решат направить туда или сюда,мне это вполне подойдёт,коли там найдётся библиотека (если она там есть,то набита небось романами Даниэлы Стил или кулинарными книгами. Не бойся,Стив,это шутка).

У меня в характера некоторая отвязность и Глубокий консерватизм переплетены как волосы в косе.

Два примера, того, для чего нужны вторые черновики – символика и идея.

...литературные произведения – это находки, вроде окаменелостей в земле.

Часом треба рухатися вперед через "не хочу", а часом може здаватися, ніби ти навсидячки гівно лопатою вигрібаєш, а насправді все добре виходить.

Стен: "Що сказав здоровий бобер коростявому бобру?"
Джен: "Ти що, бобрився?"

“Когда я проснулся, мне, конечно, дали мороженого столько, сколько я хотел – классная шутка, потому что я не хотел совсем.”

Excerpt From: Стивен Кинг. “Как писать книги.” Apple Books.

Мы — писатели и поэтому никогда не спрашиваем друг у друга, где мы берём идеи. Мы знаем, что не знаем.

Богу нет дела до организованных религий.

В этот день не было чудесных прорывов, если не считать ординарного чуда, которое приходит с каждой попыткой что-то создать.

Хорошая литература всегда начинается с темы и развивается к идее, почти никогда не бывает наоборот. Единственным возможным исключением, которое я могу придумать, являются аллегории вроде "Скотного двора" Джорджа Оруэлла (и есть у меня тайное подозрение, что здесь тоже сначала явился сюжет. Если в будущей жизни я увижу Оруэлла, спрошу у него).

Символика не обязательно должна быть трудной и безжалостно заумной. И она не обязана быть сплетена сознательно, как турецкий ковер, на котором расставляется мебель сюжета.

Писал он по два с половиной часа каждое утро перед уходом на работу. Этот график был нерушим. Если конец двух с половиной часов заставал Троллопа на середине фразы, она оставалась неоконченной до следующего утра. А если ему случалось закончить шестисотстраничный кирпич за пятнадцать минут до конца сеанса, он писал Конец, откладывал рукопись и брался за следующую книгу.

Говоря о темпе, я часто возвращаюсь к Элмору Леонарду, который очень хорошо это объяснил, сказав, что он просто выбрасывал скучные куски. Это значит, что ради темпа надо вычеркивать, и в конце концов большинству из нас приходится это делать (убивай любимых, убивай, пусть это разобьет твое эгоцентричное сердчишко автора, убивай любимых).